Тори Красс – Жених кикиморы (страница 5)

– А ты видел, какие сейчас люди? сказала она.

– Злые, нервные, вечно спешат куда-то. В телефонах сидят, природу не замечают. А ты – ты другой. Ты в парке на уток смотрел и улыбался. Ты бабушке место в автобусе уступил. Ты цветы мне дарил – не покупные, а полевые, которые сам нарвал. Ты… ты добрый, Антон. Настоящий. Таких почти не осталось.

Антон почувствовал, как щеки заливает краска.

– Ну, я просто… я не могу по-другому.

– Вот именно, Кира взяла его за руку.

– Ты не можешь по-другому. Ты светлый. А мне, древней и темной, рядом с тобой тепло. Понимаешь?

Антон кивнул. Он понимал. Странно, но понимал.

– А что будет со мной? спросил он тихо.

– Я состарюсь, умру. Ты опять останешься одна.

– Не обязательно , Кира посмотрела ему в глаза. В ее зрачках плескалась болотная глубина.

– Есть способ. Если ты захочешь, конечно. Я могу сделать тебя… ну, не совсем человеком. Водяным. Или лешим. Или кем захочешь. Будешь жить долго. Со мной.

– А работа? ляпнул Антон первое, что пришло в голову.

– Друзья? Мама?

Кира улыбнулась, но в улыбке мелькнуло что-то грустное.

– Друзья… они отдалятся. Это всегда так. Люди чувствуют чужое, даже если не понимают, что именно. Мама… ну, маму ты сможешь навещать. Недолго. А потом она уйдет. И ты останешься со мной. Навсегда.

Антон сглотнул.:

– Это звучит страшно.

– Это и есть страшно, согласилась Кира.

– Я не буду врать, что все легко и просто. Это трудно. Это больно. Это терять всех, кого любишь, кроме меня. Но взамен – вечность. И я. Я буду с тобой всегда.

За окном стемнело. В комнате зажглись фонари с улицы, и тени заплясали на стенах. Лягушка Кваша тихонько посапывала на подоконнике, свернувшись калачиком.

Антон сидел и думал.

Он думал о маме, которая каждое воскресенье звонит и спрашивает, не женился ли он еще. О Димке, с которым они дружат с первого курса. О своей квартире, о работе, о планах на лето – поехать на море.

И о Кире. О ее холодных руках и теплых глазах. О ее запахе дождя и травы. О том, как она смеется – странно, будто ветер в трубе. О том, как она смотрит на него , будто он самое ценное, что было в ее пятисотлетней жизни.

– Я не знаю, сказал Антон честно.

– Я не знаю, смогу ли. Это слишком большое решение.

– Я не тороплю, – Кира погладила его по руке.

– Думай сколько хочешь. Я умею ждать. Правда.

– А пока?

– А пока будем жить как жили. Только теперь ты знаешь правду. И, может быть, перестанешь удивляться мху в холодильнике.

Антон усмехнулся.

– Мох в холодильнике – это еще цветочки. А что, ягодки будут?

– Будут, серьезно сказала Кира.

– Но ты справишься. Ты сильный.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, она улыбнулась.

– Я же кикимора. Мы чувствуем таких, как ты.

Они сидели на диване и пили чай. За окном шумел город, где-то лаяли собаки, ездили машины, жили люди. А в маленькой квартире на пятом этаже сидели парень и древняя болотная сущность и разговаривали о вечности.

Лягушка Кваша перевернулась на другой бок и довольно квакнула во сне.

– А Кваша правда твоя подружка? спросил Антон.

– Правда. Мы с ней сто лет знакомы. Она еще моего третьего мужа помнит.

– Она не хочет стать человеком?

– Зачем? удивилась Кира.

– Она лягушка. Ей хорошо быть лягушкой. Люди вечно хотят быть кем-то другим. А мы, болотные, ценим то, что есть.

Антон задумался.

– Наверное, в этом что-то есть.

– Конечно есть, Кира допила чай и поставила кружку на пол.

– Ложись спать, Антон. Завтра новый день. И, может быть, новые сюрпризы.

– Какие, например?

– Ну, не знаю. Леший в гости придет. Или русалки заглянут. Ты же хотел познакомиться с моими родственниками?

Антон помолчал.

– А они… они меня не съедят?

– Съедят, серьезно сказала Кира.

Она улыбнулась, и Антон понял, что это шутка. Кажется.

Они легли в кровать. Простыни были сухими Кира, видимо, колданула, пока он не видел. Антон лежал и смотрел в потолок. Рядом тихо дышала его невеста-кикимора. На подоконнике посапывала лягушка. Где-то в ванной плескались рыбки.

– Кир, позвал Антон шепотом.

– М?

– А почему ты выбрала меня? Правда?

Кира повернулась к нему, приподнялась на локте. В темноте ее глаза светились слабым зеленым светом.

– Потому что ты улыбался уткам, сказала она просто. – Потому что ты не прошел мимо бабушки с тяжелыми сумками. Потому что ты назвал меня красивой, когда я сидела в грязном платье у пруда. Потому что ты… ты настоящий.

– А если я не захочу становиться водяным?

– Значит, не захочешь. Проживешь свою человеческую жизнь, а я буду рядом. Сколько смогу. А потом отпущу.

– Отпустишь?

– Отпущу, в голосе Киры послышалась грусть.

– Тяжело, но отпущу. Я же люблю тебя, Антон. Настоящая любовь – она не про власть. Она про свободу.

Антон повернулся к ней, обнял. Кира была прохладной, но ему было тепло.