Тори Красс – Жених кикиморы (страница 3)

Антон открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

– Кира, сказал он максимально спокойно, насколько это вообще было возможно, учитывая, что его невеста только что представила ему лягушку как подружку.

– Ты же понимаешь, что лягушки не живут в квартирах? Им нужен… ну, пруд. Или террариум. Или…

– Антон, Кира посмотрела на него с мягким укором.

– Не будь таким… человечным. Кваша хорошая. Она будет сидеть на подоконнике и ловить мух. У тебя же есть мухи?

– Нет у меня мух! почти выкрикнул Антон.

– У меня чисто! Я каждый день убираюсь!

– Ну вот, вздохнула Кира.

– А Кваше кушать что-то надо. Придется тебе завести мух.

Она сказала это таким тоном, каким обычно говорят «придется тебе купить хлеба к ужину». Будто завести мух в квартире – это самое естественное дело на свете.

Лягушка Кваша, согласно квакнула и запрыгнула на табуретку. Устроилась там поудобнее и явно собиралась жить.

– Кир, Антон взял себя в руки и решил зайти с другой стороны.

– Нам нужно поговорить.

– О чем? Кира прошла в комнату, села на диван (диван жалобно скрипнул, и Антон заметил, что из-под подушки торчит стебель осоки).

– Ты какой-то напряженный. Ложись, я тебе голову поглажу.

– Я не хочу гладить голову. Я хочу понять, что происходит.

– Антон сел рядом с ней, взял ее за руку. Рука была прохладная и мягкая, как мох.

– Сегодня утром я проснулся в кровати, полной воды. У меня в холодильнике вырос мох. В чайнике плавают рыбы. Лягушка разговаривает со мной взглядом. Это… это не нормально, Кира.

Кира слушала внимательно, склонив голову набок. В ее черных глазах мелькнуло что-то странное – то ли жалость, то ли любопытство.

– И что ты думаешь? спросила она тихо.

– Я думаю, Антон сглотнул.

– я думаю, что у меня, возможно, нервный срыв. Или я сплю. Или… или это ты как-то связана со всем этим.

Он ждал, что Кира засмеется, скажет, что он дурачок, обнимет его и все станет как раньше.

Но Кира не засмеялась.Она посмотрела на него долгим, изучающим взглядом , как тогда, в парке, у пруда. И улыбнулась. Тихо, ласково, почти нежно.

– Ты прав, Антоша, сказала она.

– Я связана.

У Антона внутри что-то оборвалось и полетело вниз, в темную холодную воду.

– В каком смысле? спросил он шепотом.

– В прямом. Кира взяла его ладонь в свои руки и переплела пальцы. Ее пальцы были длинные, тонкие, с чуть зеленоватой кожей.

– Ты же знаешь, кто я? Ну, догадываешься?

Антон смотрел на нее и молчал. В голове проносились обрывки мыслей: «Кира, кикимора, совпадение?», «она никогда не ест мясо, только рыбу», «она спит с открытыми глазами», «лягушки, мох, тина, вода…».

– Ты… начал Антон и осекся.

– Я та, кто я есть, мягко сказала Кира.

– И я тебя люблю, Антон. Правда.

– Кикимора, выдохнул Антон.

Кира кивнула. Спокойно, будто они обсуждали ее профессию или хобби.

– Вообще-то я предпочитаю «хранительница вод», но да, по паспорту – Кикимора Болотная. Хотя это устаревшее название. Сейчас мы называем себя «эко-системные специалисты».

Антон засмеялся. Истерически, на грани.

– Эко-системные специалисты? Ты серьезно? У тебя в паспорте написано «Кикимора»?

– Ну, в паспорте у меня Кира Морова, обиженно сказала Кира.

– Я же не дура. Но суть ты понял.

– Суть я понял, кивнул Антон и вдруг почувствовал, как к горлу подступает паника.

– Подожди. Подожди-подожди-подожди. Ты – настоящая кикимора. Болотная. Из сказок.

– Из былин, если быть точной. Сказки – это уже позднейшая интерпретация.

– Из былин! Антон вскочил с дивана и забегал по комнате.

– Ты – мифическое существо! А я – человек! Мы встречаемся! Мы собирались пожениться!

– Антон, успокойся, Кира смотрела на его метания с легкой усмешкой.

– Сядь.

– Не сяду я! Антон продолжал бегать. Лягушка на табуретке провожала его взглядом, поворачивая голову.

– У меня невеста – кикимора! У меня в холодильнике мох! У меня лягушка – подружка моей невесты!

– Кваша, между прочим, очень ранимая, заметила Кира. Не при ней.

Антон остановился. Посмотрел на лягушку. Лягушка смотрела на Антона. В ее взгляде читалось: «Да, я ранимая. И что ты сделаешь?»

– Извини, Кваша, автоматически сказал Антон.

– Я не хотел.

И тут до него дошло. Он извинился перед лягушкой.

Он, Антон, двадцатилетний парень, который еще вчера спорил с Димкой о лучших фреймворках для фронтенда, сегодня извиняется перед лягушкой за то, что назвал ее лягушкой.

– Я схожу с ума, констатировал Антон.

– Точно схожу.

– Не сходишь, Кира поднялась с дивана, подошла к нему, обняла со спины. Ты просто узнал правду. Это всегда шокирует. Помню, когда мой первый жених узнал, он сразу в обморок упал. Ты держишься молодцом.

– Первый жених? эхом отозвался Антон.

– А сколько их было?

– Ну, Кира задумалась,

– если считать официально… семнадцать.

– Семнадцать?!

– Но ты не переживай, она погладила его по груди.