Тори Майрон – Единственная (страница 6)
И это бесит, сука… Бесит настолько, что во мне пробуждается худшая часть меня, которая жаждет проломить череп Блэка с первых же секунд нашей встречи в Лос-Анджелесе.
– Кстати, почему Коннор до сих пор не знает, кто я? Мне казалось, ты выдашь ему всю правду сразу же, как он представит меня тебе. Неужели в ваших отношениях есть место для лжи?
– Нет, в наших отношениях нет места для лжи, пусть тебе это и может показаться чем-то нереальным.
– Тем не менее ты решила притвориться, что незнакома со мной. Твои слова не вяжутся с поступками.
– Они вяжутся. Я обязательно все расскажу Коннору, просто светский прием с огромным количеством гостей в доме – не лучшее место для подобных разговоров.
– Ах, ну да. Разумеется. Как же я мог забыть. Леди же не подобает устраивать сцены на глазах у ничего не значащих для нее людей. Леди должна молчать в тряпочку и мило улыбаться, даже если хочется орать и плюнуть в рожу каждому пришедшему сюда лицемеру. Верно, Мили? Ты тоже стала такой лицемеркой?
– Нет, не стала, – быстро отвечает она, вызывая во мне еще одну усмешку.
– Тогда почему ты еще в зале ничего не сказала Коннору?
– Потому что я не хотела его расстраивать. Он же был так счастлив, полагая, что его сюрприз удался. Возможно, для тебя чуждо думать и заботиться о чужих чувствах, но для меня – нет.
– В таком случае странные у тебя способы заботиться о чужих чувствах, – засовываю руки в карманы брюк, скрупулезно изучая растерянное и до неприличия красивое лицо Мили.
– Почему странные?
– А разве нет? Ты не хотела расстраивать Коннора в зале, и это похвально. Но теперь представь, как он расстроится, когда узнает, что не только я солгал ему, но и ты тоже. Одно дело – ложь незнакомого мужика, и совсем другое – ложь любимой женщины, с которой он намеривается связать свою жизнь.
– Я не лгала ему, а просто…
– Не сказала правду, сделав вид, что не знаешь меня очень и очень близко, тем самым выставив его дураком. Нет, не перед всеми, а только передо мной, но все же… Мало какому мужчине такое понравится. Думаю, Коннор будет в гневе, когда ты признаешься в своем спектакле, – заканчиваю я и стекаю взглядом к соблазнительной линии ее плеч. Мажу по ключицам, тонкой шее и останавливаюсь на бриллиантовом колье.
Роскошное. Сверкающее. Стоит целое состояние. Но оно совсем не подходит Мили. Каждый миллиметр ее светлой кожи сам по себе прекрасен. Это должно быть незаконно – скрывать эту изящную шею под такими массивными украшениями. Ее не нужно прятать, а наоборот – привлекать внимание чем-то маленьким, но не менее драгоценным.
Интересно, мой кулон Мили выбросила в тот же день, как узнала, какое я чмо? Или сохранила, чтобы не забывать о том, какое я чмо?
Возвращаю взгляд к лицу красавицы, и все вопросы разом улетучиваются. В ее глазах мерцают все оттенки ярости. Меня аж незримым горячим импульсом прошибает. Сверху донизу жаром заливает. Таким мощным, что на коже вмиг испарина проступает, а в горле пересыхает, словно я неделю не пил.
Вот уж не знаю – Эмилия так злится на меня? Или на себя, за то, что в зале так знатно лопухнулась? Но факт остается фактом: милашка в гневе. И, черт побери, это до безумия сексуально. Злая она еще более прекрасна. Убийственно красива. Невозможно отвести взгляд. И я не отвожу. Это делает она, когда вдруг резко разворачивается на сто восемьдесят градусов, делает шаг к столу и наклоняется, предоставляя мне возможность заценить ее аппетитный вид сзади. И это пиздец! Реально пиздец. Я много шикарных женщин видел с самыми идеальными фигурами, но лишь от одной Мили меня всегда так смачно крыло. Еще когда она была тощей девчонкой, а сейчас… сейчас мне совсем сложненько становится держать себя в руках.
Так и хочется прижаться к ней сзади твердым пахом. Провести ладонями путь от груди по осиной талии до округлой задницы, которая увеличилась на несколько размеров с тех пор, как я видел ее в последний раз. Хочу зарыться в длинные густые волосы и оттянуть ее голову назад. Задрать платье, отхлестать сладкую попку, войти до основания и оттрахать ее прямо на столе Коннора. О-о, да! Как же это было бы здорово.
Сердцебиение ускоряется, за считанные секунды направляя всю кровь к паху. Член каменеет до предела, норовя прорвать ткань брюк. Я чудом заставляю ноги прирасти к земле. Чудом сдерживаю в клетке зверя, который даже спустя столько лет считает эту женщину своей. Даже несмотря на то, что это не так. Даже несмотря на то, что она скоро выходит замуж и наверняка презирает меня.
– Сколько? – спрашивает Эмилия, вновь повернувшись ко мне передом.
