Tommy Glub – Развод. Одержимость Шахова (страница 29)
В какой-то момент на пороге появляется Макс со своей невестой. Увидев их, я улыбаюсь искренне и без всякой натянутости. Его девушка оказывается спокойной и приятной, без лишних выкрутасов и показной надменности, которой раньше грешили некоторые пассии Макса. Они сразу находят общий язык с ребятами, поздравляют Димку, дарят огромную коробку с боксерской экипировкой и еще какой-то сюрприз. Я невольно выдыхаю с облегчением. Как здорово, что он меняется и взрослеет. Макс, когда-то метавшийся и пускавшийся во все тяжкие, сейчас выглядит так, будто нашел внутренний баланс.
Мы обнимаемся, немного болтаем о жизни, я вижу, как Макс треплет моему сыну волосы, интересуясь успехами в спорте. Невеста Макса улыбается мягко, приветствуя всех, и я искренне радуюсь. В нее нет ни пафоса, ни показной ревности. Вот бы чаще встречать таких девушек…
— Я так рада, что ты нашел кого-то, кто держит тебя в равновесии, — тихо говорю Максу, пока остальные заняты беседой.
— Спасибо, — он наклоняет голову, взгляд становится теплым. — Ты сама отлично держишься, Лер. У вас с Димкой точно все будет хорошо.
Хочется верить. Я отворачиваюсь на секунду, потому что официант приносит новые блюда, и краем глаза замечаю, как Макс увлеченно объясняет сыну, как правильно крепить боксерские шнурки. Они раздербанили некоторые подарки прямо в ресторане и теперь Макс окружен детьми, которые внимательно его слушают. Праздник продолжается, и я выдыхаю с облегчением. Смешанный аромат цветов, свежего лимона в напитках и детской беззаботности. Смотрю на белые гирлянды, свисающие со стен, и ловлю себя на мысли, что впервые за последнее время так счастлива…
Но внезапно:
— Добрый вечер…
Два слова, срывающиеся на полушепоте, окрашенные чем-то знакомым, отчего у меня моментально внутри все сжимается. Я замираю, словно ток прошивает позвоночник. Словно воздух выхватывают из легких. Слышать этот голос, словно горькое эхо прошлого, которое я так долго пыталась забыть.
Уже несколько лет не слышала этого голоса вживую и даже не была уверена, жив ли еще в душе страх перед ним. Но, оказывается, страх не умер — он мгновенно вылезает наружу. Колени дрожат, сердце бъется судорожно. И в то же время, как в наваждении, я осознаю, что ждала этого момента. Сколько вечеров представляла себе нашу возможную встречу. И она случается именно сейчас, в день рождения Димки, когда я хоть чуть-чуть успокоилась и будто уже и наладила нашу жизнь…
Но…
Шум в ресторане будто глохнет, все вокруг замедляется. В горле моментально пересохло, я оборачиваюсь резко и почти спотыкаюсь на месте, сжимая ладонями ткань юбки. Мгновение вижу только смутные контуры позади меня. Праздничная суета, мерцающие огоньки, блики на бокалах, а потом резко выхватываю взглядом знакомые черты.
Он. И я выдыхаю, будто меня доселе душила удавка.
Его удавка…
Сжимаю в замок дрожащие руки, чтобы не выдать панику, и приподнимаю подбородок. По телу проносится шальной трепет. Забытый ужас и... странная, едва пробиваемая радость, что он тут. Словно он одним своим присутствием может унести все лишние заботы и проблемы, словно между нами ничего не изменилось…
Он…
— Добрый… — шепчу я, не в силах отвести взгляд от тех самых глаз, которые преследовали меня иногдам в кошмарах.
Он приоткрывает губы, собираясь заговорить. Все мое естество застывает на грани. Рядом смеются друзья Димы, повсюду музыка. Но я ничего не слышу сейчас. В центре моего внимания — мой бывший, вернувшийся из прошлого в мое настоящее.
И я внезапно осознаю: какой бы страшной ни была эта встреча, я давно ждала ее. Чтобы, наконец, завершить незакрытый гештальт. Чтобы сказать все, что накопилось. Чтобы выбросить последние иголочки и решить, кто мы теперь друг для друга.
Никем мы не можем быть. Априори. Потому что у нас есть Дима.
— Я очень рад, что меня пригласили, — выдыхает он, в его голосе чувствуется странная смесь облегчения и боли.
Холодок пробегает у меня по груди, но я стою с гордо выпрямленной спиной. Димин смех позади, голоса гостей, Макс со своей невестой. Но сейчас ничего не важно. Ни-че-го.
Делаю глубокий вдох. Стараюсь сохранять голос ровным.
Мне нужно сохранить лицо. И нужно выдохнуть.
Но он тут. Он прилетел.
Сергей Шахов прилетел. Он…
Он снова ворвался в мою жизнь.
33 глава
Я замечаю ее издалека — тонкую фигуру, повернутую ко мне спиной, и понимаю, что даже при всем буйстве чужих голосов и музыки внимание невольно тянется к ней. Волосы стали короче, ложатся по-другому, чуть приоткрывая хрупкие шейные позвонки. Меня окатывает знакомым жаром: хочется подойти сзади, прильнуть губами к этой полоске у основания шеи, ощутить биение ее сердца…
Я делаю несколько шагов вперед, сжимая в руках букет: аккуратные белые розы. Не знаю, зачем выбрал именно их, но мне захотелось чего-то спокойного. За эти пять лет многое изменилось и даже такой мой выбор цветов о многом говорит.
