Тори Майрон – Единственная (страница 4)
Мой смех быстро заканчивается, затмеваясь вспышкой ярости. И пока я удерживаю ее внутри себя, определенно теряю несколько лет жизни.
Да этот наглец никогда ни для кого ничего не делает. Только для себя. И сюда он прилетел, чтобы – что? Посмеяться? Поиздеваться надо мной? Повеселиться? Спустя столько лет усложнить мне жизнь? Или Коннор предложил ему настолько баснословную сумму, что Марк не смог отказаться?
Да как у него только наглости хватило появиться здесь? Хотя… О чем это я? Наглость, бессовестность и беспринципность – это и есть Марк Эндрюз. Но я теперь не та доверчивая дурочка, которая всегда видела в нем только хорошее. Нет в нем ничего хорошего. Одна сплошная гниль. И я не позволю этой гнили испортить самый прекрасный день в моей жизни. Однако и устраивать сцен я сейчас не собираюсь. Не когда Коннор так счастлив, полагая, что сделал для меня столь чудесный подарок. Нужно решить эту проблему правильно, миролюбиво, не расстроив моего ничего не подозревающего жениха.
– Я тебе это уже миллион раз говорила, Коннор, но скажу в миллион первый: ты самый потрясающий мужчина на свете! – обхватываю его шею, притягиваю к себе и одариваю губы будущего мужа пылким и донельзя неприличным для светского вечера поцелуем.
Но какая к черту разница, что обо мне подумают люди? Это мой праздник! Моя помолвка! Мой мужчина! Что хочу, то и делаю.
– Вау! – выдыхает Коннор после того, как я разрываю поцелуй и провожу большим пальцем по его губам. – Так и знал, что я не прогадаю с подарком.
Очередной истеричный смешок норовит вырваться наружу, но я заталкиваю его обратно и продолжаю играть роль счастливой невесты.
– Не прогадал. Обожаю тебя, – коротко целую его и наконец поворачиваюсь к затихшему Марку. – Спасибо вам большое за то, что сумели выкроить время и прилететь сюда. Я о таком и мечтать не могла. Коннор ведь верно сказал: я без ума от ваших песен. Жду не дождусь, когда смогу послушать вас вживую. Хотя, уверена, своим выступлением вы осчастливите не только меня, но и всех собравшихся здесь девушек, – глядя точно наглецу в глаза, восторженно проговариваю я с наимилейшей улыбкой на губах.
О да… Я далеко уже не та милашка, которую он бросил много лет назад, но по-прежнему могу прикинуться ею, когда мне очень-очень нужно.
– Для меня будет честью выступить на вашем празднике, Эмилия, – отвечает Марк без промедлений, но в низком голосе больше не слышна прежняя расслабленность. И, кроме вялой улыбки, Марк больше не выдает никаких эмоций. Красивое и столь ненавистное мне лицо застыло, словно в каменную маску превратилось. И меня это радует, как будто я только что срубила джекпот.
Глава 4
Десять лет!
Прошло целых десять лет, переполненных огромным количеством разнообразных моментов, взлетами и падениями, карьерными успехами, знакомствами с различными людьми, свиданиями, разрывами, сексом, поцелуями. За десять лет я не только обзавелась морщинками на лице, но и повзрослела, превратилась в совершенно другого человека. В успешную, уверенную в себе женщину, которая не боится сталкиваться лицом к лицу с проблемами и давным-давно научилась контролировать любую, даже самую непредвиденную ситуацию.
Но стоило этому мерзавцу запеть одну из моих любимейших песен Роберты Флек своим уникальным хрипловатым голосом, как весь десятилетний период моей жизни стерся из памяти. Я будто снова превратилась в ту наивную, неопытную девочку, которая обожала читать любовные романы, верила в сказки и мечтала о том, чтобы ее личная сказка закончилась хэппи эндом.
