Томоюки Сираи – Бог в запертой комнате (страница 5)

– Сейчас покажу. – Ририко достал из пакета карточку магазина. – Вот: книжный магазин «Исино».

– Это подделка.

– Что?!

– Кунио Кувако подписывал книги скорописью. Я в детстве сам видел.

– Но хозяин магазина уверял, что это подлинник.

– Он тебя надул. С какой стати Кунио Кувако будет подписываться как детсадовец?

Ририко взглянула на автограф и издала глухой стон.

Конечно, в преступлениях она гениально разбирается, поэтому иногда забываешь, что перед тобой просто наивная юная студентка. Я испытал некоторое облегчение.

– Дать тебе, что ли, за нее сто иен? А, она же с каракулями – тогда восемьдесят.

– Благодарю вас. Я сама с ним разберусь, когда вернусь из Нью-Йорка, – сказала она как заправский член якудза и спрятала книгу в рюкзак.

Букинист полагал, что заработал легкие деньги на глупой девчонке, а сам случайно вытянул несчастливый жребий. С Ририко мошенничество даром не пройдет. Ему наверняка придется заплатить за это гигантскую цену, как когда-то синтоистской[11] секте Маруути, которая была вынуждена объявить о самороспуске.

Вот о чем я тогда подумал.

– Ты только не перестарайся с ним из-за своих девяти тысяч.

О том, что его предостережение не пригодится, Оотоя узнает уже через неделю.

Ририко как уехала в Нью-Йорк, так внезапно там и исчезла.

Завязка

1

В детстве у меня не было Санты.

И вовсе не по тому, что я был развит не по годам и сразу интуитивно понял, что это обман, или просто не воспылал интересом к заморскому обычаю. Да и родители мои не были ортодоксами. Я посто не подозревал о существовании такого роскошного праздника, как Рождество.

Впервые о существовании этого доброго деда я узнал зимой первого года в школе. Именно тогда мой приятель Ноги, живший в огромном доме на холме, похвастался наручными часами, подаренными таинственным иностранцем.

– Это такой бородатый дедушка, который летает по небу на санях. Он спускается в дом по дымоходу и оставляет подарки. Ты правда о нем не знаешь?

Сначала я подумал, что Ноги маленько того, но поскольку другие одноклассники тоже знали этого иностранца, пришлось нехотя признать, что странным был, скорее всего, я сам.

Сейчас я хорошо понимаю, почему моя мама не рассказывала сыну о Рождестве.

Мой папа занимался сносом зданий, но когда мне было три года, он умер, получив смертельные удары ножом в горло, грудь и живот от своей любовницы. Чтобы добыть пропитание для сына и выплатить папины долги, мама работала по совместительству разнорабочей, официанткой и гадалкой. Думаю, в тот период ей было бы слишком тяжело выслушивать, как ребенок клянчит торты и игрушки.

Я был удивлен, что существует старик, который не дарит подарки только мне одному, но зависти к друзьям я не испытывал. Поскольку у меня был дядя Кунио.

Дядя Кунио был удивительным человеком. Безо всякого предупреждения он появлялся на пороге нашей бедной квартиры в квартале Хатомунэ, вел меня к своему «Мустангу» и со словами «Ну-ка, помоги мне по работе» усаживал рядом с собой на переднее сиденье. И вот мы уже покупаем игрушки в универмаге, смотрим зверей в зоопарке, катаемся на аттракционах в парке, едим вкусную еду в ресторане. Так называемая работа сводилась к тому, что дядя изредка доставал камеру и фотографировал прохожих: мне он работающим человеком не казался.

Я любил дядю Кунио, но по мере взросления стал испытывать сомнения по поводу того, что это за человек. Большинство взрослых зарабатывали деньги, занимаясь всякими нудными и утомительными вещами, и только дядя Кунио, похоже, денег не зарабатывал, а только и делал, что тратил. Мама на вопросы по поводу дядиной работы уклончиво отвечала: «Ну, как тебе сказать… Разная у него работа…» А одноклассники в ответ на мои вопросы рассказывали, что их дяди чаще всего просто дарят им денежку в конверте на Новый год, а вот по паркам развлечений не водят.

– Нельзя ходить со взрослыми дядями, которые дарят игрушки! – пытались увещевать меня все, включая друга Ноги.

Кто же вы, дядя Кунио? Не вынеся терзающих меня сомнений, я задал этот неудобный вопрос, сидя на переднем сиденье «Мустанга» по дороге домой после просмотра фильма в кинотеатре соседнего города. Дело было зимой, я учился тогда в третьем классе начальной школы.

– Ты имеешь в виду мою профессию? – Дядя от удивления приосанился в водительском кресле, но тут же вернулся в удобную позу и самоуверенно улыбнулся: – Я работаю детективом.

