Тори Майрон – Без тебя (страница 12)

– Камилла, твоя новоиспеченная сестра, забыл, что ли? – поясняет дикарка, пытаясь раскрыть упаковку.

Честно говоря, я в самом деле забыл имя этой девчонки. Новый член «семьи» Роберта меня абсолютно не волнует, однако неожиданная новость о ее визите сюда неслабо озадачивает.

– Почему охрана впустила ее в дом? И почему мне не сообщили? Уволю идиота за такую безалаберность. И что эта мелкая вообще здесь забыла? – помрачневшим голосом спрашиваю я.

Двери лифта наконец раскрываются, и мы входим в кабинку.

– Да расслабься. Никого увольнять не надо. Охранник впустил твою сестру только после проверки документов и выяснения цели визита. А пришла она сюда, чтобы принести тебе лично нарисованную картину и еще поговорить о чем-то важном, но, к сожалению, так и не дождалась тебя, – тоном моего личного секретаря осведомляет Лина.

– Она и поговорить со мной?

Нонсенс.

– Я тоже удивилась. Но она так сказала.

– Так ты с ней еще и общалась?

– Да, – как ни в чем не бывало подтверждает кошка, продолжая мучиться с раскрытием упаковки.

– Поподробней можно?

Моя суровая интонация заставляет Лину поднять на меня взгляд.

– Когда Камилла пришла, в доме, кроме меня, никого не было. Сьюзен как раз ушла в магазин. Поэтому в поисках тебя девчонка начала блуждать по коридорам. Я услышала шаги, подумала, что это ты пьяный по комнатам бродишь, и решила позвать. Так она и наткнулась на мою спальню. Но не волнуйся, Милла не узнала о моем плене. Я наврала ей, так что она ни о чем не догадалась, – чуть ли не с гордостью заявляет она, загоняя меня в еще большее замешательство.

– Вот, значит, как?

– Именно.

– И ты даже не попыталась с ее помощью выбраться из комнаты?

– А смысл? Ты бы все равно меня быстро поймал, а лишние проблемы мне ни к чему, – спокойно объясняет она.

Неужели действительно так быстро смирилась? Не могу в это поверить. Вот не могу, и все!

– Черт! Да как же она ее запечатала? Я сейчас себе все ногти поломаю! – сокрушается Лина, недовольно поджимая губы.

Вижу, как она никак не может справиться с распаковкой никому не нужного творения любимой дочки Роберта, и ловко вытягиваю подарок из ее рук. Одним резким движением разрываю плотную бумагу и зависаю в удивлении, неподвижно глядя на картину.

Похоже, сегодня настоящий день сюрпризов.

– Ну что там? – любопытствует Лина. Прижимается ко мне сбоку и устремляет заинтригованный взгляд на наш с ней портрет.

В нем мы изображены максимально реалистично, почти как на обычной фотографии, но в то же время с элементами абстракции. На картине мы стоим на фоне силуэтов множества людей и пристально смотрим друг на друга. Белоснежные волны Николины, подобно пенному водопаду, струятся по открытым плечам и спине, впадая в водную гладь ее вечернего платья. Я же сильно контрастирую на ее нежном, ангельском фоне: в черном смокинге, точно дьявол, полностью объятый огнем. Он тянется языками пламени к Лине, лишь в нескольких местах касаясь ее кожи, а в основном будто натыкаясь на незримую стену, выстроенную вокруг дикарки, что возвращает всю мою огненную стихию мне обратно.

Надо же. Получается, вот как выглядит моя сила и отражение Лины вместе? И вот про какой огонь и щит тогда на приеме лепетала эта болтливая и, как оказалось, весьма необычная девчонка.

Изумительно. Ей в самом деле удалось меня удивить. Я далеко не ценитель и не знаток искусства, но то, что нарисовала Камилла, выглядит завораживающе.

– О-бал-де-е-еть! – с восхищением протягивает дикарка, аккуратно проводя пальцем по одной из линий огня. – Неслабо же тебя там жарит, Адам! – весело посмеивается она, разом выводя меня из транса. – Милла, конечно, молодец! Не каждому дано так реалистично нарисовать людей, да еще и по памяти. У нее бесспорный талант!

– Не могу не согласиться, – сдержанно произношу я, чем зарабатываю вопросительный взгляд Лины. – Что?

– Что-что? Ты хоть когда-нибудь можешь проявить адекватные человеческие эмоции, а не только свой излюбленный покерфейс?

– Конечно.

– И когда же?

– Когда злюсь.

– Ой, вот не надо. Во время злости твое лицо вообще превращается в обездвиженный камень.

Усмехаюсь.

– В таком случае, когда ты забавляешь меня своими усердными попытками не улыбнуться мне. Вот тут реально без смеха никак.

– Тут возможно. Но это совсем ненадолго. Может, есть что-то еще, что превращает тебя в настоящего, живого человека?

– Еще?

Она молчит и выжидающе смотрит на меня, пока я от ее колдовского прицела пьянею настолько, что едва получается удерживать себя на ногах.

