Тоня Рождественская – Искушение Драконьего престола (страница 2)

– Ничего… – выдыхаю я скорее себе, чем ей. – Совершенно ничего…

Вариантов происходящего только два: или я не в своём теле, или я не в своём уме. И пока что мой достаточно рациональный мозг больше склоняется к последнему.

– Зеркало, – требую я. – Дайте мне зеркало!

Белла медлит, кажется ей претит выполнять мои приказы, но, похоже, у нее нет выбора, так что она все же подает небольшое серебряное зеркало в изящной раме.

Смотрю на своё отражение и едва сдерживаю крик.

Из отражения на меня смотрит незнакомка. Бледная, но невероятно красивая, словно сошедшая с картины какого-нибудь художника. С изящными чертами, большими миндалевидными глазами удивительного бирюзового цвета, пухлыми губами и копной почти платиновых волос. Это не мое лицо, это лицо Аделле́и Дарт – принцессы, пытавшейся покончить с собой, чтобы избежать нежелательного брака.

Так я все-таки каким-то образом умудрилась оказаться на ее месте? Но что произошло с моим телом? Или… погодите! В голове проносятся смутные воспоминания: авария! Точно! Я попала в аварию. Так я умерла? Стоп. Что-то это все совершенно не похоже на загробную жизнь. Хотя, кто может с точностью уверять, что знает, какова она?

И все-таки я бы предпочла увидеть пухленьких ангелочков или просто умиротворяющий целительный свет, чем этого Каэлана и Беллу с их недовольными лицами.

Кстати, о Белле, краем глаза замечаю ее взгляд. Кроме очевидного недовольства от того, что ей приходится прислуживать мне, в нем промелькивает что-то еще. Но что именно я не успеваю понять, так как она гордо вздымает подбородок и отправляется к шкафу, доставая из него роскошное белое платье, расшитое серебром и жемчугом.

Свадебное платье. Мое свадебное платье.

Сглатываю. Не скажу, что никогда не мечтала о свадьбе, но уж лучше и вовсе никак, чем подобным образом.

– Я могу поговорить с императором? – сухо спрашиваю. – Как-то решить эту ситуацию? Наверняка, мы можем найти другой выход…

Беллатрисс хмыкает и смотрит на меня с холодной жалостью:

– Другого выхода нет, миледи. Этот союз был предрешен уже достаточно давно, если верить воспоминаниям старого Карго, то он планировался задолго до вашего рождения.

Задолго до моего рождения? Что это за средневековое варварство?

– А можно немного поточнее? – неуверенно спрашиваю я.

Белла снова окидывает меня взглядом, в котором мелькает лёгкая тень презрения, и произносит с некоторой долей садистского удовольствия.

– Ваш отец отдал вас Офрейму как дань, и теперь вы принадлежите ему и императору Валериану безраздельно.

Отчего эта девушка так ненавидит меня? Кажется, мы с ней незнакомы, так почему ей очевидно нравится мысль о том, что я здесь скорее безвольная пленница, чем полноценная супруга?

Ответа этому я пока не знаю, но то, что это так, не оставляет никаких сомнений. Ведь буквально через мгновение, она добавляет.

– Так что на вашем месте я бы молилась, чтобы после свадьбы император не пожелал выполнить вашу просьбу и не лишил вас жизни…

Эти слова повисают в воздухе, наполняя комнату тяжелым, гнетущим молчанием. Нет, так не пойдет. Я не собираюсь умирать. Точнее… возможно, я уже умерла, но во второй раз не собираюсь, это точно.

Я закрываю глаза, пытаясь справиться с нахлынувшим отчаянием. Кто бы ты ни была, Аделле́я Дарт, сейчас ты – это я. И, похоже, нам обеим грозит смертельная опасность.

Глава 3. Виктория

Беллатрисс кладет платье на кровать рядом со мной, а затем уверенными шагами отправляется к двери, окликая стражу. Через пару секунд в комнате появляются еще две женщины, на сей раз уже более похожие на служанок. Они безмолвны, послушны и торопливы, словно боятся, что даже за малую провинность их может ожидать какая-то кара.

Наблюдаю за тем, как Белла руководит ими, словно дирижер оркестром. Каждый ее жест точен, четок и не терпит возражений. Служанки кружат вокруг меня, как пчелы вокруг цветка, готовые в любую секунду исполнить приказ госпожи. Их движения отработаны до автоматизма – видимо, ритуал одевания знатных дам здесь священен и неизменен.

– Ваши услуги больше не требуются, – обращается Белла к седовласому врачу, который до этого момента тихо стоял в углу. – Вы можете быть свободны.

Он хмурится, и я замечаю, как его пальцы нервно сжимаются на ручке обширной темной сумки.

– Но, леди Ларбо, состояние леди Дарт требует наблюдения. Яд мог…

– Я сказала, – в ее голосе появляются стальные нотки. – Ваши услуги сейчас не требуются. Леди Дарт в порядке и тут ей ничего не угрожает. А вы должны будете находиться на церемонии, если вдруг миледи почувствует себя дурно.

Интересно. Это юное создание практически выставляет за дверь пожилого уважаемого человека, а тот подчиняется без дальнейших возражений. Мне кажется, или он боится ее? И кто здесь на самом деле обладает властью?

