Тори Майрон – Единственная (страница 5)

– Я не тронулась умом. И представь себе, увидев здесь Марка, я была в таком же шоке, в каком пребываешь ты.

– Не поняла. Что ты такое говоришь? Этот наглец, что ли, явился сюда без приглашения? Почему охрана его еще не выбросила из дома? Что за беспредел?

– Расслабься. Было у него приглашение. И не абы от кого, а от самого Коннора. Это он его пригласил. Для меня.

– Чего?

– Того. Марк – мой подарок на свадьбу.

Я чуть не давлюсь новым глотком шампанского, когда вижу упавшую челюсть мамы. Сейчас я даже начинаю отчасти понимать довольную физиономию Эндрюза. Я ведь наверняка выглядела также смешно. Если не еще хуже. Как он только не заржал в голос. Осел!

– Что значит твой подарок на свадьбу? Эмилия, ты бредишь? Ты сколько бокалов уже опустошила? Может, пора останавливаться? Сегодня же важный вечер. Коннор так много сил и денег вложил в его организацию, а ты ни с того ни с сего решила все испортить? Ты же знаешь, как для него важно не ударить лицом в грязь перед этими людьми. За что ты так с ним? Он же с тебя пылинки сдувает, а ты не ценишь. А ну быстро отдай бокал. С тебя хватит!

– Руки убери, – цежу я тихо, но достаточно злобно, чтобы мама вмиг отмела затею отобрать у меня шампанское, а после просверливаю ее строгим взором. – Во-первых, это мой первый бокал. Во-вторых, даже если бы он был десятым, не тебе решать, когда с меня хватит. Я не маленькая девочка и знаю свою норму. А в-третьих, – делаю паузу и показательно опустошаю бокал до дна. – Если не веришь моим словам, то иди найди своего любимого зятя и сама спроси у него, что именно здесь забыл Марк. И будь добра, и слова не говори Коннору о нашем прошлом. Если потребуется, я сама ему обо всем расскажу, а ты не вмешивайся, – заканчиваю я категоричным тоном. Ставлю бокал на ближайший стол и покидаю зал, ничего не отвечая на мамин вопрос: «Куда ты, Эмилия?».

От всего этого светского цирка подальше. А от мамы так тем более хочется скрыться. Ничего хорошего от нее я все равно не услышу. Лишь еще больше упреков в том, какая херовая я девушка, невеста, начальница, дочь и так далее.

Для нее я была идеальной дочерью, только когда я всегда и во всем слушалась ее. Так сказать, ходила по струнке. А стоило мне отбиться от рук, так все… ее разочарованию во мне не было предела. И даже спустя много лет, несмотря на все мои достижения и значительный успех в бизнесе, она постоянно находит причину обвинить меня в чем-то. И в последнее время этой причиной является Коннор.

Мама души в нем не чает. Любит его как родного сына. И всегда встает на его сторону в любом вопросе. Я же для нее всегда и во всем виновата. И случившийся только что выпад в мой адрес – прекрасное тому подтверждение. Но мне плевать. Пусть наезжает на меня, сколько хочет. Я давно уже привыкла пропускать мамины слова мимо ушей и не принимать ее обвинения близко к сердцу.

Естественно, я очень люблю маму, но позволять ей управлять моей жизнью, как в детстве, не собираюсь. Все это давно в прошлом.

К счастью, на пути к кабинету мне никто больше не попадается. Я быстро добираюсь до него и спасаюсь в долгожданной тишине. В комнате, выполненной в стиле модерн, царит приглушенное освещение, исходящее от нескольких настенных ламп и окон. Подхожу к одному и открываю его нараспашку, впуская в помещение, пропахшее пряным парфюмом Коннора, теплый летний воздух.

На улице уже стемнело, но десятки ночных фонарей позволяют рассмотреть каждый закуток живописного сада. Садовники справляются со своей работой на все сто. Кусты, как всегда, подстрижены, трава скошена, а клумбы заполнены пестрыми цветами.

Во владениях Коннора вообще нет недобросовестных работников. Таких он чует еще на старте или же выгоняет при первой же малейшей оплошности. Блэк всегда очень строго подходит к выбору персонала и тех людей, которых намеревается впустить в свою жизнь.

Так какого черта, спрашивается, он самолично сегодня впустил в свой дом Эндрюза? Коннор же на дух не переносит ветренных, наглых и сумасшедших товарищей. Неужели этому паршивцу и моего серьезного жениха удалось очаровать? Или же Коннор настолько желал меня обрадовать, что решил ненадолго закрыть глаза на свое непринятие таких кадров, как Марк?

Не знаю. И подумать дольше над этими вопросами мне не позволяет звук открывающейся двери.

Это он…

Это он вошел.

Я не вижу, так как стою к двери спиной, а только чувствую. Не понимаю, каким образом, но я, черт побери, чувствую его даже с расстояния. Всем телом и душой. Дыхание спирает, мурашки атакуют кожу, электрические импульсы пролетают от затылка до пят. По каждому позвонку. Сверху-вниз и обратно. Они обжигают, поднимают все волоски дыбом и врезаются огненной стрелой в самый центр сердца. В точности, как это описывают в долбаных романтических книжках, когда главные герои встречаются после долгой разлуки.

