Tommy Glub – Подкидыш для мажора (страница 3)
Вик стоит, нахмурив брови, осматривает малышку, которая только-только начала снова канючить, и тут же брат поджимает губы:
— И ничего не было в корзинке? — он складывает руки на груди.
— Нет, — признаюсь я и показываю на Соню. — Мы думали сейчас ехать все покупать… Но сперва может в… В клинику к матери? Я… Мне нужно узнать, это моя или нет.
— И что, если не твоя, бросишь ее где-то? — хмурится молодая мамочка в лице Милки.
— Нет! Я не знаю. Надо все же узнать. Я даже не понимаю сколько ей…
— Несколько месяцев, — ответила Соня. — Не больше трех. Но если все так, как вы рассказываете, нужно и правда в больницу.
— Я в шоке, конечно, — шепотом выдыхает Мила, и тут же, не откладывая в долгий ящик, делает шаг вперед и принимает командование на себя. — Так, все за мной! Мы едем в клинику к маме, срочно. Соня, вы с нами, разумеется.
Соня смущенно кивает, а я только улыбаюсь, облегченно выдыхая. Чувствую себя так, будто меня спасли из пожара. А еще ощущаю легкую тревогу. Я все еще не понимаю что мне делать…
Мила уже тормошит Виктора, чтобы мы собирались и выходили. Я же замечаю, что моя кроха смотрит на это все огромными глазами, и вдруг в моей голове рождается странное чувство. Что это? Забота? Интерес? Страх?
Наверное, все вместе. Она такая милая все же…
— Ну что, погнали? — хлопает меня по плечу Вик, перехватывая детскую люльку поудобнее. — Да-а-а… Не каждый день узнаешь, что ты дядя.
— А я не каждый день узнаю, что стал батей, — парирую я и криво усмехаюсь.
Мы спускаемся вниз на лифте. Соня с малышкой — аккуратно прижимает кроху к себе, Виктор с автолюлькой, Мила с вечным боевым настроем, а я, как главный заводила этого бардака, пытаюсь прикинуть сразу два плана. На случай если малышка моя, и на случай — если не моя…
В любом случае, нужно искать ее мать.
Двери лифта открываются, мы выходим из подъезда, и тут брат спрашивает, склонившись ко мне:
— Слушай, а ты-то хоть догадывается, кто мать-то?
Я кашляю. И тихо шепчу:
— Да ни в зуб ногой. Но походу кто-то хотел капитально испортить мне жизнь…
Вик сдавленно хохочет и тут же прикрывает рот, чтобы не разбудить собственного сына. Я быстро рассказываю ему, как стоял в одних штанах еще полтора часа назад перед старушками, как соседи грозились полицией, как ночная любовница помогла сменить подгузник и сбежала… Во время этого краткого экскурса ощущаю, что сам себе не верю, насколько дикой выглядит ситуация.
— Ты даешь, братишка, — смеется Вик, когда мы уже идем по закрытой парковке. Я оборачиваюсь к нему зло, но понимаю, что на самом деле все это и правда безумно смешно со стороны. Если бы не я был в центре событий, наверное, тоже бы ухахатывался.
Ну ничего, главное — теперь не опускать руки. И звучит это легче…
Мила зовет нас быстрее в машину, Соня аккуратно поправляет одеялко вокруг малышки, и я понимаю, что жизнь моя уже явно никогда не будет прежней. Но…
Может, оно и к лучшему?
Мы садимся, Вик подмигивает мне:
— Добро пожаловать в клуб!
— Иди нахер.
4 глава
Сперва мы все же катим в семейную клинику, где главврач — моя собственная мать, Виктория Андреевна Жукова. Да, судьба умеет выкручиваться так, что хочешь — не хочешь, а придется ехать к родительнице. И выслушать от нее лекции о том, как правильно жить и тд, и тп…
Клиника, надо сказать, выглядит с иголочки: многоэтажное здание со стеклянным фасадом, внутри все в мягких бежевых тонах и с аккуратными серебристыми табличками, кругом модные огромные пальмы. Когда мы входим, администраторы тут же при виде меня и моего семейства выдают приветливые улыбки, будто я президент или влиятельный шейх. Директор все-таки у них дама строгая, но для нас — самая любимая мамочка, и мы пользуемся при удобном случае и с удовольствием ее авторитетом. Ну, или с опаской, как сейчас, фиг знает.
Факт в том, что я буквально читаю на их лбах, что они уже знают, что сейчас добрая часть клиники станет решать чьи-то проблемы.
Мои проблемы.
