Тори Красс – Жених кикиморы (страница 2)
– Помнишь, ты говорил, что у Киры клыки?
– Ну: осторожно ответил Димка.
– Говорил. А что?
– А ты не заметил, у нее жабр случайно нет?
Пауза.
– Антох, ты там как? Ты где вообще?
– Дома я.: Антон обвел взглядом комнату. Камыш шелестел. Лягушка из ванны перебралась на порог и теперь смотрела с укором.
– Дома. Просто… у нас тут вода.
– Авария?
– Можно и так сказать.: вздохнул Антон и улыбнулся.
– Ладно, Дим, я позвоню позже. Мне еще тину с люстры снимать.Он нажал отбой. Встал.Нашел швабру.
И начал убираться, тихонько напевая песенку из любимого мультика про водяного.
– Я водяной, я водяной, никто не водится со мной…: напевал Антон, выжимая тряпку в ведро.
Из унитаза донеслось одобрительное бульканье.
Антон решил, что ему показалось. Он выжал тряпку в ведро в двадцатый раз. Вода в ведре была черная, густая, и оттуда на Антона смотрело чье-то лицо. Маленькое, сморщенное, с глазами-бусинками. Антон зажмурился, открыл снова , лицо исчезло.
– Нервы.:сказал Антон вслух.
– Мало сплю. Кофе не пью. Кира говорит, кофе – это яд для тонких материй. Каких еще материй, интересно? Болотных?Он вылил воду в унитаз. Оттуда донеслось довольное чавканье. Антон очень старался не думать о том, кто именно там чавкает.
Через час квартира приобрела относительно жилой вид. Вода с пола исчезла (куда – Антон предпочитал не спрашивать, главное, что ее там больше не было). Камыш пришлось срезать кухонными ножницами , он жалобно хрустел и источал запах свежескошенного сена пополам с болотной гнильцой. Тину с люстры Антон снимал голыми руками, потому что шваброй было неудобно, и теперь пальцы пахли так, будто он час держался за корягу на дне лесного озера.
Лягушка наблюдала за процессом с подоконника. Она сидела на фикусе (фикус, кстати, чувствовал себя прекрасно , видимо, соседство с болотной растительностью пошло ему на пользу) и буравила Антона взглядом.
– Что ты на меня смотришь? : спросил Антон.
– Я тебя не звал.
Лягушка квакнула. В переводе с лягушачьего это явно означало что-то вроде «посмотрим, что ты запоешь, когда вернется хозяйка».Антон вздохнул и полез в холодильник за завтраком.
Холодильник встретил его дружным кваканьем.Антон медленно закрыл дверцу. Постоял. Открыл снова.
На полке, где вчера лежал сыр и докторская колбаса, теперь рос мох. Пушистый, ярко-зеленый, с вкраплениями каких-то ягод. Ягоды были красные, аппетитные, но что-то подсказывало Антону, что это не клубника.
– Ладно. :Антон и достал телефон, чтобы сфотографировать это безобразие для Димки.
– Ладно. Я это все потом разберу. Сейчас главное , позавтракать.
Он нашел в шкафчике пачку печенья. Печенье было сухое, магазинное, в герметичной упаковке. Антон благословил производителей, которые додумались до фольгированных пакетов, и откусил кусок.
Печенье пахло тиной. Антон жевал и смотрел в окно. За окном было обычное питерское утро – серое небо, мокрые крыши, соседний дом с вечно горящими окнами какой-то конторы. Нормальный, привычный мир.
В этом мире не было лягушек в раковине и мха в холодильнике.
– Значит, это я схожу с ума, : сделал вывод Антон.
– Вариант первый: у меня нервный срыв. Я переработал. Я слишком много думал о свадьбе. Да, точно. Свадьба – это стресс. Кира говорит, что хочет венчаться в часовне на озере. Какая еще часовня, там же вода кругом? Но она говорит, что это романтично.
Он доел печенье. Во рту остался привкус прелых листьев.
– Вариант второй: это розыгрыш. Димка мог подговорить Киру. Или Кира подговорила Димку. Они решили надо мной пошутить. Сейчас я допью кофе – кофе нет, кофе превратился в болотную жижу , сейчас я долью воды из чайника…
Он подошел к чайнику. Чайник стоял на плите и выглядел невинно. Антон открыл крышку.
В чайнике плавала мелкая рыбешка.
– Чай с сюрпризом.:констатировал Антон.
– Новый вкус от бренда "Болото". Освежающий.
Рыбешка посмотрела на Антона и шевельнула плавником. Кажется, она тоже ждала завтрака.
В дверь снова позвонили.
Антон пошел открывать с чувством человека, которому уже все равно. Если там баба Зина с жалобой на потоп – он покажет ей рыбок в чайнике. Если там Димка с извинениями , он его убьет. Если там Кира…
Дверь открылась.На пороге стояла Кира.Она была прекрасна. Длинные темно-зеленые волосы рассыпаны по плечам, платье в пол цвета молодой ряски, глаза – бездонные, черные, с редкими зелеными крапинками. На шее, ожерелье из речного жемчуга и засушенных кувшинок. От нее пахло дождем, свежей травой и чем-то таким древним, что у Антона на секунду закружилась голова.
– Привет, мой лягушонок.: сказала Кира и улыбнулась. Зубы у нее были белые, ровные. Никаких клыков Антон не заметил. Или просто не хотел замечать.
– Как спалось?
– Привет, выдохнул Антон и вдруг почувствовал, как все напряжение утра схлынуло, растворилось в этом запахе дождя и травы.
– Спалось… интересно. У нас тут небольшой потоп случился.
– Потоп? Кира шагнула через порог, и Антон заметил, что ее ноги совершенно сухие, хотя на лестничной клетке только что мыли полы.
– Какая неприятность. А я тебе гостинцев принесла.
Она протянула ему авоську. Старую, советскую, из коричневых ниток. В авоське колыхалось что-то живое.
– Там рыба, пояснила Кира.
– Свежая. Я сама ловила. На ужин приготовим.
Антон заглянул в авоську. Рыба была свежая. Очень свежая. Она смотрела на Антона круглыми глазами и шевелила жабрами. Одна, самая наглая, попыталась укусить его за палец.
– Кира, осторожно начал Антон,
– а ты не заметила ничего странного, когда заходила? Ну, там… вода на полу? Камыш?
– Камыш? Кира оглядела комнату. Камыша, конечно, уже не было , Антон его выкинул в мусоропровод. Но запах остался. Сырой, илистый, родной.
– Милый, здесь пахнет домом. Мне очень нравится.
Она подошла к Антону, обняла его, прижалась щекой к груди. Антон почувствовал, как ее волосы щекочут ему подбородок, и на секунду ему показалось, что они шевелятся сами по себе. Живые, как водоросли в пруду.
– Я соскучилась, прошептала Кира.
– Я тоже, ответил Антон и обнял ее в ответ.
В этот момент из ванной выпрыгнула лягушка. Она села посередине коридора и с чувством собственного достоинства квакнула.
Кира отстранилась, посмотрела на лягушку. Лягушка смотрела на Киру. В их взгляде читалось что-то неуловимо родственное.
– А это кто? спросил Антон, хотя уже знал ответ.
– Это Кваша, улыбнулась Кира.
– Моя подружка. Ты не против, если она поживет у нас немного? Ее квартиру затопило.
– Ее… квартиру?
– Ну да. Она в пруду жила, но там сейчас ремонт. Дно чистят. Временные неудобства.