Но мы не главные герои. Марк – не главный герой моей жизни, а всего лишь мерзкий призрак из прошлого, который по неведомым мне причинам спустя столько лет решил напомнить о себе.

Но мне не нужно напоминание. Мне ничего от него не нужно. И я сейчас же дам гаду об этом понять.

Переполненная уверенностью и злостью, я расправляю плечи и плавно поворачиваюсь к нему лицом.

Глаза в глаза.

Сцепляемся.

Горим.

Взрываемся.

Температура в комнате резко повышается, спина покрывается потом. Воздух становится таким густым и плотным, каким бывает во время грома. И, кажется, в моих ушах он и впрямь раздается, когда Марк раздвигает губы в сексуальной улыбке и произносит:

– Ну привет, Мили.

Глава 5

– Ну привет, Мили, – чуть склоняю голову набок и пристально вглядываюсь в большие карие глаза. Хочу уловить в их темноте хоть малость того, что видел в них раньше, но увы. Там нет больше наивности, невинности, доверчивости и ангельской доброты. Как и самой милашки, кажется, больше нет. Из шоколадной глубины на меня смотрит Эмилия Харрисон – успешный дизайнер, глава компании и роскошная женщина. Уверенная в себе, чертовски сексуальная и готовая в любой момент проткнуть мое горло своей высокой шпилькой.

– Ну привет, Эндрюз, – она копирует мой спокойный вкрадчивый тон.

И нужно признать: делает это мастерски. Я почти начинаю верить в то, что она не мечтает с криками вышвырнуть меня из дома своего женишка.

– Не буду спрашивать, как тебе удалось отвязаться от оравы своих фанаток и узнать, где я нахожусь, а сразу перейду к делу: зачем ты сюда приехал? – Эмилия неспешно, с грацией обходит стол. Останавливается в метре от меня и вскидывает на мое лицо прямой взор, всем своим видом показывая, что шок от нашей первой встречи в зале прошел, и теперь мое присутствие ее нисколько не волнует.

Но так ли это на самом деле?

Делаю шаг к ней и медленно, так, чтобы не спугнуть, наклоняюсь к ее лицу, но Мили и не думает пугаться. Держится как кремень, не двигается, не дергается, не отворачивает голову, даже когда между нашими губами остается от силы десять сантиметров.

– Может, потому что я соскучился по тебе? – полушепотом произношу я и вдыхаю утонченный аромат ее духов.

В легких цитрусовых нотках я без труда улавливаю запах Милиной кожи. Тот самый… из далекого прошлого, который с первого же вдоха рушил заводские настройки во всех системах организма.

Вот и сейчас происходит то же. Один глубокий вдох – и физика дает сбой настолько, что я сам едва не отшатываюсь от этой сногсшибательной красотки на более безопасное расстояние, где мне было бы в разы легче продолжать вести себя как джентльмен.

– Соскучился по мне? – Эмилия изгибает изящную бровь и расплывается в улыбке. Широкой, ясной и такой залипательной, что я зависаю на ее пухлых губах.

Ох… эти губы. Они всегда были моей слабостью. А сейчас, когда они покрыты красной помадой, в башке особенно четко загораются самые порочные кадры. Правда, их быстро уносит прочь внезапный звонкий смех.

– Прекрасный ответ, Эндрюз. Десять баллов, – смеется она. – Какой же ты, однако, тормоз, раз тебе потребовались аж целых десять лет, чтобы соскучиться по мне.

– Вообще-то мы не виделись семь, – поправляю я, и Эмилия хмурится, делая вид, будто не понимает, о чем я говорю. По крайней мере, я надеюсь, что она прикидывается, будто не помнит нашу последнюю встречу так же четко, как и я.

– Ах, да. Точно, – она касается пальцами своего виска, и яркий блеск обручального кольца режет сетчатку моих глаз, вызывая ощутимую волну раздражения. – Нью-Йорк. Бродвей. Дебютное выступление Ники. Ну что ж… Это все меняет. Тебе потребовались семь лет, чтобы соскучиться по мне и решить устроить сюрприз, согласившись выступить на моей свадьбе. Все нормально. Все в стиле Марка Эндрюза, не так ли?

Я усмехаюсь, потому что наконец убеждаюсь, что внешняя беззаботность этой холеной Снежной королевы – всего лишь маска. И она понемногу начинает сползать.

– В свою защиту хочу сказать, что я далеко не сразу согласился на предложение Коннора, но нужно отдать должное твоему жениху: он умеет убеждать. Было крайне забавно наблюдать, как он уговаривает бывшего своей будущей жены приехать на их свадьбу. Такого нонсенса даже в кино не увидишь.

– Прекрати издеваться. Он же не знал и не знает, что между нами что-то было, – выпаливает Эмилия, словно тигрица готовясь расцарапать мне лицо, лишь бы защитить своего любимого.