Tony Flame – В поисках четверки (страница 7)

Огромное тело, покрытое густой, пушистой шерстью, как у орангутана или павиана, но его голова напоминала ящера, большого варана, со сверкающими зубами, рогами на лбу и круглыми глазами, исполненными злобы и жажды крови. Тело изогнутое и мускулистое, со странной, кривой формой хвоста, который напоминал деформированный конец переломанной кости.

Оно стояло на тонких, но невероятно прочных ногах у самой границы воды. Его внешний вид и запах вызывали отвращение. Смесь гнилой рыбы и разложившейся не первой свежести плоти, вперемешку с запахом прошлогодней гнилой капусты. Оно то возникало, то как будто испарялось. При каждом его шаге несмотря на огромное тело, оно практически не оставляло за собой следы, лишь тонкий слой пены.

Тварь была такой одной в отличии от змееподобных, и как будто руководила ими, имела разум. Она продолжало ходить вдоль берега, но не решалась выйти на сушу, будто бы для нее это нечто опасное и смертельное, из-за чего тварь оставалась у прибрежной линии, стоя словно в луже из гнили и крови.

– Поднимаемся и идем! – крикнул Плашмя Навзнич. – Не время валяться, нужно пройти как можно дальше вперед.

– Но почему же они не решаются напасть? – задал вопрос Распредвал.

– Вероятно они сдержанны силой, которой питает их топь. А змееподобные к тому же не так проворны на суше, да и сама земная твердь им претит. Но что будет с заходом солнца нам не ведомо. Потому давайте продвинемся как можно дальше к югу – не думаю, что они будут преследовать нас.

– Давайте двигаться быстро, – предложил Плашмя, чувствуя, как в воздухе сгущается что-то угрожающее. – Нам нужно пройти ещё немного, пока не уйдем далеко вглубь. Этот мир не терпит слабых. Слышите? Идите! Идите прямо!

Распредвал подхватил его слова. Он знал, что любое замедление, любая ошибка могут стоить им жизни. Стоял вопрос не только о выживании, но и о том, как долго они смогут продержаться в этом аду, среди грязи и чудовищ, ожидающих своих жертв.

Звуки усиливались с каждым шагом. Вроде бы только что они находились на краю, но теперь их окружала совершенно иная атмосфера. Чудовище за ними не следовало, но этот вопрос «почему» преследовал его, как палач. Отчаянная, сжимающая душу тишина – вот, что они ощущали в этой топи. Несколько долгих часов они продвигались, следуя за Плашмей, пока, наконец, не остановились у небольшого холма, поросшего густой, влажной травой.

Они посмотрели на крутой склон, и несмотря на трудности, начали подниматься. Мокрые камни и скользкая трава под ногами были серьезным препятствием. Несколько раз они едва не сорвались, но каждый раз, почувствовав поддержку товарищей, снова находили опору и продолжали путь.

На линии горизонта показался силуэт одиноко стоящей башни. Отряд чувствовал, как их силы убывают, но также ощущали, что она – нечто большее, чем просто сооружение. Она словно тянула их к себе, как магниты, не давая ни расслабиться, ни усомниться в своей цели. Откуда-то из глубины их сознания пришло чувство, что этот путь был предначертан, что они не могли не прийти сюда.

Поле впереди было затянуто легким туманом, и сам контур башни теперь скрывался за ним, создавая ощущение неестественности. Казалось, они достигли конца мира, и впереди их ждало нечто иное, по-настоящему странное и опасное.

– Мы почти там, – проговорил Карданвал, голос дрожал, будто он сам отказывался верить в происходящее.

– Да, – ответил Плашмя. – Но имейте в виду, что это не будет просто… Мы не знаем, что нас ждёт, и я не уверен, что нам удастся вернуться живыми.

Отряд, несмотря на страх и сомнения, двигался вперед. И хотя их путь теперь стал прямым, а башня приближалась, ощущение тревоги и предчувствия не покидало. Нечто было не так. Нечто ждало их в этой башне.

Свет закатного солнца окрашивал поля в багрово-оранжевые оттенки, и воздух, пропитанный ароматами свежей травы и легкой горечью, казался почти нереальным. Все было так, как должно быть в последнем часе, когда перед лицом неизведанного каждый человек ощущает на себе тяжесть выбора. Каждый шаг был значим, и каждый взгляд в сторону башни наполнял их сердца тревогой, предчувствием мрака, и веры в общее дело.

Плашмя Навзнич стоял в центре группы, фигура в черных доспехах, на которых отблески заката казались почти мистическими, выглядела величественно и неоспоримо. Он сделал паузу, как бы ожидая, что слова, которые стоит произнести, отзовутся в сердцах соратников и помогут им преодолеть последний рубеж.

Приблизившись к башне, странное чувство надвигающейся опасности охватило всех, заставляя сердца биться быстрее. Стены, гладкие и ровные, казались настолько твердыми и холодными, что в их отражениях было видно небо, но только оно было искажено, как если бы сама реальность вокруг башни стала бы искривляться.

