Тори Майрон – Без тебя (страница 4)
– Бить я буду, Мэрроу, в этом можешь не сомневаться, но не по тебе, а по всем компьютерным системам твоего любимого клуба. Ты меня не знаешь, но могу заверить, что для меня ничего не стоит взломать всю базу данных с записями с камер наблюдений, а затем распространить по всему интернету компрометирующие, развратные кадры извращенцев, которые здесь расслабляются каждую ночь.
– А ты борзой, как я погляжу! Запугать меня вздумал? Тогда придумай что-то получше. Мне, как никому другому, известно, что это невозможно, – сурово бросает Тони. И внутренняя уверенность подтверждает высказанное им мнение.
– Очень даже возможно, Мэрроу. По-твоему, как у меня оказались горячие видео из главного зала с несколькими разными мужчинами, с которыми общалась Николина? Не веришь? Так я могу доказать.
Что я и делаю, заодно пользуясь возможностью проверить – были ли видео изъяты без ведома владельца или нет?
Вытаскиваю из кармана телефон с сохраненными в галерее файлами и показываю их мужчине. И судя по тому, как стремительно вытягивается его лицо, а мощнейший шок жалит мою кожу колким ознобом, Тони никак не ожидал такого поворота.
Получается, видео он лично сам никому не сливал, а, значит, их точно прислала мне не Ники. Она в жизни не смогла бы получить доступ к ним, взломав защиту клуба.
– Теперь веришь мне? Я показал тебе всего пару видео, но на моем компьютере есть гораздо больше, и, если потребуется, я выужу из вашей системы все до единого, выставив их на всеобщее обозрение. Тогда ты точно заработаешь на свой зад немереное количество проблем. Оно тебе надо? – спрашиваю я у оторопелого мужчины. Убираю телефон обратно и отпускаю плечо Тони.
Искреннее удивление с нарастающим гневом Мэрроу нападает на меня, словно рой москитов. Предугадывая его последующие попытки пустить в ход ответные угрозы, сдержанно добавляю:
– Если со мной что-то случится и я не доберусь до дома к завтрашнему вечеру, все содержимое папки на моем компьютере автоматом отправится в сеть, так что… давай просто вернемся к моему вопросу и побыстрее разойдемся каждый в свою сторону.
От злости и осознания безысходности своего положения вся спесь быстро слетает с побагровевшего лица Мэрроу, а венка на вспотевшем лбу начинает вздуваться и пульсировать.
– Мне нечего тебе сказать, – мрачно бросает он, сокрушенно откидываясь в кресле.
– Так уж нечего? – скептически приподнимаю бровь. – Возможно, имен стриптизерш ты и не помнишь, но я никогда не поверю, что владелец клуба не знаком лично с самыми прибыльными клиентами своего заведения.
– А стоит поверить, потому что еще три дня назад единственной сферой, которой я здесь преимущественно занимался, была постановка шоу. С клиентами я общался по минимуму. И уж тем более не следил, с кем именно проводят ночи танцовщицы. Всем этим занимался мой брат, – недовольно проговаривает Мэрроу. К моему удивлению, правду.
– Он сейчас в клубе?
– Нет.
– А когда будет?
Тони безрадостно усмехается, закуривая еще одну сигарету.
– По предварительным прогнозам лет так через двадцать-тридцать.
Я смеряю его непонимающим взглядом.
– Эрик сейчас под заключением в ожидании суда, поэтому вряд ли в ближайшие недели с ним получится поговорить, да и как ты сам понимаешь, ему явно будет не до твоих вопросов, – монотонно проговаривает Тони, но я остро ощущаю его тревогу из-за ситуации с братом.
– Может, кто-то из стриптизерш ответит мне?
– Нет, – слишком резко отвечает Мэрроу, с головой выдавая свое волнение. И он сам это понимает. Поджимает губы, устало выдыхает, сдавливая пальцами переносицу. – Слушай, парень, ты действительно явился сюда в самое неподходящее время. За последние двое суток нас и так тут всех непрерывно изнуряла расспросами полиция – как меня, так и девочек. Они устали, напуганы. Им сейчас еще в шоу выступать, а после до утра работать в зале. Да и заверяю тебя: они ничего тебе не скажут. Если ты правда считаешь, что Анна связалась с кем-то из наших VIP-клиентов, здесь никто не сможет помочь тебе найти ее. Ни одна стриптизерша не захочет зарабатывать себе врага в лице влиятельного мужчины, и тебе самому бы следовало хорошенько подумать о последствиях, которые могут повлечь твои поиски.
В серьезном тоне мужчины отчетливо сквозит предупреждение, а в беспокойном взгляде загорается просьба прекратить искать… но вовсе не Николину, а того, на кого она теперь работает, что в очередной раз доказывает – Тони известно гораздо больше, чем он мне говорит.
