Тори Красс – Жених кикиморы (страница 10)
– Они ж по делу ходят, грибы собирают. Мы только тех, кто мусорит. Или кто пьяный в лес лезет. Пьяных можно, они сами просятся.
– Пьяные сами тонут, подтвердил Петрович.
– Я, когда живой был, тоже чуть не утонул пьяный. А потом все-таки утонул, но трезвый. Несправедливо.
– А ты как утонул? спросил Антон, чувствуя, что настойка развязывает язык и ему уже все равно, что спрашивать,да же у утопленников про их смерть.
– Рыбу ловил, вздохнул Петрович.
– Сеть поставил, а сам пошел проверять, поскользнулся и упал. А там омут был глубокий. И никто не видел. Хорошо хоть, Водяной меня приютил, а то так бы и лежал на дне, черви бы съели.
– А меня жена утопила, мрачно сказал Кузьмич.
– Сковородкой по голове ударила и в пруд скинула. Сказала, что я много пью.
– А ты пил?
– Ну… бывало. Но не настолько, чтобы топить!
– А что с женой стало? спросил Антон.
– В тюрьму посадили. Я потом с того света приходил, пугал её во сне. Она через год умерла от разрыва сердца. Так что справедливость восторжествовала.
– А ты не хочешь… ну, мстить? осторожно спросил Антон.
– Зачем? удивился Кузьмич.
– Она уже умерла. Теперь мы оба мертвые. Только она в земле лежит, а я в воде. Ей хуже – там черви. А у меня рыбки.
Он любовно погладил рыбу, торчащую из кармана. Рыба шевельнула плавником.
– Она у тебя живая? поразился Антон.
– Ага, кивнул Кузьмич.
– Мы с ней дружим. Она меня забавляет. А я её подкармливаю. Крошками.
– Какими крошками? Ты же не ешь ничего?
– А я в магазин хожу, пояснил Кузьмич.
– По ночам. Беру хлеб, крошу. Продавцы думают, что мыши. А это я.
Антон представил себе синего раздутого утопленника, который ночью пробирается в магазин за хлебом для своей ручной рыбы. Почему-то это показалось ему трогательным.
– А вас люди не видят? спросил он.
– Не, ответил Петрович.
– Мы ж невидимые почти. Если сами не захотим показаться. А зачем нам показываться? Люди пугаются, кричат, потом милицию вызывают. А нам милиция не нужна – у нас паспортов нет.
– А как вы в магазин ходите?
– Деньги берем, просто сказал Кузьмич.
– У людей. Которые пьяные спят. Или которые потеряли. Мы же не воруем, мы берем. Если человек обронил, это же ничьё?
– Ну… технически да, неуверенно сказал Антон.
– Вот! обрадовался Петрович.
– А мы собираем. Мелочь там, бумажки. Потом в магазине автоматы есть, где хлеб продают. Мы туда деньги суем, а автомат дает. Удобно.
– А вас автоматы не видят?
– Мы ж невидимые, терпеливо объяснил Петрович.
– Автомат не видит, кто деньги сует. Ему главное – деньги.
Антон почувствовал, что у него начинает болеть голова. Слишком много информации. Слишком много невидимых утопленников, покупающих хлеб в автоматах. Слишком много зелени вокруг.
– Ты как, держишься? спросила Кира, погладив его по руке.
– Держусь, кивнул Антон.
– Но голова кругом.
– Это нормально, успокоила Кира.
– Первый раз всегда так. Потом привыкнешь.
– А если не привыкну?
– Привыкнешь, уверенно сказала Кира.
– Ты теперь и так наш, сказала она.
– Куда ж ты денешься.
За окном завыл ветер. Избушка качнулась на курьих ножках, цепь звякнула. Леший налил еще. Русалки захихикали. Утопленники заспорили о чем-то своем.
– О чём задумался, лягушонок? Кира прижалась к его плечу.
– О странном, честно ответил Антон.
– О том, что моя бывшая девушка, Лена, которая бросила меня потому что я "слишком скучный и предсказуемый", даже представить себе не может, что я сейчас сижу в избушке на курьих ножках в компании утопленников и русалок.
– А она кем была? поинтересовалась Кира.
– Маркетолог. В фитнес ходила, смузи пила и говорила, что я недостаточно амбициозный.
– Смузи? переспросил Леший, который услышал краем уха.
– Это что за хрень?
– Это фрукты перетертые, объяснил Антон.
– Типа жидкого салата.
– Фрукты перетертые, передразнил Леший.
– Тьфу, мерзость. Вот самогон – это да. А фрукты надо целиком есть, с кожурой. Чтоб хрустело.
– Ананас с кожурой не очень, заметил Антон.
– Ананас? нахмурился Водяной.
– Это что за рыба?
– Это фрукт такой. Заграничный. Желтый, колючий, сладкий.
– Заграничный, значит, Водяной задумался.
– А у нас такие не водятся? Я б попробовал.
– Не водятся, вздохнул Антон.
– Там тепло нужно. Море.