– Что сколько? – непонимающе смотрю сначала в донельзя серьезное лицо, а потом спускаю взгляд на чековую книжку и ручку в ее руках.
– Сколько ты хочешь, чтобы отменить выступление на свадьбе и уехать из Рокфорда?
– Ты прикалываешься? Если да, то совсем не смешно.
И это мягко сказано. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать из ее рук эти чеки и не выкинуть их в окно, а после воплотить в реальность свою фантазию со столом ее женишка. Только на сей раз грубо и максимально жестко, чтобы впредь думала перед тем, как что-то сказать.
– Какие шутки, Эндрюз? Мне сейчас вообще не до смеха. Говори, сколько ты хочешь? Мы оба будем в выигрыше. Я – избавлю себя от ссоры с Коннором и проблем, которые ты можешь организовать в самый важный день в моей жизни. А ты – заработаешь кругленькую сумму, при этом ничего не делая. Если нужно, я могу и билет до Лос-Анджелеса оплатить и…
– Заткнись, Мили, – цежу я и хватаю ее за локоть. Черт! Моя выдержка все-таки дала сбой. – Ты действительно считаешь, что мне нужны твои деньги?
– Больше мне нечего тебе предложить, поэтому, будь добр, руку мою отпусти и назови сумму, которую Коннор пообещал тебе в качестве гонорара за выступление. Я удвою ее.
– Не думаю, что на твоем счету имеется такая сумма, – буравлю лицо Эмилии суровым взглядом и теперь совсем не нахожу в нем свою Мили. На меня сейчас смотрит незнакомая стерва. Бесящая. Злая. Надменная. Но все такая же красивая и до смерти желанная.
– Не волнуйся. Я не бедная женщина. Откупиться от тебя мне денег хватит.
Она действительно только что это сказала?
Зря. Ох, как зря она злит меня.
– Я тебе уже сказал, что мне твои деньги не нужны, – проговариваю чуть ли не по слогам.
Она отвечает в той же манере:
– А я сказала, что мне больше нечего тебе предложить.
– А с чего ты решила, что мне от тебя что-то нужно?
– Хочешь сказать, это не так?
– Нет, не так. Я согласился на эту работу только потому, что Коннор не собирался отставать от меня и моего агента, пока не получит утвердительный ответ.
– Ты мог бы просто ему сказать, почему твое выступление будет неуместным, и он отстал бы.
– Мог бы, но зачем мне было лишать себя такого веселья? Твое шокированное лицо – лучшее, что я видел за последние годы. Уверен, на вашей шикарной свадьбе тоже будет дико весело. Уже жду не дождусь этого знаменательного дня, – прячу раздражение под улыбкой, а вот Эмилии его спрятать больше не удается.
– Какая же ты сволочь, Эндрюз! – шипит она мне в лицо, запуская дополнительную дозу похоти по всему кровотоку. – Я скорее застрелюсь, чем позволю тебе явиться на мою свадьбу.
– Ох, ангел, расслабься. Я же всего лишь хочу спеть своей ярой фанатке все ее любимые песни. Что в этом ужасного?
– В том, что я предпочитаю слушать песни своего
– Да, ты права. Ангел теперь уже точно не про тебя. Стерва, мегера или ведьма… что больше нравится?
– Да как ты смеешь? – Эмилия роняет чековую книжку на пол и замахивается, норовя треснуть меня по лицу, но черта с два я позволю ей это сделать.
Одной рукой ловко перехватываю ее запястье, вторую перемещаю с локтя на поясницу и рывком толкаю Эмилию на себя.
– Ты что вытворяешь?! – взрывается она, пытаясь отстраниться, но и тут ее ожидает провал.
– Как что? Защищаюсь.
– Отпусти меня! Живо!
Но я лишь крепче ее к себе прижимаю, чувствуя, как от контакта с горячим, брыкающимся телом возбуждение достигает апогея. Трескучая волна похоти прошибает насквозь. Летит по позвоночнику и опоясывает низ торса. Чувствую, как яйца поджимаются, член дергается, каменея еще больше. И Мили тоже ощущает это, когда в очередной попытке отодвинуться сильно проходится бедром по моему стояку. Но это не пугает ее. Не смущает. И не вгоняет в краску, как много лет назад. Она лишь шумно выдыхает, опаляя мои губы своим дыханием, и закатывает глаза.
– Каким был похотливым кобелем, таким и остался. Годы нисколько не изменили тебя, Марк.
Она ошибается. Изменили. Во многих планах. Однако с ней вся моя сдержанность, здравомыслие и контроль над телом благополучно полетели к херам. Я как увидел сегодня Мили в зале в этом золотом платье, обтягивающим ее сексуальные изгибы, так будто сразу в того безбашенного, воюющего с отцом мальчишку превратился. И сейчас опять делаю то, что не следует делать. То, что не планировал совершать, когда шел сюда поговорить с ней. И как мне остановиться, я не представляю. Мозг отсоединился от всех органов, и неверные фразы сами срываются с языка:
– О да, я тот еще похотливый кобель, Мили. Но, давай, не будем делать вид, что ты не такая же. Уверен, если я сейчас проверю твои трусики, то они будут насквозь мокрые.