Tony Flame – В поисках четверки (страница 5)

Распредвал принял протянутый ему в руки пергамент, развернул и принялся читать сводку от его братьев по ордену:

«Мертвое небо цвета пепла, затянутое, казалось бы, вечными и не исчезающими серыми облаками. Солнце тут редкий гость – выжженная земля, пронизанная пеплом. Тут нет ни воды, ни животных и лишь редкие сорные растения встречаются иногда. Развалины города, затопленные в зыбко-сером сумраке, словно целый мир в одно мгновение превратился в пепел, неся с собой лишь боль, страдания, смерть и разрушения. Вглядываясь в картину разрушения, сложно представить и осознать, что когда-то здесь существовала обычная жизнь. Теперь былой город обезображен страшной катастрофой. Разрушенные здания тянулись до небес, словно могилы, остатки обычной жизни, которую уже никогда не увидеть. Расплавленное некогда застывшее железо и обугленные кости, застывшие в последнем крике разрушения – вот что бросалось в глаза. Стоящие в развалинах сооружения, мощные некогда, застывшие в безвременье на фоне багрового, кроваво-красного заката, как раны напоминали об ужасных моментах прошлого, будучи везде. Раны города, в котором не осталось живых никого. Всё утонуло в океане крови и разрушения. Теперь это был тот мир, которого уже не существовало…»

– Это больно и ужасно! – воскликнул Распредвал окончив чтение. – Зачем Вы показали мне это и к чему ведете? – спросил он магистра.

– Я лишь подготавливал тебя к тому, чтобы озвучить главное, до чего я смог догадаться – Эрон Дон не из нашего Мира, как и эти строения на юге. Но ответ видимо лежит в той стороне. Та крепость откуда он родом, или что там есть у Южного моря теперь вовсе непонятно, скрывает как его происхождение, так и этих мерзких тварей. В любом случае ответы искать только нам.

– Но как? Что? Вы ориентируетесь на записки, по вашим же словам умалишенных людей и строите догадки. Откуда Вам это знать? Как можно строить такие предположения.

– Я не знаю наверняка, да ты абсолютно прав. Но опыт и знания, приобретенные мною годами, заставляют строить такие версии. Посуди сам – дальше Южных топей веками никто не заходил, не говоря о том, чтобы пересечь их. А тут стало хоть что-то известно. Пусть это и ломает наше представление о Мире, но почему оно не может иметь место быть? В конечном итоге: мы либо хоть что-то попытаемся, либо эти твари низвергнут всех нас в могилу, да еще станцуют на наших костях.

– Простите, если я вдруг в чем-то показался вам резок. Вы самый мудрый из нас и имеете колоссальный опыт, потому стоило бы мне довериться и не сомневаться в ваших словах, но столь большой поток новой информации сложен для усвоения, еще только вчера вернувшегося падавана Ордена.

– Я и в молодости страдал многословием, а к преклонным летам и вовсе стал нудным и скучным. Уж простите старика. Если все мои теории верны, то дойдя до прародины или места откуда к нам явился Эрон Дон, мы уничтожим Древнее зло, или хотя бы попытаемся его вновь запечатать. Терять нам теперь особо то и нечего. Смекаешь?

– Моя жизнь – это служение нашему верному и праведному делу! Вы как никто это знаете. Скажите, что делать мне и я выполню предстоящие мне задачи.

– Мне льстит твоя самоотдача, – улыбнулся Плашмя Навзнич. – План очень прост до неприличия. Завтра на рассвете мы небольшим отрядом выходим на юг: во-первых, так мы останемся до последнего незамеченными, ибо чует мое сердце у демонов имеются глаза и уши везде, во-вторых, мы не создадим панику среди горожан. Потому пойдем в составе, во главе со мной: ты, я, Карданвал и Коленвал. Так что советую тебе больше вопросов не задавать, а переварить то что уже есть, а пока спуститься вниз и подготовиться к исходу.

– Могу ли я попрощаться с Омывайкой? Ибо она близка мне как никто другая, моя праведная сестра, а сердце говорит, что мы можем не вернуться в Мир живых

– Мы выходим на рассвете, – повторил он. – Все подготовлено. Мы идем туда, где, возможно, скрывается ответ. А ты, сын мой, будь готов. Прежде чем покинешь этот дом, попрощайся с Омывайкой, как ты просил. Но помни: ничем не выдавай нас. Не дай этой темной силы почуять наши шаги раньше времени.

Распредвал кивнул, его сердце тяжело забилось, когда он подумал о сестре, о той, кто была для него не просто союзником, а родной душой, с которой он прошел через огонь и воду. Омывайка была важна для него, и, хотя по законам ордена он знал, что не должен позволить себе привязанность, эта женщина стала исключением.