Плашмя Навзнич оглядел своих воинов, увидев, как их лица немного побледнели, но глаза оставались непоколебимыми.

– Мы не ищем объяснений! – воскликнул он. – Мы ищем ответы!

Отряд подошел ко входу, скрытому за плотной растительностью. И хотя ни один из них не сделал шаг вперед, каждый почувствовал, как нечто неведомое, мощное скрывается впереди, в этих стенах. Будто за ними суждено захлопнуться древней ловушке, не имеющую конца. Но путь назад был невозможен.

За чередой высоких, идеально ровных камней, появилась тень – идущая откуда-то изнутри, или из пространства вокруг башни. Застыв на мгновение, Плашмя Навзнич оглянувшись на своих товарищей, схватился за меч.

– Вперед! – крикнул он. – Это наш путь! Это наш долг!

И в тот момент, как они ступили в тень башни, небо потемнело, и вся земная твердь, казалось, затрепетала в ответ на их шаги.

Мир вокруг исчез, поглощенный ярким светом, который был всем и ничем одновременно. Для Распредвала не существовало ни времени, ни пространства – только ослепляющая белая молния, что разрушала его восприятие, лишая возможности думать или действовать. Свет пронзил все его тело, проникая в само естество, и в этот момент казалось, что он стал частью чего-то гораздо большего, чем просто человек.

Его мысли распадались на клочья, и единственным, что он мог бы чувствовать, была сила, пронизывающая его до самых костей. Все, что было ему знакомо, казалось чуждым и искаженным. Страх исчез, уступив место абсолютной реальности этого света, его вихря, этого безумия, в котором они оказались.

Плашмя Навзнич, как и Коленвал, упали на землю, их тела утонули в этой буре, словно они стали частью поля, часть той самой энергии, что излучала башня. Распредвал, хотя и ощущал себя на грани гибели, не мог оторвать взгляда от этого невероятного столба света, который пронзал небо и землю, сжигая всё на своём пути.

Казалось, пространство вокруг него начало искажаться, сам воздух преломлялся, и через тот бескрайний свет, который окружал его, он почувствовал, как к нему приближается нечто – не физическое, а скорее сущностное, как сама суть того, что он искал всю свою жизнь. Это было как встреча с Богом, только этот Бог был не тем, кого он знал, а чем-то более древним, неописуемым и мощным, бесплотным, сливаясь с ним, и казалось, что он с ним единое целое.

В тот момент, разум и тело находились на грани исчезновения, перед глазами мелькнула картина: высокий, невообразимо старый человек в тени башни, стоящий в тени света, скрытого за колоссальными излучениями.

Его глаза пусты, не отражают ничего человеческого, но в их глубине скрывается невообразимо мощное – источник жизни и начала Вселенных. Здесь не было места для старых догм и верований. Здесь была реальность, в которой всё перемешано и переплетено. Свет поглотила тьма, и тишина наполнила мир…

Ураганный ветер оглушительно ревел, разбрасывая землю вокруг башни, хватая с собой камни, дробя траву. Молнии, хаотично появляясь били в разные стороны от столба лилового света, а затем снова поглощались им.

«Ибалай…», – едва слышно произнес Распредвал, и тело беззвучно упало на мягкую и мокрую от росы вечернюю траву, как старый мешок, набитый промокшим сеном.

Глава 2

Он проснулся, ощущая, как холодный пот липнет к коже. В зеркале напротив отражалось чужое лицо – измождённое, с темными кругами под глазами, словно из другого мира. Он провёл рукой по щетине, но отражение словно застыло, как в треснувшем стекле. Сигареты в кармане, мятые и влажные, были единственным, что казалось реальным. Райен подарил ему эту пачку, ухмыляясь: «Когда мир свихнулся, они тебя спасут». Тогда это звучало как шутка.

– Что за дерьмо? – пробормотал Даррен, достав сигарету. Руки дрожали, спичка не загоралась. Дым, наконец, заполнил лёгкие, но лишь усилил давление в висках. Он попытался вспомнить вчера – тёплый вечер с Райеном, их болтовня о Майами, смех над его безумными планами, – но мысли путались, как в пустом холодильнике, который он открыл в поисках воды.

Даррен схватил телефон, но сеть не коннектилась. Экран загорелся: 7 июня 2473 года. Сердце заколотилось, дыхание сбилось. Снег за окном? В июне? Он сжал телефон, но дата не исчезала. Вчерашний день растворялся, как мираж. Как это возможно? Он был уверен, что всё было иначе – другой день, другое время.

Он подошёл к окну. Ветер нёс сырость, молния сверкнула на горизонте, оставляя зловещий отсвет. Мир казался знакомым, но чужим, как отражение в кривом зеркале. Даррен сжал зажигалку в кармане, чувствуя, как тревога сдавливает грудь. Кто-то будто следил за ним, шепча ложь в его разум.