Тори Майрон – Разрушая нас (страница 10)

Кошмар. Этому зданию давно необходим капитальный ремонт, однако людям, живущим здесь, такие расходы не по карману, а мэру города важнее вкладывать государственные деньги в развитие центральной части Спрингфилда. Что творится на окраинах, кажется, не его ума дело.

Того, что вижу на первом этаже, для меня достаточно. Дальше я даже не поднимаюсь. Просто затихаю и жду, когда услышу звук мотора уезжающей машины. На это уходит куда больше времени, чем я думала понадобится. Наверное, «Любимая» затянула с выносом мозга, раз брюнетик так долго не сваливает.

Около десяти минут я стою в вонючем, темном коридоре и заклинаю удачу, чтобы ни один житель этого дома не вышел сейчас из квартиры и не застал меня здесь в этом ярком, пафосном и откровенном наряде. Когда же Мустанг наконец покидает бедный район, я с облегчением выбираюсь на улицу, делаю несколько глотков свежего воздуха и звоню Джорджу.

Моему водителю требуется всего две минуты, чтобы подъехать ко мне, ведь все это время он ехал за нами и остановился за пару кварталов, чтобы МП не задавался вопросом, откуда в этом районе может находиться машина бизнес-класса.

Я запрыгиваю в теплый, комфортный салон, сбрасываю туфли и устало откидываю голову на подушку сиденья.

– Домой? – уточняет Джордж, но я медлю.

Отвечаю с неохотой лишь спустя минуту:

– Домой.

В элитный коттедж. На противоположной стороне Спрингфилда. В районе, где может себе позволить приобрести недвижимость только элита города. Дом слишком большой для меня одной. До гулкого эха просторный. Стильный, современный, роскошный, идеальный… По словам риелторов, мечта любого человека.

Да, когда-то и я думала, что это моя мечта. Однако я ошибалась.

Войдя в свой шикарный дом, я, как всегда, не испытываю ни капли трепета. Внутри сплошная тишина и пустота — эти две подружки всегда навещают меня, стоит остаться в одиночестве. Сбрасываю шубу, платье и нижнее белье по пути до своего шикарного душа. Включаю горячий поток воды и смываю с себя всю грязь и усталость, накопившиеся за последние сутки. Вытираюсь насухо, кутаюсь в черный махровый халат и отправляюсь на свою шикарную кухню, где ни разу ничего не готовила. Открываю холодильник и не нахожу в нем ничего, кроме содовой, колы без сахара и нескольких бананов.

Я все еще сыта после маффинов, но достаю один банан, а из выдвижного ящика — тонкую разноцветную свечку с зажигалкой, которые купила вчера, и направляюсь к столу. Избавляюсь от кожуры и втыкаю свечку в фрукт. На праздничный тортик слабо похоже, но лучше, чем ничего.

Поджигаю фитиль и смотрю на то, как играет пламя. Загипнотизировано, обездвиженно, погрузившись в свои мысли и вспоминая… Оживаю, лишь когда вижу, что свеча почти догорает и огонь вот-вот коснется банана.

Закрываю глаза и… нет, не загадываю желание. В этом нет смысла. Оно не свершится. Я просто тихо шепчу, слыша в уме ласковый голос самого любимого в мире человека, который каждый год в этот день говорил мне:

– Feliz cumpleaños, mi corazón*. [Прим. автора: С днем рождения, мое сердце]

Задуваю очередную праздничную свечу, наполняя воздух запахом гари, и наблюдаю, как теперь, вместо огня, языки дыма извиваются перед моим носом, пробираются внутрь и отравляют сердце неистребимой горечью.

Время не лечит. Нисколько. Оно просто отдаляет от момента, который уничтожил тебя, разделив жизнь на «до» и «после».

Привет, мои двадцать один.

Привет, мои одиннадцать без тебя, mi alma*. [Прим. автора: моя душа]

Ноль реакций. Ноль желаний. Никаких эмоций, кроме всепоглощающей тоски, что ядовитым капканом сдавливает мои внутренности.

Так привычно. Я уже забыла, каково это — жить без хронической боли в груди. Кажется, без нее и меня не станет. Мы одно целое. Неделимое. До самого конца. Но только конец еще не скоро. Жить я хочу долго, до преклонной старости, даже если придется пройти весь этот путь в абсолютном одиночестве.

Эта мысль отрывает меня от витающего в воздухе дыма, заставляя вспомнить про сегодняшнее интересное знакомство.

Ноль радости. Ноль реакций. Ледяную тоску пробивает только слабая искра любопытства вместе с шальным вопросом, причину появления которого я не могу объяснить.

Кто ты, Джереми Дэвенпорт, — мой урок или подарок?

Глава 6

– Какой же ты отморозок, Джер!

Громкий, до раздражения звонкий голос сестры — не самый приятный звук в первый час пробуждения в мой долгожданный выходной. И я молчу про то, как бесит появление Лив в моем доме без стука и предупреждения, еще и с оскорблениями в придачу.