Поющие птицы и раскаленные лучи утреннего солнца наполнили комнату, и его мысли на мгновение унесло вдаль – туда, где у них была совместная борьба и заботы, и где они все были только людьми, не избранными, не высокими жрецами, а просто людьми, которые пытались спасти мир, не понимая, что именно уничтожает его.

Он подогнал ремни на доспехах, забрал меч и спустился вниз. На пороге комнаты он остановился, услышав шорох ткани – это была Омывайка. Она стояла у окна, с её плеча спадала накидка, и волосы, словно туман, витали в утреннем свете.

– Ты уходишь? – её голос был тихим, почти неуловимым, как бы сдерживающим осознанием чего-то неизбежного.

Он подошел и, не произнося ни слова, положил руку ей на плечо. В их взгляде было понимание – они оба знали, что их пути могут больше никогда не пересечься.

«– Прощай, сестра», – сказал он тихо, но твердо.

Омывайка только кивнула, и губы чуть дрогнули в еле заметной улыбке. Это была не прощальная, а скорее благословляющая улыбка, как у старого друга, который знает цену судьбе.

Когда Распредвал вышел из помещения и присоединился к остальным членам отряда, они уже стояли на рассвете, готовые к тому, что их ждало впереди. Солнце освещало пустынный мир, поглощенный багровыми оттенками. Тень надвигающегося пути растягивалась, и никто не знал, что ждет их в туманной дали.

И так, они пошли – не зная, что за горизонтом уже скрывается ответ, который мог бы все изменить.

Они продолжали путь вперед, тщательно выбирая каждый шаг, готовые преодолеть все препятствия, чтобы достигнуть цели и вернуться домой целыми и невредимыми. Вот уже третьи сутки они петляли промеж, казалось, бесконечных холмов и вот наконец то они увидели то странное здание, о каком писали вернувшиеся с юга.

Над холмами возвышалась маленькая постройка, сложенная из красного кирпича. Когда-то ее белоснежные стены украшали небольшие окна и высокие крыши, но теперь она была осторожно одета в пыль и разрушения. Большой купол на вершине с крестом, был весьма ветхим, и казалось, что он вот-вот упадет и на его поверхности выросли мощные деревья, будто самая природа охотно захотела занять свое место внутри величественной много веков назад постройки.

Окна были разбиты, а те, которые остались, смутно видны через слой толстой грязи и пыли. В дальнем углу изображения неизвестных божеств были повержены на пол, и кустарник явно прорвался сквозь опустошенную землю. Вместо них, те кто надругался над этим храмом, навели мельничные жернова, чтобы наполнить место скверной нарушив святость того, что было забыто и оставлено в забвении.

Молча, они стояли, глядя на разрушенную постройку. В этих стенах скрывалась сила, давно забытая, но все еще живущая в трещинах камня и песке, под серым слоем времени. Воздух вокруг пропитан зловонием разложения, но ощущалась тень чего-то древнего и могущественного, что не могли стереть годы, войны и разорение.

– Это место… оно дышит, – прошептал Карданвал, словно разговаривая с самим собой, его взгляд был прикован к руинам, как у человека, что чувствует присутствие невидимого.

Распредвал кивнул. Он тоже чувствовал это: что-то незримое, пронзающее его душу. Не зря оно дожило до этих дней, пройдя через десятки, а то и тысячи лет разрушений.

– Нам нужно войти, – произнес Плашмя Навзнич, разрывая молчание и отрывая взгляд от храма, обращаясь к своим спутникам. Голос полный решимости. – Не можем вернуться назад, не исследовав этого места. Вопросы о том, что здесь произошло, будут мучить нас, если мы не разгадаем их.

Подойдя ближе, можно было рассмотреть сводчатые двери, огромные, покосившиеся, с поверженными косяками, через которые когда-то проникала светлая энергия, возможно, пробуждая самых старых богов. Теперь же царила лишь темнота и забвение. Место, где когда-то раздавались молитвы и клятвы, стало святилищем для отчаяния и покаяния.

– Как будто сами стены молчат о своей боли, – произнес Коленвал, его глаза скользнули по трещинам и обломкам, оставленным, как память о прошлом, которое никто уже не вспомнит.

Внутри царила темнота, только редкие лучи света пробивались сквозь щели в потолке, освещая старые фрески на стенах, которые едва угадывались. На одной из них было изображение, странное и искаженное, фигуры, которые казались полубогами, полу-демонами, в танце ужаса, окружённые забвением.

Плашмя Навзнич сидел, погружённый в свои мысли, глядя на костёр в голове снова и снова вертелись обрывки разговоров о странных руинах. Он знал, что ответы, которые они искали, не будут простыми.

Распредвал взглянул на Магистра и выдержав небольшую паузу задал вопрос:

– Многоуважаемый Магистр, известно ли Вам происхождение и предназначение тех странных руин, что мы видели по пути? Мы ведь даже толком их не осмотрели.