Тори Красс – Жених кикиморы (страница 7)

Через час они вышли из дома. Антон надел старые джинсы, резиновые сапоги (Кира настояла) и куртку, которую было не жалко. Кира была в своем обычном длинном платье и босиком. На вопрос, не холодно ли ей, она только рассмеялась.

– Милый, я пятьсот лет по болотам босиком хожу. Мне холодно не бывает.

До болота добирались на электричке, а потом пешком. Электричка была обычная, питерская, с бабушками и дачниками. Бабушки косились на Киру, но молчали – видимо, чувствовали что-то неладное. Одна даже перекрестилась, когда Кира улыбнулась ей.

– Они чувствуют, объяснила Кира.

– Люди всегда чувствуют. Просто не всегда понимают.

– А что они чувствуют?

– Ну… древность, наверное. Я для них как старый лес. Красивый, но опасный.

Антон посмотрел на свою невесту. В электричке, среди пластиковых сидений и рекламы стоматологий, она выглядела… неправильно. Слишком живая. Слишком настоящая. Слишком зеленая.

– Кир, спросил он шепотом,

– а ты не боишься, что тебя увидят? Ну… люди?

– Кто? удивилась Кира.

– Бабушки? Они подумают, что я хиппи. Сейчас же модно быть эко-активисткой. Я просто за природу, вот и хожу босиком.

– А глаза? Они у тебя светятся иногда.

– Контактные линзы, отмахнулась Кира.

– Скажу, что у меня глаукома. Не парься, Антон. Люди видят только то, что хотят видеть.

И она была права. Никто в электричке даже не обернулся.

Сошли на полустанке. Дальше была лесная дорога, потом тропинка, а потом – болото. Настоящее, лесное, с кочками, ряской и черной водой.

– Красиво, сказал Антон, и сам удивился, что говорит искренне.

– Правда? обрадовалась Кира.

– А я тут выросла почти. Вон там, за теми кочками, мой первый дом был. Потом его леший занял, когда я в город переехала.

Она шла по болоту как по асфальту – уверенно, не проваливаясь. Антон прыгал с кочки на кочку и то и дело хватался за Киру, чтобы не упасть в жижу.

– А ты не проваливаешься?

– спросил он, когда его сапог в очередной раз чавкнул, но остался на поверхности.

– Не-а. Я ж своя. Для меня болото – как дом. Оно меня держит. Тебя, кстати, тоже будет со временем.

– В смысле?

– Ну, если ты решишь остаться, болото тебя примет. Будешь ходить по воде как посуху. Или по жиже. Это удобно.

Антон представил, как ходит по болоту не проваливаясь, и почему-то эта картина его не испугала. Даже понравилась. Впереди показалась избушка. Она действительно стояла на курьих ножках. Настоящих, куриных, только огромных. Ножки были покрыты перьями и время от времени перебирали, будто избушка пританцовывала на месте.

– Ни фига себе, выдохнул Антон.

– Красивая, да? гордо сказала Кира.

– Мы её цепью привязали, чтоб не заблудилась. Избушка действительно была привязана толстой цепью к огромному пню. Цепь позвякивала, когда избушка пыталась сделать шаг в сторону.

– А зачем она убегает?

– Скучно ей, пожала плечами Кира.

– Леший вечно в карты режется с утопленниками, а избушка одна стоит. Вот и хочет погулять. Но мы её не пускаем, а то забредет куда-нибудь в город, начнет людей пугать. Было уже однажды.

Из избушки донесся шум. Кто-то громко ругался басом, кто-то визжал, и всё это сопровождалось плеском воды и кваканьем.

– О, обрадовалась Кира.

– Кажется, все уже в сборе. Пошли, познакомлю.

Антон глубоко вздохнул, поправил воротник куртки и шагнул к двери.

Дверь открылась сама. На пороге стоял Леший.

Леший был… ну, такой. Мужик мужиком. Лет пятидесяти на вид, с бородой из мха, всклокоченными волосами, в которых запутались шишки и листья, и глазами навыкате. Одет в рваный тулуп и лапти. От него пахло перегаром, лесом и грибами.

– А вот и жених! заорал Леший так, что у Антона заложило уши.

– Заходи, заходи, не стой на пороге! А то избушка щас дергаться начнет, скинет тебя в трясину.

Антон зашел.

Внутри избушка оказалась больше, чем снаружи. Видимо, магия работала. Вдоль стен стояли лавки, на лавках сидели… существа. Антон насчитал трех русалок (бледных, зеленоволосых и явно нетрезвых), двух утопленников (синих, раздутых, с рыбой в карманах) и Водяного – толстого, лысого, с бородой из тины, который сидел в центре в бочке с водой и курил трубку.

– Знакомься, Кира подтолкнула Антона вперед.

– Это мои. Русалки – Ульяна, Матрена и Серафима. Девочки, не буяньте.

Русалки захихикали и уставились на Антона масляными глазами.

– Какой красивый, пропела одна.

– Какой румяный. А кровь у него, наверное, теплая?

– Попробуешь , убью, спокойно сказала Кира.

– Это мой.

Русалка обиженно надула губы.

– А это Водяной, продолжила Кира.

– Дядя Ермолай.

– Здорово, парень, басом сказал Водяной и выпустил кольцо дыма. Дым пах тухлой рыбой.

– Слыхал про тебя. Кикимора наша совсем с ума сошла, за человека выходит. Ну, давай, присаживайся. Выпьешь с нами?

– Выпью, сказал Антон, потому что отказываться было страшно.

Ему налили в кружку чего-то мутного. Антон понюхал. Пахло мухоморами и спиртом.

– Пей давай, подбодрил Леший.

– Это настойка на болотных травах. Силы прибавляет. И смелости.

Антон выпил. Обожгло горло, потом желудок, потом в голове зашумело. Но стало действительно смелее.

– А это утопленники, махнула рукой Кира в сторону синих мужиков.

– Петрович и Кузьмич. Они у нас давно, лет по сто уже. Хорошие мужики, только мокрые всегда.

– Здорово, кивнул Петрович.

– Ты, это, не бойся нас. Мы тихие. По ночам только стонем немного, но это привычка.

– А чем вы занимаетесь? вежливо спросил Антон.