Тори Майрон – Без тебя (страница 14)
Знаю. Точно. Так и будет. Еще пару-тройку стонов. Дразнящих движений бедрами. Чувственных укусов. Поцелуев. Заискивающих слов. И вот пальцы Адама в своей любимой манере одним движением рвут мои трусики, а губы смачно впиваются в шею. И он целует. Кусает. Рычит. Что-то шепчет на непонятном языке. Мне или себе – не разбираю, а после глубоко вдыхает запах моих волос. Вдох. Еще один. И еще. И когда я, уже полностью уверенная в своей победе, в третий, мать его, раз устремляю руки к его ширинке, Харт внезапно произносит то, что я совсем не ожидаю услышать:
– А вот ты пахнешь как-то не так. – Он резко тянет за волосы, отрывая меня от себя, и настороженно вглядывается в мою недоуменную физиономию.
– Твой запах, – хрипловато выдает он и прижимается носом к щеке. Вдыхает. Морщится. Хмурится. Вновь непонимающе смотрит на меня.
– Я воняю, что ли? – отвечаю ему не менее озадаченным взглядом.
Не может быть такого. Все прошедшие недели я только и делала, что часами кисла в ароматических ваннах. Да я должна быть гребаным благоухающим цветочком. Не меньше.
– Нет, не воняешь, – спустя несколько секунд проговаривает он. Голос его звучит уже гораздо тверже. – Но ты пахнешь не так.
– Не так, как что?
– Не так, как ты.
– Не как я?
– Да. Не как ты обычно пахнешь.
– Это, наверное, из-за духов. Раньше я никогда ничем не пользовалась, – непринужденно улыбнувшись, заверяю я.
Правду Адаму знать не нужно. Желательно как можно дольше.
– Если тебе не нравятся эти, в следующий раз попробую другие.
– Нет. Не надо.
– Эти или другие не надо?
– Никакие не надо.
– Совсем?
– Да. Мне нужен только твой запах, – с его языка слетает чуть ли не страстная мольба.
Адам снова начинает что-то скрупулезно выискивать в моем лице, с каждой секундой все сильнее возвращая своему взгляду осознанность. Черт! Этого допускать нельзя. Все же так хорошо уже шло.
– Ладно, отныне никаких духов. Только я и мой запах. А теперь трахни меня, Адам, я до безумия этого хочу, – «исступленно» бормочу я и в желании вернуть босса на прежнюю горячую волну приступаю к тому, на чем остановилась: порываюсь освободить его член из штанов.
– Нет! – на сей раз вместе с очередным отказом он бесцеремонно сбрасывает меня с себя на соседнее место, словно назойливого зверька. – Сиди спокойно, Джеймс. Это приказ! Сегодня в твоих услугах я не нуждаюсь, – зло чеканит он. Меряет меня недоверчивым взглядом и, больше ничего не говоря, отворачивается к окну, всем своим видом показывая, что мое общество ему более неинтересно.
И как это понять?
В моих услугах сегодня не нуждается?
Нет, я, конечно, нисколько не обиделась. Этой функции во мне тоже не существует, но вот удивляться я умею только так. И сейчас я в тотальном шоке.
Что это вообще было? Как такое поведение объяснить?
Он же фактически кипит от желания, кожа горит, воздух вокруг него искрит, а член Харта тверже металла. Да и разве не он только что разорвал мои стринги, чтобы воспользоваться мной по своему назначению? И после этого Адам заявляет, что не нуждается в моих услугах? Кому он тут рассказывает? Или у него все желание резко отпало всего лишь из-за непонравившегося запаха? Реально?
Если это так, то ничего себе привереда нашелся. Почему-то грязную, измазанную во всем чем только можно Николину он обнюхивал и облизывал с головы до ног так, что остановить было невозможно, а от меня – чистенькой и свеженькой куколки – нос воротит. Удивительно! А потом еще меня называет дикаркой. Как же! Сам он первобытный абориген со странными предпочтениями.
Мне в следующий раз следует явиться к нему немытой и в бомжацких лохмотьях? Так, получается? Может, тогда он сразу захочет меня? Не знаю. Видимо, нужно будет и такой вариант поэкспериментировать. Ведь сейчас чувствую, мой план добиться разрешения погулять по ярким, шумным улицам Нью-Йорка увенчался полным провалом.
Печально, но ладно. Нет, так нет! Унывать не стану. Да и сдаваться пока что – тоже. Как-никак впереди у меня еще есть время попытаться растормошить своего начальника-недотрогу. Вдруг что-нибудь получится. Если же нет – тоже не страшно. В любом случае я просто возьму и наслажусь по максимуму своей первой в жизни поездкой – долгожданной, жизненно необходимой и навсегда вызволяющей меня из города, в котором ежедневно, год за годом я понапрасну жертвовала собой и отчаянно пыталась выжить.
Глава 8
Она покорна, послушна, улыбчива.
Она не пререкается. Не спорит. Не обижается.
Она жаждет меня ублажить и сама проявляет инициативу.