Замираю за ее спиной на миг, пытаясь унять стук крови в висках. Черт, как же меня до сих пор ведет от ее вида…
Лера поворачивается, и на лице вспыхивает удивленное, нервное выражение. Я что-то говорю и она хрипло отвечает… Проходят две маленькие вечности, пока я не опомнился. Я протягиваю ей цветы, собираясь сказать хоть слово. Но тут же слышу топот — рядом с нами оказывается Димка. Я мгновенно опускаюсь к нему на корточки, обнимаю, прижимаю к себе. От его смеха внутри становится теплее.
Я впервые вижу его таким взрослым…
— Ты уже такой взрослый, парень, — шепчу, глядя в его сияющие глаза. — Скоро меня перерастешь, а?
Дима заливается счастливым смешком, и я подаю охраннику знак. Тот мгновенно выкатывает целый автопарк с игрушечными машинами внутри — от крохотных модельных коллекций до крупных джипов, которые Димка может катать, устраивая гонки. Улыбаюсь, следя, как он буквально подпрыгивает от радости.
Вокруг полно охраны — десяток людей в черном, но я сдерживаю в душе невольное раздражение: так надо, ничего не поделаешь. Я до сих пор иногда не могу привыкнуть к такому. Поэтому стараюсь не обращать на них внимания, поднимаюсь и снова встречаюсь взглядом с Лерой. Порывисто раскрываю ладонь — жест, который она когда-то знала наизусть. И сердце гулко бьется, когда она спустя мгновение колебаний осторожно кладет туда свою маленькую руку. Я касаюсь ее пальцев губами и почти физически ощущаю ток, пробегающий от нее ко мне.
Дима и его друзья с шумом убегают в игровую зону, а тут, в зале, ведущий уже приглашает гостей к столу, призывает всех занимать места, чтобы праздник продолжался. Лера и я остаемся на миг в стороне от этого общего движения — мы стоим напротив друг друга, наши взгляды перекрещены. Я вижу, как она нервно сглатывает, сжимает губы, и чувствую необъяснимое желание притянуть ее и обнять. Но не двигаюсь — не хочу спугнуть. Молча вбираю каждый штрих ее черт: теплые глаза, чуть приподнятую линию бровей, новую короткую стрижку.
Она шикарная. Она не сломалась, хотя я очень старался ее сломать. Она держит спину, хотя я тянул ее вниз. Она красива и желанна, хоть и я пытался относиться к ней только как к матери моего ребенка…
В этот момент — словно по сигналу — в зал входит мужчина с роскошным букетом алых роз. Я напрягаюсь: не знаю его. Темноволосый, плечистый, лицо уверенное, губы растянуты в улыбке. Не успеваю среагировать, как он подходит к Лере и протягивает цветы, быстро что-то произнося на испанском. Вижу, как у Леры в глазах промелькает отчетливое удивление, а гости вокруг застывают, словно никто не понимает, кто это и что происходит.
Но я понимаю. И через секунду все понимают. Он становится на одно колено и, глядя снизу вверх на Леру, снова говорит что-то, в этот раз более торжественно. И мне не надо знать язык, чтобы догадаться: он делает ей предложение. Внутри меня рвется огненный всполох: гнев, ревность, непонимание. Накатывает целая буря. Но я держу себя в руках — не двигаюсь, только еще сильнее сжимаю кулаки.
Жду ее реакции. Боюсь стать свидетелем самого худшего…
Лера отвечает ему на том же испанском — звучит отрывисто, решительно. Мужчина вскидывает руки и восклицает что-то. А потом Лера поворачивается ко мне и низким голосом просит, почти приказывает:
— Сергей… Пусть охрана выведет его.
От удивления у меня на миг перехватывает дыхание. Она только что отвергла его публично? Или что она сказала, я не понимаю до конца, но вижу, как этот испанец меняется в лице. Перед моими глазами он бледнеет, улавливая, что не получит желанного «да».
Сердце ликует, и я удивляюсь собственной реакции. Вместо того чтобы махнуть охране, сам отстраняю плечом охранника в сторону и делаю шаг вперед. Смотрю испанцу прямо в глаза и показываю на дверь — жестко, без слов. Тот секунду колеблется, и я замечаю, как Лера отходит чуть в сторону, словно скрестив руки на груди. Мужчина все понимает и, оставив букет с кольцом, уходит под обеспокоенные взгляды гостей.
В зале повисает короткая напряженная тишина, но через секунду ведущий, профессионально улыбаясь, снова возвращает внимание к празднику: музыка звучит громче, люди потихоньку оглядываются и расходятся к своим местам.
А я стою, пытаясь совладать с волной адреналина, что все еще пульсирует в крови, как дикий ритм барабанов в ушах. Руки дрожат — не от страха, а от освобождения. На душе — распирающее, почти оглушительное чувство победы, как будто я вырвал что-то важное из лап судьбы. Безумное облегчение накрывает с головой, будто кто-то наконец открыл окно в душной комнате.