Тори Красс – Жених кикиморы (страница 11)
– А у нас море есть, оживился Петрович.
– Мы в Финском заливе были. Там тоже вода, только соленая. Гадость редкостная, между прочим. Я как глотнул, чуть обратно не выплюнул себя.
– Ты не выплевывай себя, наставительно сказала Бабка.
– Ты себя беречь должен. Вон, в тебя сколько сил вложено – топили, вытаскивали, опять топили.
– Меня не топили, обиделся Петрович.
– Я сам утонул.
– Сам утонуть нельзя, отрезала Бабка.
– Для этого вода нужна. А вода – это стихия, она решения принимает. Значит, она решила, что ты должен утонуть. Так что считай, что тебя вода утопила.
Антон смотрел на это и чувствовал, что реальность окончательно и бесповоротно сошла с ума.
– Кир, шепнул он, – а они всегда такие?
– Какие?
– Ну… странные.
– Это не странные, удивилась Кира.
– Это нормальные. Просто ты к нашим нормам не привык. Привыкнешь – поймешь, что странные как раз люди.
– Люди странные?
– А ты посмотри. Кира обвела рукой избу.
– Мы вот сидим, песни поем, настойку пьем, друг друга не убиваем, не предаем, не обманываем. А у людей что? Войны, разводы, ипотеки, кредиты. Кто из нас странный?
Антон хотел возразить, но почему-то не нашелся.
– Ладно, сказал он.
– Сдаюсь. Вы нормальные, люди ненормальные.
– Вот, довольно кивнула Кира.
– Прогресс.
В этот момент дверь избушки распахнулась сама собой. Не от ветра – от чьего-то присутствия. На пороге стояла высокая худая фигура в черном плаще. Лица не было видно под капюшоном, но Антон почему-то сразу понял – это смерть.
– Накаркали, вздохнула Бабка.
– Здрасьте, Мара. Давно не виделись.
Фигура откинула капюшон. Под ним оказалось обычное женское лицо – бледное, усталое, с мешками под глазами. Лет тридцати на вид, симпатичная, но какая-то замученная.
– Привет, болотные, сказала Мара хрипловатым голосом.
– Кузьмич, ты опять людей пугал до инфаркта?
– А чё сразу я? обиделся Кузьмич.
– Я тихо сидел, никого не трогал.
– А кто позавчера на рыбалке мужику явился? Мужик пятьдесят шесть лет, здоровый, а теперь у меня в очереди стоит, возмущается, что рано забрали.
– Так он сам испугался, оправдывался Кузьмич.
– Я просто мимо проплывал. А он как заорет, как сердце схватится… Я не виноватый.
– Виноватый, не виноватый, Мара махнула рукой.
– Ладно, разберемся. А ты,
– она повернулась к Антону,
– новенький?
– Это мой жених, вступилась Кира, вставая между Антоном и Марой.
– Не трожь.
– Да не трогаю я, устало сказала Мара.
– Просто интересно. Человек? Настоящий?
– Настоящий, подтвердила Кира.
Мара подошла ближе, посмотрела Антону в глаза. Взгляд у нее был тяжелый, как мокрая земля на могиле.
– Добрый, сказала она удивленно.
– Редкость. Ты как его нашла-то?
– Случайно, улыбнулась Кира.
– В парке. Он уток кормил.
– Уток, хмыкнула Мара.
– Ну-ну. Только смотри, Кира, добрые долго не живут. Сама знаешь.
– Знаю, голос Киры стал жестким.
– Но пока я жива, никто его не заберет. Даже ты.
Мара подняла брови.
– Угрожаешь?
– Предупреждаю.
В избе повисла тишина. Даже Леший перестал храпеть. Антон чувствовал, как между двумя женщинами проскакивают электрические разряды.
– Ладно, первой отвела взгляд Мара.
– Не буду я его забирать. Пока. Но если он сам придет…
– Не придет, отрезала Кира.
– Посмотрим, Мара усмехнулась и повернулась к выходу.
– Бывайте, болотные. У меня там еще трое в очереди, перепил мужик на корпоративе.
– Счастливо, Мара, хором сказали утопленники.
Дверь закрылась. Стало легче дышать.
– Это кто была? спросил Антон, когда смог говорить.
– Морана, объяснила Кира.
– Смерть. По совместительству наша дальняя родственница. По линии бабки.