Вроде бы этого я так долго и хотел от нее добиться, да только вот в чем проблема…
Если в первые минуты нашей встречи у меня закрались лишь абсурдные сомнения, то сейчас я уверен наверняка – эта безумно радостная, игривая, беззаботная, сексуальная, лощеная красотка – не Лина. И это никакой не прикол.
Возможно, конечно, я тронулся умом, но чем дольше я нахожусь с ней рядом, наблюдая за ее поведением, жестами, мимикой, вслушиваюсь в интонации голоса, сказанные фразы, тем тверже и непоколебимей становится мое суждение: она – кто угодно, но только не Николина Джеймс.
Я всегда знал, что у кошки имеются неплохие задатки актрисы, плюс опыт работы, несомненно, сказывается на навыке правдоподобно входить в различные роли, однако сегодня я, мягко говоря, обескуражен ее искусной игрой. Ни одной фальшиво сыгранной секунды, ни одной напряженной, натянутой ноты в голосе, ни одного лишнего, резкого движения или негативной эмоции, мигом выдающей ее истинное настроение.
Лине нужно было не танцами заниматься, а вступать в драматический кружок. Однозначно. Такому высокому уровню актерского мастерства могут позавидовать многие всемирно известные актеры. А ведь она точно играет – по-другому объяснить поведение Лины, что в корне противоречит ее дикому, свободолюбивому нраву, я не могу. Нет других вариантов. Только если Николина помимо своей любви к брату умудрилась скрыть от меня еще и сестру-близнеца, которая каким-то немыслимым образом могла бы поменяться с ней местами. Но это же невозможно. Подобную деталь ее семейного древа я точно не смог бы упустить. Я от корки до корки проштудировал всю ее подноготную. Никакой сестры быть не может. А даже если бы и могла, то как бы она узнала, что Лина в заточении?
Господи! О чем я вообще думаю? Я точно поехал головой, раз забиваю мозг подобными абсурдными мыслями.
Она просто отменно играет. И ничего больше. И я обязательно поймаю на притворстве эту хитрую сучку, которая вместо обиды, злости или хотя бы крохотного порыва сдерзить в ответ на мой резкий приказ в машине преспокойно улыбнулась мне и, высунув нос в окно автомобиля, точно ликующий пес, всю дорогу до аэропорта наслаждалась потоками ветра. А стоило ей увидеть наш частный джет, как губы великой притворщицы мгновенно растянулись в еще более широкой улыбке. Она пулей вылетела из машины, энергично вышагивала до самолета, чуть ли не вприпрыжку взобралась по трапу на борт, где с явным интересом осмотрела интерьер и, восторженно выдав одобрительное: «Огонь!», плюхнулась в кожаное кресло напротив Сары, присутствие которой нисколько ее не напрягло.
Хотя должно было. Причем сильно. Я отчетливо помню, как во время заключения контракта дикарка едва сдерживала себя от нападения на ассистентку, когда та подходила ко мне ближе, чем на метр. А тут, не прекращая все так же лучезарно улыбаться (что, если честно, уже начинает изрядно вымораживать), Лина просто приветливо здоровается с ней, чем в энный раз за сегодня удивляет не только меня, но и Сару тоже.
Несколько секунд мой секретарь удивленно таращится на светящуюся актрису и в итоге решает ответить ей всего лишь скупым кивком, а после переводит все внимание на меня.
– Доброе утро, Адам. Я только что связалась с Майклом. К нашему приезду он вместе со всеми акционерами будет ждать тебя в главном зале совещаний. График с остальными встречами и рабочими моментами уже тоже составлен. Ознакомься и дай мне знать, если необходимо что-то поменять, – деловитым тоном оповещает Сара, протягивая мне планшет.
Я сажусь с ней рядом и, пока мы взлетаем, внимательно просматриваю все пункты длиннющего списка дел на сегодня, каждые пару минут исподлобья бросая взгляды на дикарку, намертво прижавшуюся к иллюминатору.
Она неотрывно наблюдает за меняющейся картиной за стеклом, восхищенно охает, то и дело выдает вслух какие-то комментарии, не обращая внимания ни на Сару, поглядывающую на нее с осуждением, ни на меня – зачарованного мудака, который вновь улыбается ничуть не меньше, чем эта радостная ведьма. В моем неуравновешенном состоянии, до которого она меня довела своими приставаниями в машине, этот недопустимый факт не просто раздражает, он окончательно выводит меня из себя.
– Виски! Двойной! – резко требую я у вовремя подошедшего к нам стюарда.
В небе на меня всегда работают именно стюарды, а не стюардессы. Во время полетов я чаще всего предпочитаю работать, поэтому в обслуживающий персонал выбираю мужчин, чтобы не сталкиваться с текущими бабами, которые вечно пытаются расширить спектр своих обязанностей. По той же причине я предпочитаю вести дела с мужчинами и в других сферах работы. Сара же – редкое исключение из правил. Она изначально имела высокую «устойчивость» перед моей силой, а спустя годы ежедневной работы вместе практически полностью обрела иммунитет. Однако даже он сейчас не спасает ее от моей злости: тело девушки сотрясается мелкой дрожью, бледная кожа покрылась испариной и румянцем, а сама она не может скрыть удивления от того, что ее вечно сдержанный начальник пытается исправить свое настроение алкоголем.