Торал Алкур – Озеро жизни. История отчаяния (страница 4)
Женский крик. Далеко. Километров пять. Может, больше. Но чёткий. Пронзающий.
– ПОМОГИТЕ!
Кирилл вздрогнул. Рюмка дрогнула.
– Судорога, – выдавил он.
Крик повторился. Тише. Слабее.
– ПОМОГИТЕ… ПОЖАЛУЙСТА…
Женщина. Одна. В темноте. В минус тридцать.
Он сидел за столом. Улыбался. Пил чай. А в голове рвался крик.
И он понял.
– Пап, мам, я пойду. Устал. Завтра на стройку.
– Иди, сынок. С днём рождения, – мать поцеловала его в щёку.
Отец протянул руку, пожал:
– С праздником, сын. Горжусь тобой.
Кирилл вышел во двор. В минус тридцать. Побежал к машине.
Он сел в машину, завёл двигатель. Из колонок заиграло что-то тревожное, ритмичное – Linkin Park, «In the End». Сабвуфер привычно отозвался басами.
И вдруг снова услышал крик. Уже ближе.
– ПОМОГИТЕ!
Он рванул с места.
Через пять минут был на месте. За углом «Кристалла», у той самой пивнушки «Три медведя». Девушка, лет двадцати, стояла, прижатая к стене. Короткая стрижка, ярко-синяя куртка, джинсы, порванные на коленях. Лицо в слезах, тушь размазана.
Перед ней – парень, злой, пьяный, заносил руку для удара. Крупный, в чёрной кожанке, с татуировками на шее. Сзади маячили ещё двое – поменьше, но тоже пьяные, с мутными глазами.
– А ну отошли, – сказал Кирилл.
Парень в кожанке обернулся.
– Ты ещё кто?
– Неважно. Отойди от неё.
Парень засмеялся. Обернулся к своим:
– Слышали? Отойди, говорит.
Один из тех, что сзади, шагнул к Кириллу:
– Ты чё, братан, самый умный?
Кирилл вздохнул. Шагнул вперёд. Мир замедлился.
Он перехватил руку парня в кожанке, сжал чуть сильнее. Хруст. Вопль. Парень осел на землю, схватившись за руку. Второго Кирилл просто толкнул – тот отлетел к стене и сполз по ней, хватая ртом воздух. Третий побежал сам, даже не оглядываясь.
Девушка смотрела на Кирилла огромными глазами.
– Спасибо… – выдохнула она. – Ты…
– Иди домой, – сказал Кирилл.
– Но…
– Быстро.
Она кивнула, развернулась и побежала. Синяя куртка мелькнула за углом и исчезла.
Парень в кожанке сидел на снегу, скулил и матерился сквозь зубы.
– Вставай, – сказал Кирилл. – И вали.
– Да пошёл ты…
Кирилл наклонился к нему. Посмотрел в глаза.
– Я сказал – вали.
Парень поднялся, держась за сломанную руку, и, пошатываясь, побрёл в сторону пивнушки. На пороге оглянулся, что-то прошипел, но заходить не стал – скрылся в темноте.
Кирилл пошёл к машине.
Уже садясь, услышал, как из-за угла вышла старуха с санками – та самая, что таскала уголь. Остановилась, посмотрела на него.
– Молодой человек, – сказала она дребезжащим голосом. – А вы не видели, тут девушка бежала?
– Видел. Домой побежала.
– Слава богу, – старуха перекрестилась. – А то я слышу, кричат. Думала, опять беда.
– Всё нормально, бабуль. Идите домой, поздно уже.
– Иду, иду, – она покачала головой. – Молодёжь нынче… Совсем с ума посходили.
Кирилл кивнул, сел в машину, поехал домой.
В салоне всё ещё играл Linkin Park. Он выключил. Стало тихо. Только дворники скрипели.
Долго сидел на кухне. Курил. Смотрел в одну точку.
И впервые по-настоящему понял, почему не подходит к Яне. Почему рано.
Часть 3. Дорога к силе
После той ночи всё изменилось.
Не сразу. Не резко. Как будто кто-то невидимый начал потихоньку подкручивать в нём какие-то тайные винты. Мир остался прежним – те же серые улицы, те же заборы, та же пивнушка «У дяди Пети» на углу. Но внутри Кирилла просыпалось что-то новое.
Зима уходила неохотно.
В начале ещё мело, снег валил густой, липкий, и дворники с утра скребли лобовые стёкла. Но в воздухе уже чувствовалось что-то другое – не весна, нет, до весны было далеко, но лёгкое, едва уловимое обещание, что холода не вечны.
Кирилл просыпался рано, пил кофе, курил у форточки. И каждое утро проверял.
Сначала гвозди. Он брал их горстями, сжимал в кулаке, и они превращались в бесполезные железки, гнутые, скрученные, как будто по ним проехал грузовик. Потом банки – пустые консервные банки он сминал в лепёшки одной рукой, почти не глядя.