— Ну что, Плат, готов? — подначивает меня брат, ставя своего сынулю Даньку на пол. Он уже держится на ножках и топает, но еще много спит. Малышка в переноске Дани вовсю посапывает, едва успокоившись, а Соня идет рядом, крутит головой, видимо, впечатленная антуражем.
— Если честно, — хмурюсь я, поправляя на себе поло, — не особо. Но выбора нет.
Дверь кабинета матери приоткрыта, и мы проходим внутрь. Она встречает нас спокойным, почти ледяным взглядом. Как всегда, с безукоризненной осанкой и аккуратно собранными волосами. Темные локоны убраны в строгий пучок, а на лице уверенность опытного человека и крутого врача.
— Здравствуй, Платон, — говорит она ровным голосом, и я нервно сглатываю. — Виктор, Мила, рада вас видеть.
Вместо всяческих расспросов о том, как вообще ее сын додумался взять с собой крохотное дитя в одном одеяльце, она прохладно спрашивает:
— Чей это ребенок?
— Предполагаю, что Вика и Милки, но…
— Что это за ребенок в переноске Данечки? — голос мамы леденеет с каждым словом. Несмотря на любопытный взгляд, она встает и обходит стол, держа серьезное выражение лица.
Шутки у меня сегодня так себе.
— Видимо, моя…
— Видимо твоя? — прищурилась мать. — Что за девушка?
— Я не имею к этому никакого отношения! — выпаливает Соня. — Я няня.
— Няня? — мама снова смотрит на меня. — Платон?
— Мам, мне нужен тест ДНК и обследовать малышку. Два часа назад ее подкинули к моим дверям с запиской, что это мой ребенок.
— Камеры смотрели?
— Нет. Мам, я решил сперва понять правда ли она моя и хотя бы сделать все, чтобы она не орала… А…
— Понятно, — мама прищурилась и быстро накомандовала в динамик телефона приготовить все для экспертизы и чтобы освободился один педиатр. После смотрит на меня. — Опять всю ночь пил?
— Это тут при чем?
— При том, что в моем кабинете уже опасно свечу зажечь, все полыхнет! — мама шипит мне в лицо.
А я и не заметил…
Я переглядываюсь с братом, пытаюсь тихонько прошептать: «Поддержи меня!» Он кивает и хлопает меня по плечу: мол, держись, братишка, я рядом. Но виду особо не подает, потому что перед матерью мы оба обычно превращаемся в бессловесных школьников.
Вот и вся поддержка…
Соня с малышкой уходит в смежный кабинет, там что-то делают — берут анализы и осматривают кроху. Я сижу в кабинете и подпираю подбородок, чувствуя, как на лбу выступает легкая испарина. Мама быстро чертит какие-то записи в карте, потом принимает мой образцовый мазок для ДНК.
Малышку приносят спустя какое-то время в каких-то ползунках. Кажется, кто-то не выдержал вида почти голого ребенка.
— Какая же она крошка, — вдруг произносит Мила, заглядывая к Соне, пока та ее укладывает. — Наверное, совсем недавно родилась…
— Полтора-два месяца максимум, — добавляет мама, мельком взглянув на результаты осмотра.
Я перевожу дыхание. Ну что ж, может, все еще обойдется? Может, это просто какой-то дурацкий розыгрыш, а анализы скажут, что я не при чем. Но в глубине души понимаю, что моя надежда тает с каждой секундой.
Наконец, экспресс-анализ готов. Виктор переминается с ноги на ногу, Мила жмет губы, Соня держит малышку, мама сосредоточенно смотрит в экран. А я — будто на экзамене, от которого зависит вся моя жизнь.
— Поздравляю, сын, — ровно произносит мама, не поднимая глаз. — Ты — отец девочки. 99,9%.
Несколько секунд мне кажется, что я не расслышал. Потом чувство, будто мне врезали под дых. Та самая окончательная точка, которая рушит любую веру в счастливое «не я, не я».
— Вот видишь, у тебя теперь есть все шансы проявить себя ответственным человеком, — мама не дает мне даже слова вставить. — И поосторожнее, Платон, ты уже не маленький мальчик. Отвертеться не выйдет.
Я криво киваю, горло пересыхает, мысли бешено скачут. Как теперь жить? Что делать? Кому звонить? Где найти мать ребенка? Внутри все переворачивается от осознания, что с сегодняшнего дня моя жизнь повернула куда-то в другую сторону, и возврата нет.
— Ну что ж, — мама поднимается, расправляя белый медицинский костюм. — Я еще сделаю более детальные обследования, но факт остается фактом. У малышки все нормально, рост и вес — в пределах нормы для двух месяцев.