Tommy Glub – Подкидыш для мажора (страница 2)

— Что значит «у меня»? — туплю я, искренне не понимая, когда я свернул не туда и у меня в квартире резко оказалась эта малая. — Ты же вроде знаешь, что с ней делать.

Она закатывает глаза, собирая с пола свои разбросанные вещи. В ушах до сих пор все звенит после вчерашней тусовки, поэтому я не сразу понимаю, что происходит. Хочется курить, минералки и чтобы от меня все отстали.

— Вообще-то я не нанималась тут сидеть с чужими детьми, — заявляет она, надевая джинсы и натягивая футболку прямо на голое тело. — У тебя, кажется, теперь свои заботы. Разбирайся сам.

Она надевает куртку, вскидывает на меня короткий взгляд и ухмыляется.

— Если вдруг захочешь повторить прошлую ночь, — она быстро пишет на салфетке номер телефона и хмыкает. — Звони. Но без мелкой, милый.

Я не успеваю ничего сказать — дверь хлопает, и квартира вновь погружается в странную тишину. Отлично, просто прекрасно.

Осторожно присаживаюсь на край дивана рядом с малышкой, которая снова начинает шевелиться и хмурить маленькие бровки. Честно говоря, я ни черта не понимаю, как так получилось. Она даже не похожа ни на кого из возможных знакомых…

Наклоняюсь ближе, внимательно вглядываясь в ее лицо. Стараюсь заметить хоть что-то похожее — глаза, нос, губы… Блин, да хоть что-нибудь! Но малышня вся на одно лицо, как по мне. Вздыхаю, чувствуя, как в голове снова начинает сверлить тупая боль.

В этот момент малышка вдруг смотрит на меня огромными голубыми глазами, серьезными и такими чистыми, что мне становится не по себе. Словно сканирует меня насквозь. Не выдерживаю, отстраняюсь, и сажусь на пол возле дивана.

— Ну и во что я, мать его, вляпался, а? — обращаюсь я к ней, как будто она может ответить.

Она в ответ снова начинает тихо хныкать, а потом вдруг снова переходит на громкий визг.

— Так, стоп, стоп! Ну не надо, пожалуйста, — бормочу я, панически поглядывая на дверь — вдруг соседи снова явятся и уже с полицией. В этот момент я забываю о крутой звукоизоляции и обо всем на свете. Чертовски не хочется, чтобы она плакала.

Моей голове и так плохо!

Хватаю телефон и звоню девушке, которая только что ушла. Абонент недоступен. Отлично! Ну и иди куда подальше. Затем пролистываю контакты, но в голове пусто. Кому вообще можно звонить с таким вопросом?

Взгляд падает обратно на записку на столе. Да уж, спасибо, кем бы ты не была, удружила!

Я перевожу взгляд на малышку, чувствуя себя полным идиотом. Еще раз всматриваюсь в ее личико, и понимаю, что сам я в жизни не разберусь.

Выдыхаю и открываю контакт «Мама». Нет, не вариант. Меня убьют раньше, чем я обрисую ситуацию. Тогда… Вика? Бывшая? Тоже нет, это самоубийство. Да и она бы не стала скрывать от меня беременность. Выдоила бы по полной программе. Остается одно: поисковик или экстрасенсы.

Малышка начинает снова хныкать, и это решает вопрос мгновенно.

Ладно, позже буду страдать.

«Ромыч, гони срочно номер какой-нибудь детской няньки, это вопрос жизни и смерти!»

Пока жду ответ, снова заглядываю в лицо ребенка. Она, кажется, слегка улыбается или мне это мерещится?

— Ну давай договоримся сразу, малышка, — говорю я ей серьезно. — Ты не орешь, а я… ну, не знаю, куплю тебе конфет? Ты хоть знаешь что такое конфеты?

Она вдруг хмурится и снова открывает рот для вопля. Не прокатило.

Потрясающе, я веду переговоры с младенцем.

Телефон вибрирует — Ромыч скинул мне контакты няни и добавил смайлик со слезами от смеха.

Спасибо, друг.

Я набираю номер, стараясь сохранять спокойствие, но голос предательски дрожит:

— Алло, здравствуйте, тут такое дело… Срочно нужна помощь…

И в этот момент до меня доходит — похоже, от вчерашнего веселого мажорчика остался только жалкий лох с орущей малявкой на диване.

Вот это точно попадос века.