Одна из служанок бережно помогает мне подняться. Мое тело – нет, тело Аделлеи – отзывается глухой болью в каждой мышце.

– Ох, – невольно вырывается у меня.

Ощущение странное, словно пытаюсь управлять марионеткой, натянув ее нити на собственные пальцы. Мысль посылается, но выполняется с задержкой, неуклюже, не так, как ожидаешь. Это последствия отравления или моего… переселения? Может, душе требуется время, чтобы настроиться на новое пристанище, как музыканту нужно приспособиться к незнакомому инструменту?

Не успеваю развить эту мысль – служанки приступают к делу.

С меня стягивают тонкую сорочку, оставляя в центре комнаты полностью обнаженной. Неожиданная нагота заставляет съежиться. Инстинктивно прикрываюсь руками и пытаюсь спрятаться за завесой длинных волос, которые каскадом спадают почти до самых бедер.

Беллатрисс наблюдает за моими неловкими попытками сохранить достоинство. На ее лице застыло выражение холодного безразличия, но в глубине глаз мелькает что-то непонятное… Зависть? Странно. Она обладает утонченной, почти хищной красотой. Чему тут завидовать?

Мой взгляд невольно ищет отражающую поверхность и натыкается на старинное трюмо с немного потускневшим зеркалом. То, что я вижу, заставляет меня забыть о стыде. Тело Аделлеи совершенно, словно его создавал художник, а не природа: изящные изгибы, тонкая талия, молочно-белая кожа без единого изъяна. Эта красота почти неземная, почти…

– Миледи, позвольте вас обтереть, – голос служанки возвращает меня к реальности.

Они проходятся влажными тряпицами по каждому сантиметру моего тела, включая самые интимные места. Никогда не была слишком стыдлива, но сейчас снова съеживаюсь от смущения. Эй, тут кто-нибудь вообще слышал о личном пространстве?

– Что-то не так, миледи? – с едва заметной насмешкой интересуется Беллатрисс.

– Все в порядке, – сухо выдавливаю я, понимая, что она ждет противоположный ответ.

Когда омовение наконец заканчивается, начинается процесс облачения. Сначала на меня надевают тонкую нижнюю сорочку из материала, напоминающего шелк. Затем наступает очередь корсета. Служанки затягивают шнуровку с силой, от которой у меня перехватывает дыхание.

– Туже, – командует Беллатрисс, придирчиво наблюдая за процессом.

Стискиваю зубы, чтобы не вскрикнуть. Кажется, мои ребра вот-вот затрещат под этой пыткой. Белла стоит так, чтобы видеть мое лицо, и я почти уверена – она наслаждается моими страданиями. Но все-таки что я ей сделала? Вернее, что ей сделала Аделлея?

– Еще туже, – ее голос сочится сладким ядом. – Талия леди Дарт должна быть безупречной на этой церемонии.

Наконец, поверх корсета надевают само платье. Оно прекрасно – ярко-белого цвета, словно крыло лебедя, расшитое серебряной нитью и усыпанное жемчужинами и крошечными кристаллами, которые переливаются при каждом движении. А юбка настолько пышная, что мне кажется, будто я плыву по воздуху. В другой ситуации я бы, наверное, почувствовала себя принцессой из сказки… но сейчас я в… клетке. В клетке, в которой едва могу дышать.

Пока одна служанка занимается моим лицом, нанося какие-то притирания и пудру, Белла приступает к моим волосам. Каждую прядь она оттягивает с такой силой, словно хочет вырвать ее с корнем, а шпильки, которыми она закрепляет локоны, впиваются в кожу головы, вызывая острую боль.

– Потерпите, миледи, – шепчет она мне на ухо, и в этом шепоте слышится что-то действительно зловещее. – Красота требует жертв.

Я терплю. Уверена, что это не просто неумелость. Это намеренная жестокость. Это месть. Но за что? Я хотела бы знать, с чем именно мне пришлось столкнуться.

Когда мучительная подготовка наконец заканчивается, Беллатрисс закалывает на вороте моего платья брошь с головой дракона, будто помечает специальной меткой. Я – дань. Дань дракону. Аллегорично, но весьма точно отражает суть происходящего.

Затем она отступает на шаг и окидывает меня оценивающим взглядом. На губах девушки играет холодная улыбка.

– Что ж, миледи, – говорит она. – Теперь вы готовы к самому важному дню вашей жизни.

Глава 4. Виктория.

После всех приготовлений до церемонии еще остается время.

Беллатрисс, закончившая свои дела, удаляется, оставив меня наедине с собственными мыслями в этой роскошной тюрьме. Комната погружается в тишину, нарушаемую лишь шелестом тяжелого платья и тревожным биением моего сердца.

Я судорожно пытаюсь придумать план. Нет, безропотно отдавать себя императору Валериану я не собираюсь. Мало того, что я ровным счетом ничего не знаю о нем, так еще и Аделлея, похоже, знала что-то такое, из-за чего предпочла умереть, чем стать его женой. Женщина, тело которой я теперь занимаю, выбрала смертельный яд вместо свадебного вина. Это о многом говорит.