– Еще когда трахаю тебя во всевозможных позах. После громких фраз о том, как ты меня не хочешь, слушать твои блаженные крики без проявлений эмоций невыполнимо даже для такого мастера сдержанности, как я, – непонятно с чего откровенничаю я и даже не замечаю, как оказываюсь в нескольких дюймах от ее чуть приоткрытого рта.

– Тогда, может, ты хочешь послушать, как я кричу, прямо сейчас? – многозначительно ухмыляется Лина и снова проявляет инициативу приступить к выполнению своих трудовых обязанностей: начинает медленно водить пальцами по моему окаменевшему торсу, неотрывно глядя в глаза, будто в ожидании приказа продолжить дальше.

– Я тебе уже сказал, что сейчас у нас нет времени на это, – сердито чеканю я, не понимая причину своего морального отторжения ее ласк, пока физически я, как всегда, млею от электрических прикосновений дикарки.

Причем млею настолько, что еще чуть-чуть – и в противовес своим словам я вновь запечатал бы ей рот жадным поцелуем, придавив к стене и жестко трахнув. Да только двери лифта совсем некстати открываются. Или, наоборот, очень даже кстати. Не могу определить точно. С трудом соображаю от капитального перегрева в теле и противоречивой каши ощущений, что провоцирует во мне сегодня Лина.

– Ладно, если не сейчас, то в другой раз мы обязательно должны будем повеселиться в лифте, – вкрадчивым шепотом произносит она, заставляя меня в сотый раз недоумевать, и мгновенно переводит взгляд с моего лица к выходу из здания.

Клянусь, она будто видит долгожданный свет в конце тоннеля, навстречу которому резво устремляется, ускоряясь настолько быстро, насколько позволяют ей туфли на высоком каблуке. Полминуты громкого цоканья по мраморному полу лобби, полное игнорирование приветствия консьержа и косых взглядов соседей, и Лина выпархивает через раскрывающиеся перед ней автоматические двери на шумную улицу даунтауна, где расставляет руки в стороны и поднимает голову к небесам.

А что делаю я тем временем?

Так все просто: я тоже направляюсь к выходу, но, в отличие от шустрой девчонки, делаю это в заторможенном темпе, желая по максимуму растянуть путь до улицы, чтобы подольше посмотреть на изящную, стройную фигуру Лины сзади. И, пока она не видит, проявляю те самые чуждые мне человеческие эмоции, что требуют архисрочного истребления.

И я избавлюсь от них. От всех до единого. Просто чуть позже. Я основательно займусь решением этой проблемы в Нью-Йорке. А сейчас… Я тайком любуюсь радостью своей выбравшейся на воздух дикарки и совсем немного позволю себе поулыбаться – глупо, широко и совсем не в стиле Адама Харта.

Глава 7

Только лишившись чего-то, мы по-настоящему начинаем осознавать, насколько дорога была это вещь, – избитая и старая как мир фраза, но чертовски верная.

Как же мне не хватало все эти дни элементарной возможности в любое время выйти на улицу, увидеть дневной свет и вдохнуть загрязненный воздух города. До жути просто! А сейчас, расставив руки в стороны и глубоко вдохнув запах свободы, я еще более ясно осознаю всю важность этой потери. А как представлю, что мне вновь придется долгими днями торчать взаперти, становится дурно. Не хочу и дальше сиднем просиживать штаны в комнате в ожидании Адама, особенно в столь потрясающем городе с огромным количеством вариантов, где можно здорово провести досуг, как Нью-Йорк.

Мне нужно сделать все возможное, чтобы по пути до новой клетки суметь вытрясти из моего бесстрастного босса послабление условий домашнего ареста. Это главная и, по сути, единственная задача на это путешествие. Ждать следующей встречи нельзя! С таким непонятным, слабо заинтересованным отношением Харта ко мне неизвестно когда она может случиться.

Я предполагала, что, увидев меня сегодня такую шикарную, он и слова сказать не позволит, а тут же поставит раком и затрахает за все пропущенные недели. Но вот же черт! И здесь я ошиблась. Адам не только не накинулся на меня сам, но и мне не позволил это сделать.

Почему? Вопрос не ко мне. Типа времени нет? Да вроде как для крутого босса, который сам решает, когда и сколько работать, это слабый предлог. Не хочет меня? И это бред. Хочет, конечно. Еще как хочет – это и дураку понятно, видно, ощутимо. К тому же я потрогала, так сказать, лично проверила.

Однако, несмотря на сверхъестественное желание, он ни трахать меня не стал, ни внешним видом моим не впечатлился. А я ведь действительно старалась: проснулась с рассветом, чтобы к моменту нашей встречи выглядеть как роскошная супермодель. Хотела потрясти, обворожить, по-быстрому ублажить и заработать заслуженное вознаграждение. Да уж. Как бы не так. Мой простенький план явно дал досадную осечку, ведь я по глупости не учла один существенный факт – Харт давным-давно привык к неотразимым, эффектным любовницам и, чтобы суметь сразить наповал такого искушенного и избалованного женским вниманием мужчину, нужно постараться в миллиард раз лучше. Непременно возьму это на заметку для нашей следующей встречи.