Тори Красс – Жених кикиморы (страница 8)
– В карты режемся, ответил Кузьмич.
– Леший вон нас научил. Проигрываем постоянно, потому что руки мокрые, карты размокают.
– А рыбу ловите?
– А на кой? Мы ж сами почти рыба, удивился Петрович.
– Ты лучше скажи, как там, на суше? Газеты читаешь?
Антон не успел ответить, потому что в избушку влетело что-то большое и страшное.
Это была Бабка.
Настоящая древняя кикимора. Морщинистая, зеленая, с длинными седыми волосами, в которых копошились пиявки. Глаза горели безумным огнем, изо рта торчал клык.
– Ах вы, ироды! заорала Бабка с порога.
– Без меня жениха смотрите?! Кирька, дрянь зеленая, почему бабку не позвала?!
– Бабушка, Кира вскочила и бросилась к старухе.
– Я звала, но ты же в запое была!
– А я из запоя вышла! рявкнула Бабка.
– Услышала, что правнучка за человека выходит, и сразу протрезвела! Где он? Где этот… человечишко?
Антон вжался в лавку.
Бабка уставилась на него. Подошла близко-близко, обнюхала.
– Хм, сказала она.
– Не воняет. Чистенький. Добрый, что ли?
– Добрый, бабушка, закивала Кира.
– Очень добрый.
– Добрые долго не живут, проворчала Бабка.
– Их съедают первыми.
– Я не дам, твердо сказала Кира.
Бабка посмотрела на внучку, потом снова на Антона. Вдруг ее лицо сморщилось в улыбке.
– Ладно, сказала она.
– Живи пока. Но если обидишь мою девочку – лично в трясину утащу.
– Понял, сказал Антон.
– Не обижу.
– То-то же, Бабка плюхнулась на лавку, отодвинув русалку, и потребовала настойки.
Дальше вечер пошел веселее. Антону наливали еще, он пил и уже почти не боялся. Леший рассказывал байки про то, как в прошлом веке заблудившихся комсомольцев пугал. Водяной жаловался, что вода в реках стала грязная, не то что раньше. Русалки пытались спеть что-то народное, но сбивались и начинали хихикать. Утопленники играли в карты и постоянно ссорились.
Кира сидела рядом с Антоном, держала его за руку и улыбалась.
– Нравится тебе у нас? спросила она тихо.
– Странно, честно ответил Антон.
– Но нравится. Они… они как будто настоящие. Более настоящие, чем люди.
– Потому что мы не притворяемся, объяснила Кира.
– Мы такие, какие есть. Страшные, смешные, пьяные, добрые. Без масок.
Антон посмотрел на русалок, которые пытались станцевать, но путались в собственных хвостах. На Лешего, который уснул, уронив голову в миску с болотной кашей. На Бабку, которая учила утопленников играть в дурака и жульничала.
– Знаешь, сказал он.
– Я, кажется, начинаю понимать, почему ты не хочешь жить с людьми.
– Почему?
– Потому что с вами веселее.
Кира рассмеялась – искренне, звонко, совсем не страшно.
Снаружи завыл ветер. Избушка качнулась на курьих ножках, цепь звякнула. Внутри было тепло, шумно и пахло болотом.
Антон допил настойку и подумал: а ведь это, наверное, и есть счастье.
Странное, зеленое, немного пугающее.
– А это утопленники, махнула рукой Кира в сторону синих мужиков.
– Петрович и Кузьмич. Они у нас давно, лет по сто уже. Хорошие мужики, только мокрые всегда.
– Здорово, кивнул Петрович.
– Ты, это, не бойся нас. Мы тихие. По ночам только стонем немного, но это привычка. От сырости.
– А чем вы занимаетесь? вежливо спросил Антон, стараясь не смотреть на то, как с Кузьмича капает на пол.
– В карты режемся, ответил Кузьмич.
– Леший вон нас научил. Проигрываем постоянно, потому что руки мокрые, карты размокают. А ты умеешь?
– В дурака могу, осторожно сказал Антон.
– О! оживился Петрович.
– Слышь, Кузьмич, человечина в дурака умеет! Давай сыграем?
– Мужики, не сейчас, вмешалась Кира.
– Дайте человеку освоиться. Он вообще первый раз на болоте.
– А чего осваиваться? удивился Кузьмич.
– Болото – оно простое. Не ходи, где глубоко, не пей, где черно, и с бабкой не спорь. Все дела.
Бабка, услышав свое имя, подняла голову от кружки и уставилась на Антона мутным взглядом.
– А что бабка? грозно спросила она.
– Бабка ничего. Бабка добрая. Бабка внучку замуж хочет выдать, пока та совсем не одичала.
– Бабуль, я не дичаю, обиженно сказала Кира.
– А кто в прошлом году месяц в трясине просидел и не вылезал? прищурилась Бабка.
– Я, что ли?