Томоюки Сираи – Бог в запертой комнате (страница 4)

– Но есть свидетельство постояльца, который слышал, как что-то упало в воду. Вы хотите сказать, что это были слуховые галлюцинации? – Когота брызгал слюной от возмущения.

Ририко с невозмутимым видом свесилась из окна, выходящего во внутренний двор.

– Вон там находится маленький пруд с гордым названием «Божественное озеро». Уважаемый постоялец, вероятно, услышал всплеск воды от падения предмета в этот пруд.

– Вы хотите сказать, что Ёкоябу-сан выбросил револьвер в пруд? Хотя море было у него под носом?

– Тогда все теряет смысл, не правда ли? Значит, преступник – это не Ёкоябу-сан и револьвер в пруд он не выбрасывал. Ваша версия, Оотоя-сан, в корне неверна.

– А вы, Аримори-сан, знаете, кто преступник?

– Его имя и происхождение мне неизвестны. Но у преступника по кличке Марухати были определенные физические особенности. Если собрать информацию, опираясь на эти данные, то мы сможем понять, кто он и откуда.

Внезапно Ририко выхватила фотографии из моих рук.

– Как вы, Оотоя-сан, верно заметили, с трупа Ёкоябу-сан сняли верхнюю одежду. Преступник унес ее с собой, поскольку на ней оставались некие следы. Но сам Ёкоябу-сан этого не делал. Он прожил в этом флигеле несколько дней, так что наверняка выбросил бы куртку не в пруд, а в море.

Ририко по очереди посмотрела на меня и на Коготу и продолжила:

– Задвижка этого окна спрятана в углублении рамы, поэтому на первый взгляд оно кажется запертым наглухо. Думаю, преступник ранее в этом флигеле не бывал и не знал, что окно открывается. Можно предположить, что, когда он покидал гостевой дом, ему пришлось взять одежду с собой. Однако забраться на глинобитную ограду с одеждой в руках или держа ее под мышкой – дело не из легких. Есть только один способ покинуть территорию, не выронив одежду из рук. Преступник надел ее на себя.

– Ого?! – Когота раскрыл рот от удивления. – Речь идет о подростке-бродяге?

– Да. Мужчина, которого застрелили на тропинке, был одет в куртку не по размеру. Он и есть Марухати. Это всего лишь догадка, но я предполагаю, что во время выстрела в Ёкоябу-сан преступник, по всей вероятности, прикусил себя язык. И когда он наклонился, чтобы удостовериться в смерти детектива, капли крови из его рта упали на куртку убитого. Поэтому ему и пришлось забрать куртку с собой.

Ририко подняла вверх фотографию трупа, обнаруженного на тропинке. Из перекошенного рта убитого текла кровь.

– Так кто же тогда убил Марухати?

– Конечно, сам Ёкоябу-сан. Марухати оставил револьвер в номере и вышел из гостевого дома. Он намеревался выдать произошедшее за самоубийство, а если повезет, то и выставить детектива серийным убийцей Марухати. Но Ёкоябу-сан находился в сознании. Собрав последние силы, он добрался до двери номера и закрыл ее на ключ, чтоб преступник не смог вернуться назад. Затем вернулся в номер – набрать номер телефона хозяина, – но тут заметил в окно идущего по тропинке Марухати. Ёкоябу-сан открыл окно и застрелил его.

Странная версия. Неувязочка получается…

– И тут до Ёкоябу-сана дошло. Если он умрет с револьвером в руках, то могут узнать, что он убийца Марухати. То есть он попадет в расставленную преступником ловушку. Тогда он бросает револьвер в направлении лежащего на тропинке человека, чтобы дать понять, что тот-то и есть Марухати. Но силы оставляют его, и револьвер падает во внутренний двор. Бултых! – оружие с громким всплеском тонет в пруду. Уже теряя сознание, Ёкоябу-сан закрывает окно, чтобы скрыть, что это он стрелял в Марухати, и вскоре испускает дух.

– Так он по возрасту не подходит, – заметил я нарочито строгим голосом.

Брови Ририко взметнулись вверх.

– Десять лет назад Марухати был подростком. Сейчас ему должно быть хорошо за двадцать.

– Вы абсолютно правы. Мужчина, чей труп нашли на тропинке, внешне напоминает подростка. Но это не подросток. Я уже упоминала об особенностях физического облика Марухати; так вот, речь шла именно об этом.

– Не говори глупостей! – Я вырвал фотографию из рук Ририко. – Говоришь, не подросток? Как ни крути, у парня еще молоко на губах не обсохло!

– Десять лет назад, когда произошла серия убийств с применением огнестрельного оружия, полиция вначале предположила, что за ними стоит преступник-рецидивист или член мафии лет 30–40 от роду. Принято считать, что полиция ошиблась из-за невероятной виртуозности преступника, но на самом деле они попали прямо в цель.

