Тоня Рождественская – Искушение Драконьего престола (страница 4)

– Как тебе удалось проникнуть сюда? – спрашиваю, стараясь звучать естественно.

– Стража Валериана не настолько безупречна, как надеется император, – в его голосе слышится определенное ехидство. – Во дворце не так уж мало желающих набить свой карман за небольшую помощь.

Что ж, это не удивительно и ожидаемо. Такое случается в каждом из миров…

– И какой план? – возможно, мой вопрос звучит слишком прагматично, но мне нужно знать, что нас ждет.

Сегодня свадьба первого лица государства, замок наверняка уже кишит гостями и стражей. Не представляю, как можно умудриться выбраться отсюда незамеченными.

– Оставим объяснения на потом, – уклончиво отвечает он.

Это не устраивает меня. Может, настоящая Аделлея и слепо доверяла этому Элдрику, но я – нет. Пусть я и импульсивна, но далеко не дура. А сейчас на кону слишком многое – наши жизни. Не думаю, что попытку побега мне так просто простят… Так что я решительно качаю головой.

– Нет. Я хочу знать, как мы выберемся отсюда. Я не сделаю ни шага, пока ты не расскажешь, что задумал.

В темноте я слышу тяжелый вздох, а затем чувствую, как его руки снова находят мои и прижимают к его груди.

– Ты мне веришь, Лея? – его голос звучит почти умоляюще. – Веришь мне, как я верю тебе?

Вопрос застает врасплох. Верю ли я ему? Человеку, которого встретила десять минут назад? Единственное, что я знаю точно – сейчас он, возможно, моя единственная надежда выбраться из этого кошмара.

Но ответить я не успеваю, ведь дверь комнаты распахивается, и яркий свет из коридора врывается внутрь, буквально ослепляя нас.

В дверном проеме вырисовывается огромная фигура, от которой по спине пробегает холодок. Даже не видя лица, я чувствую исходящую от незнакомца властность и силу. А затем низкий, насмешливый голос прорезает звенящую тишину:

– А вот это очень зря, Улвин!

Глава 6. Виктория.

Массивная фигура делает два тяжелых шага в комнату. Свет из коридора очерчивает его силуэт, создавая зловещую тень, заполняющую почти все пространство. За ним следует еще один человек – не такой внушительный, но явно с военной выправкой.

Затем, словно по команде, в комнату врывается не меньше десяти стражников, а следом – слуги с фонарями, мгновенно разгоняющие тьму.

– Валериан Миллендорф… – сквозь зубы цедит Элдрик, и его рука на моем запястье сжимается сильнее.

Даже без этой подсказки я понимаю, кто перед нами. Всё в этом человеке говорит о власти. Его осанка, взгляд, даже то, как он стоит – широко расставив ноги, будто весь мир принадлежит ему. Он возвышается над всеми присутствующими, словно гора над равниной. Причем, как ментально, так и физически. Это не просто высокий мужчина – это настоящий великан. Или… неужели то, что я поначалу считала лишь изощренной фигурой речи, на самом деле – правда? Драконы в человеческом обличии – вот кто правит этим миром?

Да, с одной стороны это кажется абсурдом, но с другой… сейчас… мои жизненные устои трещат по швам.

За спиной владыки Офрейма я замечаю знакомое лицо – тот самый Каэлан, который, встав справа от императора, вызывающе скрещивает руки на груди. В его глазах читается странная смесь торжества и какой-то необъяснимой настороженности.

Принц Каэлан выглядит очень внушительно для обычного человека, но сравнение с братом он явно проигрывает. Будто бы тому на роду было написано править всеми.

– Хорошая работа, принцесса, – произносит Валериан, и его губы медленно растягиваются в улыбке, обнажая зубы, которые кажутся чуть острее, чем должны быть у человека.

Я судорожно втягиваю воздух, чувствуя, как пальцы Элдрика разжимаются, отпуская мои руки. Он делает почти незаметный шаг назад.

– Лея? – в его голосе недоверие, замешательство и что-то, отчего в груди словно ком встает.

Император смеется, и этот звук подобен скрежету льда по металлу – холодный, резкий, пронизывающий до самых костей.

– Думал, что любовь вечна и способна на всё, да, Улвин? – он небрежно кивает в сторону Элдрика, и стража мгновенно бросается вперед.

Тот пытается сопротивляться – вижу, как он уклоняется от первого удара, как искусно двигается, несмотря на окружение, как отшвыривает одного из стражников. Но их слишком много. Воины набрасываются на несчастного со всех сторон, выкручивают руки, бьют под колени, заставляя упасть.

– Прекратите! – кричу я, не в силах смотреть на это. – Остановитесь!

Меня никто не слушает, и удары продолжаются, пока мой сообщник не перестает сопротивляться, обмякнув в руках стражи.

– А еще думал, что умнее меня?! – Валериан подходит ближе, возвышаясь над поверженным противником. – Свадьба состоится не сегодня, идиот. Это была ловушка, чтобы наконец сцапать неуловимого Элдрика Улвина. Мы старались сделать всё очень натурально, иначе ты бы не повелся, верно? И моя невеста сыграла свою роль просто великолепно.