Это слово я знал. Ведь когда мамы не было дома, часто читал детективные романы, которые брал в библиотеке. Впрочем, большинство из них были не особо интересными. Поскольку я знал, что детектив обязательно разоблачит преступника. Поэтому в основном я зачитывался детективами о последних делах знаменитых сыщиков, финал которых был не так очевиден: моими любимыми книгами были «Последнее дело Холмса» Артура Конан Дойля, «Последнее дело Друри Лейна» Эллери Куина, «Последнее дело Трента» Эдмунда Бентли.

– Вы, дядя, тоже собираете улики, разыскиваете преступников и разрушаете алиби?

Я невольно потянул его за ремень безопасности, и дядя Кунио, несколько замешкавшись, покачал головой.

– Это делают сыщики из романов. Настоящие детективы заняты другим.

– Так кто же тогда разрушает алиби?

– На самом деле таких дел не так уж и много. А если и случаются, то занимается ими обычно полиция.

– А дядя Кунио что тогда делает?

– Моя работа – тайком выслеживать неверных супругов и собирать доказательства их измены.

Я наклонил голову:

– А что такое супружеская измена?

– Ну-у, как тебе сказать… это плохой поступок.

– Но разве людей, совершивших плохие поступки, ловит не полиция?

– Есть два вида плохих поступков: те, которые делать запрещено, и те, которые нельзя выставлять напоказ. Так вот, полиция ловит тех, кто совершает то, что делать запрещено. А я нахожу тех, кто делает что-то неприличное. И если действия полиции можно сравнить с игрой в салки, то моя работа – это скорее игра в прятки.

Удивительное дело, дядя был водящим в прятках.

– Как ты думаешь, в чем секрет удачи водящего? – спросил он, поглядывая в зеркало заднего вида, и самодовольно усмехнулся.

– …Уметь хорошо искать?

– Нет. Не дать понять, что ты водящий. Объект слежки, опасаясь, что его обнаружат, всегда начеку, но как только он понимает, что водящего рядом нет, то сразу сбрасывает маску. Поэтому я растворяюсь в городе. В кабаре я изображаю богатого холостяка, в модном ресторане – наивного мужчину, впервые пригласившего любимую на свидание. В зоопарке или парке развлечений я – добрый дядюшка, ведущий за руку племянника.

– То есть это все игра?

– Вовсе нет. Каждый раз я настоящий, просто выбираю подходящий к случаю образ. Я искренне радуюсь выходным, которые мы проводим вместе с тобой. Как раз это и усыпляет бдительность объекта, он теряет осторожность, и вот я получаю вознаграждение. Так устроена моя работа.

Я пришел в восторг. Роскошествуешь в свое удовольствие, да еще деньги за это получаешь. Какая прекрасная работа! И я решил: когда вырасту, стану детективом.

В тот же день, спустя два час после того, как мы попрощались на въезде в квартал Хатомунэ, дядя умер. Он попался на глаза якудза, когда делал фото на входе в «отель для влюбленных», и они напали на него на задворках гостиницы. Дяде разбили лицо и вдавили линзу фотоаппарата туда, где раньше были его глаза и нос. Это стало «последним делом дяди Кунио».

– Говорят, сердечный приступ. А может, он был наказан за свою любовь к роскоши. – Мама, наверное, хотела пощадить мои чувства. Поэтому и солгала. Возможно, узнай я правду тогда, моя увлеченность этой работой растворилась бы без следа, но узнал я ее, только сам став детективом.

Окончив местную среднюю школу старшей ступени, я приехал в Токио и начал подрабатывать в детективном агентстве в Западном Синдзюку.

Работа оказалась еще более скучной, чем я ожидал. Слежкой и сбором информации занимались исключительно старшие коллеги, на мою долю оставалось составление отчетов и подделка доверенностей. Если так и дальше пойдет, то мне никогда не удастся стать похожим на дядю Кунио, думал я. Мне потребовалось три года, чтобы приобрести минимальные профессиональные навыки и скопить стартовый капитал, и вот в ноябре 48 года эпохи Сёва[12] я открыл собственное детективное агентство в пятнадцати минутах ходьбы от станции «Накано».

Совершенно неожиданно агентство стало процветать.

Клиенты высоко оценили мой предыдущий опыт работы в известном агентстве и ту тщательность, с которой я самолично проводил расследования; и вот ко мне стали приходить обманутые мужья и жены.

– Детектив, к которому я обращался ранее, так ничего и не смог выяснить. Как же вам это удалось сделать? – спрашивали многие клиенты. А я просто следовал словам дяди Кунио: раствориться в городе и усыпить бдительность объекта. Я постоянно совершенствовал эту технику.

В один весенний день 50 года эпохи Сёва[13] – прошло полтора года после открытия агентства – я закончил работу, достал банку пива из холодильника, как вдруг зазвонил телефон.

На часах начало десятого вечера. Рабочий день закончился. Я закурил сигарету и стал ждать окончания вызова, но успел выкурить целых две, а телефон все не унимался. Я сдался и взял трубку.

– У меня к вам просьба…

Звонила женщина. Голос звучал по-детски наивно, но в нем чувствовалось достоинство.