Увы, ее ожидал финал, полный «стекла», который организовал Марк Эндрюз. А сейчас он поет, непрерывно глядя мне в глаза таким взглядом, будто весь текст сингла «The first time ever I saw your face» он посвящает мне. Актерское мастерство у гада на высоте. Не поверить в искренность его слов невозможно. И глупая девочка, выглянувшая из самого дальнего ящика моей души, верит. Верит и тает, как всегда таяла рядом с ним. От любого ласкового слова и прикосновения. Вот и сейчас сердцебиение учащается, а по телу расползается идиотская слабость. Если бы не руки Коннора, придерживающие меня за талию, боюсь, я бы уже свалилась на пол или сбежала бы из зала. А так я жмусь спиной ближе к своей высокой опоре и залепляю мысленные оплеухи малявке Эмилии, чтобы напомнить дуре, что выступление Марка – всего лишь выступление профессионального артиста.
И вроде как я справляюсь. Продолжая улыбаться, откидываю голову на плечо Коннора и в уме благодарю Марка за то, что он решил спеть чужую песню, а не одну из собственных, которую сочинил сам. Поступи он иначе, выдержать его проникновенное пение было бы в разы сложнее, ведь моя наивная сторона, даже несмотря на разбитое сердце, верила, что все его синглы посвящены ей.
Глупость редкостная. Сейчас я это четко понимаю, но когда много лет назад купила первый вышедший в свет альбом Эндрюза под названием «Muse», я реально верила, что он поет про меня.
Пропевая последние строчки песни, Марк продолжает смотреть мне в глаза. И я тоже какого-то черта смотрю. Раздражаюсь, злюсь на саму себя, но смотрю, не моргая и не дыша.
Между нами пара десятков метров и куча народа, но меня все равно пробивает бешеным разрядом непонятных эмоций. Не слышу ни аплодисментов, ни восторженных женских возгласов. Только чувствую, как что-то крошится глубоко внутри. Железобетонный ящик под названием «Моя первая печальная любовь», по всей видимости. Он не рушится до основания. Разумеется, нет. Но несколькими мелкими трещинами безусловно покрывается, высвобождая те чувства, которые, как мне казалось, уже давным-давно похоронены.
Их во мне быть не может. Целая жизнь прошла с тех пор. К тому же я люблю Коннора. И только этой любви есть место в моем сердце.
Наконец разрываю зрительный контакт с Марком и поворачиваюсь к любимому мужчине лицом, желая поцеловать его, но, к сожалению, у меня не получается. Коннор вдруг убирает руки с моей талии и чуть отстраняется, чтобы снова вытащить вибрирующий телефон из кармана брюк.
Как же я его ненавижу.
– Может, хотя бы сегодня ты позабудешь о работе? – сдержанно спрашиваю я, хотя жуть как хочется вскрикнуть. Особенно, когда Коннор смотрит на экран айфона, а потом устремляет на меня полный сожаления взгляд.
– Прости, милая, на этот звонок я не могу не ответить. Это очень важно. Я отойду буквально на пять минут и тут же вернусь. Обещаю, – он коротко целует меня в губы и спешно уходит в сторону террасы.
Шикарно! Моя главная опора оставила меня одну на
Единственным моим желанием сейчас является сбежать отсюда и побыть в одиночестве. И если так подумать, какого черта я должна отказывать себе в этом? Не должна. И не собираюсь.
Бегло оглядев зал и поняв, что гости общаются между собой, а Марка после выступления предсказуемо окружила толпа леди, я беру с подноса мимо проходящего официанта бокал с шампанским и направляюсь к кабинету Коннора, всей душой надеясь, что по дороге меня никто не остановит.
Однако не тут-то было. На полпути на моем горизонте появляется мама. И вместо дружелюбного приветствия, она хватает меня за локоть и уводит в сторону, где поменьше народа.
– Эмилия, это как вообще понимать?! – пылким шепотом выдает она. – Что он здесь делает? Как ты только додумалась пригласить его сюда? Совсем умом тронулась?!
Я не спешу отвечать. Наполовину опустошаю бокал, а затем усмехаюсь, визуализируя мамино шокированное лицо в момент, когда Марк присоединился к музыкантам на сцене.