Ририко с легкой грустью в глазах посмотрела на тело лежащего внизу на тропинке мужчины и добавила:

– Марухати страдал заболеванием, при котором человек не может выглядеть взрослым.

4

Поздно ночью я вернулся в агентство, и сразу же, как подорванный, зазвонил телефон. В трубке раздался несколько смущенный голос Коготы:

– Результат осмотра тела судмедэкспертом показал, что убитый – взрослый мужчина, страдающий синдромом Добби[8] – генетическим нарушением обмена веществ; именно поэтому внешне он был похож на ребенка.

Выходит, версия Ририко подтвердилась.

– Эксперт сказал, что это очень редкое заболевание, в Японии им страдает один из пятидесяти – шестидесяти тысяч человек. В других развитых странах таких больных, похоже, больше.

Кто бы мог подумать, что невиданный доселе серийный убийца, ввергший в ужас всю Японию, волей случая окажется носителем такого редкого синдрома?

– Спасибо, что сообщил, – поблагодарил я и повесил трубку.

Невыносимо хотелось выпить. Я потянул ручку холодильника, чтобы достать банку пива, но тут вспомнил, что полетел компрессор. И вот новая неприятность: дверь открылась, и в комнату вошла та, с кем мне хотелось встретиться меньше всего.

– Славно сегодня потрудились. – С этими словами Ририко сняла рюкзак и спрятала покалеченный фотоаппарат в шкафчик.

– Что, тоже выпить захотела?

Ведь специально распрощался с ней еще на вокзале в Сэндае: совсем не хотелось сидеть на соседних местах в экспрессе.

Ририко села на диван и, помолчав несколько секунд, будто подыскивая слова, произнесла:

– Оотоя-сан, вам стоит быть более осмотрительным.

Ну вот, дожили, она уже начала поучать собственного работодателя.

– Если бы я не указала на вашу ошибку, имя Ёкоябу-сан было бы запятнано обвинением в убийстве.

– Не преувеличивай. Полиция все равно уточняет и проверяет все факты.

– Предвзятое отношение может привести к ошибке в расследовании.

– Сейчас эпоха массового производства. Поэтому чем больше версий, тем лучше. В конце концов, можно выбрать ту, которая больше нравится, – попытался отшутиться я, но Ририко продолжала настаивать на своем.

– Вы должны осознать, что детектив сам может стать преступником, – сказала она и продолжила: – У нас с вами нет полицейских полномочий. Но, сотрудничая с полицией, мы можем влиять на ход полицейского расследования. Стоит отнестись к этому чуть с большей ответственностью.

– Ну, извини. Я никогда не хотел быть таким детективом.

– Но раз уж стали, то такие отговорки не пройдут.

Аргумент, конечно, правильный. Я проглотил теплое пиво и, пытаясь скрыть свое раздражение, спросил:

– Ты специально пришла, чтобы все это высказать?

– Нет, у меня есть для вас сообщение. – Ририко с шумом выдохнула воздух. – Завтра я отправляюсь в Нью-Йорк.

Говорит другим, что надо быть осмотрительнее, а сама-то.

Ририко работает в «Детективном агентстве Такаси Оотои» неполный день. Официально она числится помощницей Оотои, а на деле это самый талантливый детектив среди его сотрудников и к тому же студентка кафедры религиоведения филологического факультета Токийского государственного университета.

– И зачем тебе ехать в Америку? Будешь искать своего пропавшего младшего брата?

Ририко несколько замешкалась с ответом, как будто подбирая нужные слова, а затем произнесла нечто, не вполне доступное моему пониманию:

– Поеду в Колумбийский университет на ежегодную конференцию Американского религиоведческого общества.

– За границу, значит? Завидую.

– Я еду туда не развлекаться. Шестого числа вернусь в Японию. Думаю, седьмого уже смогу выйти на работу.

– Я смотрю, Токийский университет процветает.

– Если бы. Университет денег не выделил, еду за свой счет. Ах да. – Звякнув висевшими на запястье четками, Ририко вытащила из рюкзака помятый пакет. – Я тут изредка захожу в один букинистический магазинчик на Дзинбочо, и вчера мне его хозяин уступил по дешевке редкое издание.

Из пакета появилась роскошная книга в суперобложке. На вид старая и дорогая, пожелтевшие страницы, похоже, сделаны из парафинированной бумаги. На обложке изображен загадочный мужчина в мягкой шляпе и темных очках.

– Это первое издание «Учебника детектива». С автографом самого Кунио Кувако[9].

Открыв обложку, я увидел на форзаце корявые иероглифы: «Кунио Кувако».

– Редко встретишь такое прекрасное издание, да еще с автографом. Мне оно досталось за девять тысяч иен[10]. Возьмите себе за десятку!

Я с трудом сдержал улыбку:

– И где ты это купила?