Тори Майрон – Без тебя (страница 1)

Тори Майрон

В плену сердца

Глава 1

Похоть.

Низменная. Бесстыдная. Банальная. Пустая. Не содержащая в себе ничего, кроме жажды немедленного утоления голых инстинктов и страстных желаний.

Повернешь голову направо – увидишь циничные улыбки мужчин. Они ведут у столов непринужденные разговоры, пока профессионалки своего дела, стоя перед ними на коленях, ублажают их смачно накрашенными ртами.

Повернешь налево – встретишь полуголых официанток, одна из которых вместо полирования бокалов в баре уже забралась на колени к пьяному толстосуму и, нырнув рукой в брюки, активно полирует его член.

Посмотришь прямо – задержишь внимание на плавных, соблазнительных движениях стриптизерш. Они сжимают ногами вращающиеся пилоны и извиваются в золотых клетках как пойманные кошки – дикие, голодные и настойчиво требующие к себе внимания.

А метнешь взгляд на второй этаж клуба – наткнешься на любителей потрахаться у всех на виду, «уединившихся» в отдельной комнате с полностью прозрачными стенами, возле которых пара дрочунов вовсю удовлетворяют себя, завороженно глядя на лайв-порно.

Да… В этом элитном стриптиз-клубе и правда нет места для стыда, стеснения и каких-либо запретов. Нет ничего, кроме похоти. Она везде. Со всех сторон. На каждом углу. В каждом элементе декора и роскошной мебели. В сальных взглядах мужчин. В похабных фразах. В танцевальных битах House музыки, звучащей из всех настенных колонок просторного космического зала. И в задымленном сигаретами и травкой воздухе. Я непрерывно вдыхаю его, неконтролируемо увеличивая адское напряжение в паху и все обильней наполняя себя всей этой грязью, которая на протяжении долгого времени окружала самого дорогого и любимого мне человека.

«Атриум» – мир плотских грехов и эротических сновидений!

Как оказалось, именно здесь добровольно каждую ночь находилась, по моему ошибочному мнению, самая чистая, невинная и светлая девушка из всех мне известных, которая решила нагло скрыть от меня всю правду о себе.

Она выбрала вариант изнурять себя ночной работой, ублажая и выплясывая голой перед толпой мужиков, вместо того чтобы просто попросить помощи у меня – человека, готового последнее ей отдать, лишь бы помочь справиться со всеми проблемами. Она решила лгать мне на протяжении долгого времени – о работе, об истинных чувствах ко мне, о каком-то несуществующем парне и непонятной «дружбе» с Марком… Она решила солгать, даже когда я заверил, что ей нечего бояться, и я ни по какому поводу не стану ее осуждать, а после спросил: «Есть ли еще что-то, о чем мне стоит знать, Ники?». И она решила солгать… эм… в миллионный раз? Да, скорее всего, так… Когда, прощаясь, позволила мне поверить, что совсем немного – и мы с ней встретимся вновь. В Нью-Йорке. В нашей первой, небольшой, но уютной квартире, в которой мы зажили бы новой жизнью и начали бы вместе двигаться к своим мечтам.

Вместе…

Это слово будто едкой кислотой прожигает всю грудную клетку, усиливает в голове громкость отголосков моих идиотских планов на нашу дальнейшую, совместную жизнь и безжалостно сжимает сердце. Мне отчаянно хочется вырвать этот изнывающий болью комок и выбросить его, чтобы никогда ничего больше не чувствовать.

Стать бессердечным – вот оно – мое единственное желание с той самой минуты, как я получил огромное количество мерзкой информации на мою маленькую девочку. Хотя… Разве она моя? О чем это я? Конечно, не моя, и никогда ею не собиралась быть, ведь помимо выбора «прекрасной» работы в самом развратном клубе города, она сознательно выбрала легкий вариант выбраться из нищеты и спасти свою конченую мать алкоголичку.

«…Теперь ты знаешь всю правду обо мне, Остин. Я совсем не такая, какой ты меня всегда видел. И, думаю, после рассказа о моих настоящих рабочих обязанностях в клубе ты поймешь, что с моей стороны было бы глупо отказываться от столь выгодного предложения враз изменить нашу с мамой жизнь, особенно учитывая, что мой начальник – молодой и очень привлекательный мужчина. Так что, прошу, не жди меня! Я не приеду. Живи своей жизнью, концентрируйся на работе, переключи внимание на другую девушку, нуждающуюся в твоей заботе, а обо мне не думай. Переживать за меня больше не надо. На целый год у меня есть тот, кто будет заботиться обо мне и превратит мою жизнь в сказку, а после… после я буду богата и смогу сама позаботиться о себе и маме…»

Десять миллионов, гарантированное лечение матери в лучшей наркологической клинике Нью-Йорка и множество других привилегий во время работы – это, безусловно, приличный гонорар за предоставления услуг, которые принесут удовольствие обеим сторонам контракта. И, несомненно, это является веской причиной, чтобы променять сентиментальные чувства к другу детства, с которым достигнуть желаемого было бы в разы тяжелее и дольше. Не так ли?