– Ты ошиблась адресом? – безрадостно спрашиваю, даже не оборачиваясь к ней. Так и продолжаю наполнять посудомоечную машину тарелками. – Или оставила дома свои манеры? Ах, да… Забыл. Их же нет, поэтому напоминаю: прежде, чем приходить в чужой дом, нужно звонить по телефону или хотя бы в дверь, а не врываться без разрешения.

– Засунь в жопу свои нравоучения и отвечай: какого черта ты наябедничал родителям?!

– Во-первых, убавь громкость голоса, – требую помрачневшим тоном. – Во-вторых, что за бред ты несешь?

– Хочешь сказать, ты не растрепал родителям о моей драке в Эпохе?

– Не растрепал, а просто упомянул в разговоре с папой, когда тот спросил про дела в клубе. Вот и все.

Наконец поворачиваюсь к сестре лицом, встречаясь с ее покрасневшей от злости физиономией. Волосы растрепаны, грудь ходит ходуном, ноздри расширяются. Режим злобного дракона включен, но только почему она злится на меня?

– Из-за твоего «вот и все» мне пришлось выслушивать очередную воспитательную лекцию от мамы, словно я маленький ребенок, а потом папа заявил, что заблокировал мой банковский счет за то, что я опять с кем-то подралась.

– И в чем, собственно, проблема? Считаю, ты это заслужила, Лив. Ты действительно маленький, разбалованный ребенок, который творит, что вздумается, без мыслей о последствиях. А также ты совершенно не думаешь о своем будущем и возможности жить без денег родителей.

– Так ты специально это сделал, да? Чтобы проучить меня за то, что завязала драку в твоем драгоценном клубе?

– Нет, я же сказал, что упомянул в разговоре без задней мысли, но не стану скрывать: я рад, что папа наконец лишил тебя своего финансирования. Это следовало сделать еще несколько лет назад, но ему вечно было тебя жалко. Думаю, ты и в этот раз воспользуешься его любовью к тебе и быстро вернешь доступ к счету. Так что прекрати истерить на пустом месте.

– Я истерю не на пустом месте и даже не из-за потери чертовых денег, а потому что мой суперправильный брат никогда не может встать на мою сторону.

– Это неправда, Лив.

– Правда.

– Нет. Ты просто почему-то всегда видишь во мне своего врага или соперника.

– Потому что так оно и есть! – выкрикивает Оливия, нисколько не удивляя. Она уже не раз выдавала подобные фразы. – Ты всегда против меня, даже не узнав всю суть ситуации.

– Еще раз повторяю: я тебе не враг, но, когда ты вытворяешь очередной беспредел, еще и в моем клубе, я не могу поддержать тебя, уж прости. Нельзя быть такой импульсивной, Оливия, это не доведет до добра. Прежде чем что-то делать, нужно врубать мозги и хотя бы несколько секунд подумать, какие последствия могут тебя ждать, но ты как не думала об этом в детстве, так и не думаешь об этом сейчас. И, честно говоря, мы с родителями уже не знаем, как спровоцировать тебя хоть немного повзрослеть.

– Мы с родителями… – ехидным голосом передразнивает меня сестра, закатывая глаза. – Ну конечно, ты всегда с родителями заодно. Не зря же ты их любимый, идеальный сынок.

– Не начинай, ладно?

– Я и не заканчивала никогда.

– А стоило бы. Я не идеальный, а даже если бы и был… Что тебе мешает хоть изредка радовать родителей отсутствием проблем и побыть покладистой дочерью? Мама с папой обожают тебя, а ты как будто не видишь этого и не ценишь.

– Это ты не видишь многих очевидных вещей, о которых я говорю тебе годами. И, между прочим, это касается не только родителей.

– О чем ты? – хмурюсь, выжидающе глядя на сестру, но она отмахивается.

– Неважно. Не собираюсь тратить время на бессмысленные объяснения.

– Тогда объясни причину нападения на девушку.

– Она сука, а не девушка, а твой дружок — редкостный, неразборчивый кобель, которому не мешало бы вырвать член с яйцами!

Первое утверждение я слышал от самой русалки, а второе знал с подросткового возраста, поэтому решаю не тратить время на споры с Лив насчет ее нелестных высказываний. Продолжаю молча смотреть на нее внимательно.

– Кларк связался и переспал с моей близкой подругой из РокХарта* [Прим. автора: частная академия танцев, музыки и театра в соседнем городе Рокфорд.]А потом как ни в чем не бывало терся об эту суку.

– И?

Мое непонимание повышает шкалу злости Лив.

– Ладно. Скажу так: позавчера Кларк переспал с моей близкой подругой из РокХарта, а вчера как ни в чем не бывало терся об эту суку.

Осознаю, что рискую получить от сестры по лицу, но все же спрашиваю:

– И что во всем этом тебя удивило и настолько сильно разозлило? Ты знаешь Кларка с пеленок и знаешь, какой он, — раз. Твоя подруга из РокХарта не первая из твоих девчонок, с которой переспал Кларк, — два. И даже если не брать во внимание два вышеупомянутых мной пункта, то почему нужно было нападать на девушку? Она-то в чем виновата? Логичнее было бы избивать Кларка, или я ошибаюсь?