Он стопроцентно знает, с кем сейчас находится моя девочка. Теперь у меня в этом нет никаких сомнений, но Тони все равно молчит, даже несмотря на мои угрозы, которые могли бы навсегда испортить репутацию клуба и ввязать Мэрроу в череду неприятностей с респектабельными людьми Рокфорда.
Максимально быстро проанализировав его поведение вместе с внутренним диапазоном эмоций, я могу смело выдвинуть целых три логических предположения, почему Тони по-прежнему решает держать язык за зубами: первое – он находится в доверительных, дружеских отношениях с этим мужчиной; второе – опасается возможных проблем с ним в разы больше скандалов с негодующими клиентами клуба; третье – оба варианта вместе.
– Поверь мне, Остин, если бы я владел необходимой тебе информацией, я бы непременно сказал. У меня и так сейчас проблем не сосчитать! Вчера мне едва удалось избежать временного закрытия клуба из-за криминальных дел брата. Добавлять ко всему существующему хаосу еще и утечку компрометирующих видеозаписей наших постояльцев – меньшее, чего мне сейчас хотелось бы, – поспешно заверяет он, преисполняясь отчаянной надеждой в то, что я отступлю.
Но я не отступлю. Никогда. Не раньше, чем найду Николину и не поговорю с ней обо всем. Однако здесь мне точно делать больше нечего. Я остро чувствую страх и тревожное беспокойство мужика, дающее понять, что у него в самом деле есть веские причины не раскрывать мне правду. А, значит, нет никакого смысла и дальше продолжать выпытывать у него ответы. Пустая трата времени, которого у меня, как всегда, в запасе нет. Да и не хочется подставлять ни в чем не повинного человека, пусть даже не самого приятного, обрушая на него негодование этого чертового Мистера Неизвестность.
– Ладно, – выдыхаю я. – Мне можешь ничего не говорить.
Встаю с кресла и направляюсь к стеклянной двери, всем нутром осязая окатившее Мэрроу облегчение. Но оно вмиг притупляется, когда перед уходом я оборачиваюсь и бросаю твердым, непоколебимым голосом:
– Но в следующем разговоре с
Глава 3
Стоит мне выбраться на улицу из шумного клуба, как буквально через пять минут экран смартфона оживает именем моего наставника в «Heart Corp». Он отчитывает меня за внезапный отгул и сообщает, что им стала известна точная дата возвращения президента компании в Нью-Йорк, поэтому к завтрашнему утру мне в строгом порядке необходимо явиться на работу и продолжить вводный курс в проект, чтобы за оставшееся время до его приезда успеть вникнуть в суть всех рабочих деталей. И никакие оправдания в виде неожиданно заболевших родственников больше не проканают.
Закончив с ним разговор, я в сто пятисотый раз набираю номер Марка. Теперь он – моя единственная надежда найти Николину, но меня вновь на том конце провода встречает облом, как, впрочем, и в остальном тоже.
Бессмысленный разговор с Мэрроу, полное отсутствие вариантов, где именно мне стоит начинать копать, и крайняя необходимость вернуться в Нью-Йорк, временно отодвинув поиски Ники, – все это один сплошной облом, что огорчает до невообразимости, а свежие воспоминания из развратного «Атриума» не только мелькают перед глазами, но и словно зудят на поверхности кожи, заставляя чувствовать меня грязным, липким, физически заведенным и поникшим.
И, конечно же, когда мне и так хуже некуда, грозовые, серые тучи, затягивающие рокфордское небо, будто нарочно добавляют тьмы моему отвратительному состоянию. Однако непогода не мешает мне перед возвращением в Нью-Йорк прогуляться, чтобы хоть немного прийти в себя и разложить по полочкам имеющуюся в уме информацию.
Варясь в своих мыслях и бесцельно бредя по городу, я неосознанно добираюсь до набережной. До той самой смотровой площадки, где мы с Ники неоднократно проводили вечера, наблюдая за закатом. Именно здесь совсем недавно я стал случайным свидетелем, как моя малышка, опустив руки на перегородку, склонила голову вниз и в одиночку сильно грустила… или переживала?.. или же пыталась найти способ найти выход? Не знаю.
Но сейчас, в точности копируя ее позу, я вслушиваюсь в равномерное журчание Рокривер и стараюсь понять – почему же Ники мне ничего не сказала? Почему не попросила помощи? Почему не сообщила, что ей угрожает опасность? Боялась и меня поставить под удар? Возможно… А точнее – это единственное разумное объяснение, которое приходит мне в голову.
Тяжело вздохнув, устремляю взгляд к тому месту, где мы стояли с Ники в прошлый раз, и тщательно перематываю кадры нашей встречи…