Вероятнее всего, многие сказали бы: «Да, так», и я бы безоговорочно согласился, если бы все мое нутро не кричало бы столь истошно об обратном.

Пусть я раз десять просмотрел присланное Ники видеопризнание и записи с камер с ее смен в клубе, подтверждающие истинный род ее трудовых обязанностей, а после до дыр прочел все условия рабочего секс-контракта, на котором стояла ее подпись, я все равно ни за что не поверю, что Николина опустилась до продажи своего тела, выбрав наипростейший способ начать новую, беззаботную жизнь.

Называйте меня хоть трижды наивным, по уши влюбленным глупцом, который желает оправдать поступки любимой девушки, но я ни за что не поверю в это после нашей безумной ночи.

Я считал все эмоции Ники по отношению ко мне и до сих пор ощущаю внутри себя всю колоссальную силу любви и неизмеримой печали, что поглощала ее в момент нашего прощания. Ее необъяснимо сильная грусть морально убивала меня, призывала остаться и никуда не уезжать. Но я не сделал этого! Не сделал, хотя чувствовал, что с ней что-то не так. Я понимал, что с Ники происходит нечто странное и подозрительное. Она смотрела на меня с такой тоской, что я едва держался на ногах, чтобы не сложиться пополам от боли.

Сейчас, непрерывно прокручивая наше прощание в уме, я четко понимаю, что Николина прощалась со мной не на несколько недель, а навсегда. А я – придурок – в очередной раз не придал должного значения ее чрезмерной тоске, которую она с поразительным успехом смешивала с огромной палитрой других сильных эмоций, мастерски отдаляя меня от желания докопаться до правды. Но я до нее докопаюсь… Умру, но докопаюсь. Иначе и быть не может!

Все доказательства налицо, да и без них я сам вполне могу поверить, что Ники в целях выживания могла решиться на работу в стрип-клубе и не сказать мне об этом, прекрасно зная, что даже в статусе «просто брат» я бы, скорее, убил ее, чем позволил зарабатывать деньги таким отвратительным способом. Но в то, что она добровольно могла согласиться ради денег отдаваться мужчине, которого не любит, я никогда не поверю. Даже ради миллионов и здоровья матери она ни за что не сделала бы подобное – за первым она никогда не гналась, а второе и я бы мог совсем скоро организовать, если бы они с матерью приехали в Нью-Йорк. И Ники знала об этом.

В ее решении стать шлюхой для некого богатого бизнесмена должно быть скрыто нечто иное. Принуждение. Шантаж. Угроза жизни. Что угодно, но только не согласие по собственному желанию. Не верю! И не поверю до тех пор, пока она не скажет мне об этом лично в глаза, а я не прочту в ее чувствах, что каждое ее слово – правда.

Но, чтобы сделать это, мне нужно сначала ее найти!

По приезде в Нью-Йорк у меня не было ни одной свободной минуты, поэтому только на следующее утро я заметил, что Ники мне так и не ответила на сообщение и ни разу не позвонила. Все мои неоднократные попытки дозвониться до нее заканчивались автоматическим оповещением о том, что абонент недоступен. Отследить местонахождение по телефону мне тоже не удалось – Ники не просто отключила его, а будто уничтожила с концами.

Двое следующих суток я не находил себе места, постоянно переживая и думая, куда она пропала, при этом с утра до вечера старался не терять концентрацию внимания в учебном процессе на предприятии «Heart Corp», где меня постепенно вводили в курс дела моей работы.

До проверки своей электронной почты я добрался лишь на третий день после получения файлов о Ники, и как только я неоднократно изучил емайл, сразу же бросил все дела в Нью-Йорке и рванул обратно в Рокфорд, все еще надеясь успеть обнаружить ее дома.

Но, естественно, Ники с матерью в Энглвуде уже не встретил, зато в их разгромленной квартире наткнулся на ворчливого Баррета. Он поведал мне о случившемся инциденте с Филиппом и о том, что Юна вместе с ним находится в Северной Рокфордской больнице, куда я мгновенно и полетел.

Правда, конструктивного диалога с Юной, сидящей у койки покалеченного мужа в своем обычном полупьяном состоянии, не получилось. Она рассказала только, что Николина вернулась домой поздно вечером и без причины напала на отчима, чуть ли не убив его, а после сбежала, сообщив, что больше никогда не вернется.

Конечно же, все ее гневные слова в адрес Ники я автоматом разделил на два, а о существовании веского повода для нападения на Филиппа даже не стал сомневаться и сразу перевел тему разговора в интересующее меня русло.