Tony Sart – Нечисть. Лиходей. Книга 1 (страница 24)
– А этот что здесь делает? – раздалось сверху. Неугомонный Горын брякнул во весь голос, будто не понимая, что мы в схроне. Да нарочно он, что ли?
Впрочем, я полностью разделял недоумение черепа. Откуда здесь, в Пограничье, было взяться такому знатному молодцу? При оружии.
Живому…
Незнакомец вздрогнул, услышав Горына, и, резко крутнувшись, повернулся к нам. Я невольно отметил повадку мужчины. Воин.
Мне даже не удалось понять, в какой момент дорогая, с травленой по лезвию вязью сабля покинула ножны. Только теперь она была направлена острием на нас. Надо сказать, вполне себе боевым острием. Простым, булатным.
Понимая, что продолжать таиться за поваленными корнями смысла нет, я медленно вышел из своего укрытия. Поднял руки, стараясь показать, что я не опасен.
Юноша – теперь я мог разглядеть его, – хмуря густые черные брови, не спускал с меня глаз. На его смуглом скуластом лице читалась решимость, свойственная той породе людей, что с младых ногтей привыкли получать что хотят и ни за что не нести ответа. Узкие губы его разжались, встопорщив жидкие усики:
– Кто таков? Тебя послал князь Жировит? Следишь за мной?
Он говорил кратко, отрывисто, бросая каркающие фразы. Голос у чужеземца (теперь я был в этом уверен) оказался низким, неподходящим его возрасту. Понимая, что мне нужно как можно скорее урезонить пылкого юношу, я мягко ответил:
– Добра тебе, путник. Звать меня Неждан, ведун я. Бреду сквозь эти края в поисках таинственного да невиданного. – Я решил, что нет нужды открывать каждому встречному истинных причин своих странствий, а потому ограничился общими фразами. – Услышал шум, вот и решил проверить, не нужна ли помощь, дабы не оставить в беде нуждающегося. Как и подобает любому доброму страннику.
Молодой воин несколько успокоился. Но саблю не опустил.
– Мне помощь не нужна, – с гонором выпятил он грудь колесом. – Ведун? Это как магуш [10]? Чародей?
Я слегка улыбнулся – как можно дружелюбнее.
– Нет. Колдовства я не творю. Я наговорник нечисти.
Черные глаза юноши недобро сощурились.
– Не колдун, говоришь? А мертвую голову на посохе носишь!
Еще не закончил он фразу, а я уже с обреченностью понимал, что Горын не спустит незнакомцу такого. И был прав. Череп засверкал глазищами, заклацал в гневе челюстью и разразился:
– Это кого ты, царская твоя морда, назвал мертвой головой? Посмотрите, какой важный птах, разоделся как на сваты и думает, что можно честных, добрых людей оскорблять! Да я тебе…
Я с ужасом смотрел, как побледневший царевич (а ведь и правда царевич, что ж я сразу не сообразил?) пятится назад, не сводя глаз с продолжавшего вопить Горына, как его рука тянется к булаве. И быть беде, если что-то срочно не предпринять.
– Малик, джинн, – шипел юноша, на ощупь силясь вытащить застрявшее в петле оружие.
Понимая, что теперь никакие увещевания не помогут, я что есть мочи закричал. Да так, что в горле разом запершило.
– Молчать! – В немом безмолвии Пограничья мой крик вдруг показался таким сильным, мощным, страшным, что и царевич, и даже Горын разом притихли.
Воспользовавшись этим, я продолжил уже спокойнее:
– Добрый человек, я не злой колдун. Ведуны ходят по миру, чтобы помогать всем, кому то потребно. Ты, я смотрю, не из здешних краев, раз мое очелье тебе ни о чем не говорит. – Я жестом указал на себя, дабы уточнить, что я имею в виду узкую ленту, охватившую вкруг мою голову. – То, что тебе показался странным мой спутник, твоя правда, но он мой верный друг и помощник.
Все еще бледный, юноша переводил взгляд с меня на Горына. Вслед за взглядом переводилась и сабля. Но теперь он хотя бы не пытался высвободить булаву, чтобы метнуть ее в меня.
– Видел я одного ведуна, – чуть поразмыслив, сказал он. – С такой же повязкой. При палатах князя Жировита. За столами со всеми сиживал, при всех беседах присутствовал, а чем занимался, чем жил, я так и не понял.
– Приютил, видать, твоего собрата князек. На казенное довольствие посадил, хорошую судьбу гадать, – с ерничаньем прошептал мне череп, но я лишь отмахнулся.
– Много где наш брат ходит, может, и при князе остался, – пожал плечами я. Но тут же спохватился. Мы тут посреди Пограничья разговоры разговариваем, а ведь юнец мог заплутать, каким-то чудом дивным выпасть через край. Мало ли. – Скажи мне, добрый молодец, как величать тебя и что ты забыл в этих местах? Должен я тебя предупредить, что недобро здесь, не стоит блуждать среди серых лесов. Может, вывести тебя до тропок хоженых?
Горын после последних моих слов тихо зашипел, что нечего ради какого-то сопляка возиться и время терять, да и мне не раз плюнуть взад-вперед шагать по Пограничью. Но я понимал, что не прощу себе, если оставлю молодого зазнайку в беде. Коль по глупости или по воле судьбы выпал он за край, то не помочь было б злодейством.
Молодчик презрительно хмыкнул, сжал губы в полоску, увел уголки рта вниз.
– Я Бахтияр, младший сын царя Алима Солнцеподобного, правителя богатейших земель от бескрайних барханов Салимы и до крутых отрогов Саф-их-Ма. Лучший из достойнейших. – Он с гордостью затараторил скороговорку своего именования, ловко вкинув саблю в ножны. Дескать, негоже представляться с обнаженным оружием. – И скажу еще раз, хотя не привык повторять, назойливейший из ведунов, что мне не нужна помощь!
– Младший, – просвистел с посоха череп. – Значит, дурак.
На мой гневно брошенный взгляд он невинно блеснул огоньками глаз. Мол, а я что, я ничего – так заведено, в любой сказке так.
Понимая, что упрямого юношу никак не образумить, я вновь пожал плечами и прикинулся, что мне дела нет до тайн собеседника.
– Ладно, царевич Бахтияр. – Я начал проверять свою поклажу, будто собирался продолжать путь. – Дело твое, раз уж ты забрался в такую даль от своих владений, да еще и без лошади. Поди, пять пар таких же замечательных сапог стоптал.
– Была лошадь, – вдруг вздохнул царевич, на короткий миг превратившись в расстроенного мальчишку. – Дал мне князь кобылу. Да только дурная она оказалась. Я как овраг переехал, тот, про который ведун княжий как раз говорил, так лошадь меня сбросила и понесла. Только ее и видел. Со всем моим добром, с щитом, копьем отцовским.
Мне стало казаться, что он вот-вот шмыгнет и в расстройстве утрет нос рукавом своего замечательного алого кафтана. Но нет, царские повадки быстро взяли верх.
– И теперь второй день тут плутаю. Крепеж вот на броне лопнул, пытался починить как-то. Да только где там! – Он зло кивнул в сторону так и продолжавшего валяться на стволе дерева доспеха. – Без слуг не с руки. А князь говорит, одному ехать надо. Гад старый!
Я участливо покивал, понимая, что царевичу стало невмоготу выговориться. И, будто бы раздумав уходить, я присел прямо на землю, возле кривых корней черной сосны.
Сидел молчал. Ждал продолжения.
То ли сказались плутания по Пограничью в последние дни, то ли много других бед выпало на долю юноши, да только его прорвало.