Что?! Я не ослышалась? Меня словно окатывает ледяной водой, чувствую, как кровь отливает от лица, а ноги будто прирастают к полу.

Император хмыкает, наслаждаясь моментом. А из груди Элдрика вырывается стон, полный такой боли, что сердце невольно сжимается.

– Ты лжешь! – выплевывает он вместе с кровью.

– Лгу? Зачем мне это? – отмахивается тот, хватая поверженного врага за подбородок, словно желая заглянуть ему прямо в глаза, насладиться его падением сполна.

А затем отступает и беззаботно продолжает, как будто они ведут обычную светскую беседу.

– Не кори себя, ваше жалкое сопротивление всё равно не просуществовало бы долго. Вон, даже принцесса поняла это, выбрав правильную сторону, верно, Аделлея?

Его взгляд – пронзительный, изучающий – останавливается на мне, и я чувствую, как внутри всё холодеет. Между нами словно протягивается невидимая нить, и я ощущаю его силу, его могущество. Он и правда не человек. Он что-то большее: древнее, опасное… ужасное… В то время, как сама я – лишь жалкая мошка в его тени.

Поворачиваюсь к Элдрику. На его лице такое страдание, что это бьёт под дых сильнее, чем любой физический удар. В его глазах – осознание предательства, неверие, разбитые надежды. Он пришёл за ней, рискуя всем. Он верил ей. Любил её…

Но неужели Аделлея действительно предала его? Неужели всё это время она была в сговоре с императором? Ради чего? Чтобы избежать участи, которой так боялась? Или за этим стоит что-то ещё?

Валериан приближается ко мне, и я едва могу дышать. Шок сковывает тело, мысли путаются. Он берёт мою руку – его ладонь горячая, почти обжигающая – и кладёт её на свою, словно мы уже муж и жена. Этот жест интимен и одновременно полон собственничества. Это не ласка – это клеймо.

Он кивает страже, и они уволакивают Элдрика прочь. Вижу, как его голова безвольно повисает, как ноги волочатся по полу. Кажется, что он сейчас абсолютно сокрушен. Причем вовсе не этим пленом, а вероломством единственной, кому он верил больше, чем кому-либо еще.

Я гляжу ему в след, и мое сердце невольно отдается в такт его боли. Да, не я предала его, но все же внутри меня словно растекается мерзкая ледяная жижа вины, и эту волну не унять, не остановить. Ведь сейчас я – Аделлея Дарт, и именно на меня смотрел тот ошарашенный взгляд испуганных голубых глаз.

Фигура Элдрика почти скрывается из вида, но, прежде чем стража и пленник успели повернуть за угол, император на секунду останавливает их, чтобы сказать последнее слово.

– Я говорил, что ты проиграешь, Улвин, – в голосе Валериана звучит холодное торжество. – И ты проиграл…

Глава 7. Виктория.

Когда дверь за стражей закрывается, император отпускает также и всех слуг, и в комнате становится тише, но напряжение не спадает.

Я всё ещё стою, скованная шоком, а моя рука всё ещё лежит на ладони Валериана.

– Добрый вечер, Аделлея, – говорит тот, наконец-то поворачиваясь ко мне. – Это платье тебе к лицу.

Его глаза – янтарные, с вертикальными зрачками – изучают моё лицо, и мне кажется, что он видит меня насквозь. Видит мою растерянность, мой страх, мою… неподлинность. От этого внутри все холодеет и сжимается от страха.

Этот холодный взгляд словно лезвие кинжала пронзает меня насквозь. Чувствую себя мышкой под прицелом огромного хищного кота. Ему не стоит никаких усилий переломить меня пополам, стереть меня в порошок или сделать что-то гораздо-гораздо более страшное.

Не удивительно, что бедняжка Аделлея пошла на сделку, наверное, она была просто в ужасе от той участи, которую приготовил для нее император. Не оправдываю ее, но и не осуждаю. Когда тебя загоняют в угол, начинаешь цепляться за любую возможность выжить.

– Что ж, принцесса, – говорит мужчина, отходя от меня.

Кажется, этот жест с тем, чтобы взять меня за руку, словно уже жену, был сделан исключительно ради Элдрика. Маленький спектакль для зрителя, который теперь пойман в клетку. Чрезвычайно безжалостно и бесчеловечно. Неужели императору было мало того унижения, что он уже нанес этому человеку? От осознания этого кровь стынет в жилах.

– Ты все-таки не послушалась меня. Скверно…

Не послушалась? Что это значит, о чем он? От волнения меня практически трясет. Руки, спрятанные в складках платья, мелко дрожат, и я боюсь, что он заметит эту дрожь. Пытаюсь сосредоточиться на дыхании – вдох, выдох, – но сердце колотится так, словно пытается выскочить из груди.

Однако Валериан неожиданно переводит свое внимание на брата, который единственный, кроме нас, остался в комнате.