***

Я буду очень рада, если вы поддержите мою книгу своими звездочками, комментариями и подпишитесь на меня) Только это и радует меня, ведь я радую вас в ответ бесплатной историей)

А так же, проверьте, что книга у вас в библиотеке, чтобы не пропустить новые главы!

3 глава

Завис на какое-то время. Малышка то продолжала хныкать, то переставала. И смотрела на меня своими влажными глазами, словно считывая мои эмоции. Иногда с длинных ресничек срывались крупные слезы.

Но какого-то лютого отторжения она не вызвала. И пахнет приятно. Моим гелем для душа.

Но едва слышу звонок в дверь — аж вздрагиваю. Сразу представляю, что это опять соседи с криками и аж тошно становится. Сегодня какой-то день… Пиздец, а не день.

Но на пороге стоит молоденькая девушка — лет двадцати, хрупкая такая, с упругим хвостиком каштановых волос и огромными глазами. Не на мой вкус девушка, слишком простенькая и серенькая.

Но сперва почему-то думается, что эта брюнетка — и есть зачинательница этого спектакля. Пока она не начинает говорить:

— Вы… это… — Она смущенно моргает, потом по бумажке сверяется. — Платон, да?

— Э-э, да, он самый. А вы кто? — я морщусь, прикрывая рот кулаком, чтобы не выдать легкое похмелье в голосе.

— Соня, ваша няня. Ну, то есть мне сказали, что тут нужна помощь с малышом… Я верно попала?

Она даже смотрит мне за спину.

Я вздыхаю с облегчением и тут же вспоминаю, что на диване у меня лежит мелкая в одном моем полотенце. Провожу Соню внутрь, и она буквально застывает около дивана, едва увидев малышку, мирно посвистывающую носиком.

— А где… Все? — девушка теряется.

— Что именно?

— Ну, кроватка, пеленальный столик… Коляска на крайний… Вы что… у вас нет ничего? — Соня окидывает меня взглядом, словно я какое-то неразумное чудо. — Как же так?

— Да… да, я… Нет, ничего нет, — признаюсь я, стараясь казаться невозмутимым, хотя и хочется провалиться сквозь землю. — Мне ее… ну… подбросили.

Соня делает большие глаза, потом смягчается и с тихим вздохом начинает перечислять все, что нужно: коляску, кроватку, бутылочки, соски, одежду разных размеров и еще кучу каких-то штук, о которых я раньше только понаслышке знал. Я настолько теряюсь под этим натиском информации, что просто сажусь на край дивана и пытаюсь хоть что-то записать на телефон. В голове еще шумит, а Соня все выдает новые и новые названия:

— И не забудьте про влажные салфетки. И присыпку. И еще…

— Стоп-стоп… — я машу руками, глядя на нее виновато. — Я вообще не секу в детских делах. Ты ведь на то и нужна, чтобы спасти от этого всего бестолкового меня.

Соня усмехается, хотя во взгляде все еще читается легкая укоризна. Девчонка выглядит молодой, но, чую, характер у нее не промах. Надеюсь, она меня не бросит тут одного так же, как та утренняя нимфа.

— Пять баксов в час, — говорит она.

— Как скажешь, только пусть она не плачет! — шепчу я, сложив руки перед собой.

И в этот момент снова звонят в дверь. Я уж надеялся, что это доставка чего-нибудь полезного, вроде новой головы или хотя бы минералки, но нет — это мой старший брат. И не один, а с женой. И с ребенком!

— Здорово, Плат, — на пороге стоит Вик. Высокий, всегда аккуратный, с короткой стрижкой, будто сошел с обложки журнала про «идеального семьянина». В руках у него автолюлька, в которой сладко спит годовалый малыш. Я точно не помню, сколько их малому, но сейчас вижу разницу. Племяш старше малышки, которую сегодня подкинули мне.

— Привет, Платон, — добавляет его жена, Мила. Она вся такая хрупкая, но при этом в голосе стальная уверенность. Глаза теплые, карие, а внутри, чувствуется, бурлит властная энергия. — А мы в гости!

— Ну, проходите, — я отступаю, пропуская их.

В другой ситуации я бы предложил поехать вместе позавтракать и прогуляться, и не тащил никого в квартиру со срачом внутри.

Но сегодня они вовремя.

Соня скромно машет рукой в знак приветствия, а я быстро пытаюсь объяснить, что тут происходит. Пока брат и невестка в шоке смотрят на малышку и няню над ней.

— Что произошло?

Я пытаюсь рассказать все, что сегодня случилось. И чем больше говорю, тем хуже становится. Звучит еще более нелепо, чем когда я мысленно это прокручивал.