Tommy Glub – Подкидыш для мажора (страница 13)
Делаю глубокий вдох, завожу двигатель и еду домой, отправив Владу на такси. На заднем сиденье посапывает моя маленькая вселенная, а рядом в телефоне на экране вспыхивает сообщение от Влады:
«Ну что, котик, я произвела хорошее впечатление?)»
Я вздыхаю, не отвечаю сразу и впервые за долгое время хочу просто прибавить газ, чтобы немного оторваться от реальности…
Но не могу. Адель испугается и станет плакать.
А у меня сердце останавливается, когда она плачет…
14 глава
Я сижу на кухне и третий час подряд рассматриваю холодную кружку. Кофе давно остыл и стал особенно горьким, но рука все равно дрожит. На телефоне мигает входящий — Влада. Не беру. Я слишком хорошо помню ее последнюю фразу вчера:
«Отдай малышка в хорошую семью, не глупи. Так ей будет лучше. И нам. А ты снова станешь свободным… как раньше».
Свободным.
Слово стучит в висках вместе с пульсом.
Смотрю на коляску: Адель ворочается, тянет кулачок к губам и хнычет, хотя еще полчаса назад мирно спала. В последнее время она капризничает все чаще — Даша сказала, что малыши так реагируют на нервную атмосферу. А у нас атмосфера — как в камере пыток.
Напряжение даже меня угнетает.
Даша делает вид, что разбирает пеленки в комоде, но я чувствую ее взгляд в спину. Она беззвучно проскальзывает из коридора, снимает с Адели носочки, проверяет ножки. Хоть с нянями мне везет. То, как хорошо к дочке относятся девочки мне нравится. Только… Только вот никак не утихают воспоминания.
Как я могу быть спокойным, если в голове сверлит Владины слова и ее откровенные намеки сдать мою крошку?
Ну как я могу так поступить с ней? Как это укладывается в голове Влады?
Перед глазами снова вспыхивает сцена вчерашнего вечера.
…Мы вчера отдыхали в лаунж-баре. Какое-то новое место, которое сейчас мне вообще не вставляет. Раньше — возможно бы я и кайфанул. Но не сейчас.
В бокале Влады медленно тают кубики льда. Она наклоняется к моему уху. Пахнет дорогим парфюмом и клубничным вкусом ее дорогой помады.
— Ты устал, лапочка. Посмотри на себя: синяки под глазами, все разговоры — про памперсы и смеси. Тебя это сжирает.
Я медленно выдыхаю дым кальяна в сторону, не хочу смотреть ей в глаза.
— Нормально. Привыкну.
— Не привыкнешь, — мягко режет она. — Есть пары, что мечтают о ребенке. Стабильные, семейные. Они дадут ей то, чего ты не сможешь: маму и папу вместе, без нянь и нервов.
Она берет меня за запястье. У нее длинные ногти, блестят под неонами. Они чуть врезаются в кожу моей руки, но мне не больно.
— Давай сделаем это. Я узнаю через знакомых, можно ли самим подыскать хороших людей… Оформление удочерения. Спокойно, без шума. Ребенку будет лучше… и ты будешь свободен.
Последние три слова она говорит с натяжкой. Словно делая акцент на том, что мне реально сложно…
Но это ведь не так…
Или…
— Платон, — осторожно зовет Даша. — Она сегодня совсем беспокойная. Давай я заберу Адель к себе в комнату, а вы попробуете отдохнуть?
«Вы» — это значит я и Влада, которая вот-вот приедет «обсудить наш разговор».
— Нет. Я сам, — качаю головой и принимаю дочку на руки.
Шесть килограмм сплошного счастья угукает и улыбается мне так тепло, что все разговоры мигом улетучиваются из головы. Адель прижимается лбом к моей шее, горячее дыхание щекочет кожу. Сердце начинает биться ровнее. Я хожу по квартире кругами: из гостиной в коридор, из коридора обратно, напеваю едва слышно какую-то мелодию из детской рекламы. Через пару минут она утихает, широко зевает и снова ныряет в полусон. В голове возникает отчаянная мысль:
«Как можно отдать это чудо? Как можно заменить свои руки на чужие?»
Дверной звонок разрезает тишину. Влада.
Открываю. Она в белоснежном тренче, идеально уложенные локоны, на губах улыбка, будто вчерашнего разговора не было.
— Привет, семья, — мурлычет и тянется поцеловать меня в щеку, но Адель морщится и шевелит губами — вот-вот заплачет. Сон снимает как рукой. Глазки краснеют.
Влада отступает:
— Ой, солнце мое, не бойся. Тетя Влада добрая.
Даша выходит из кухни. Бросает колючий взгляд на Владу.
— Я приготовила ромашку. Ей бы попить, чтобы она уснула наконец… — тихо говорит няня.
— Давайте я! — с готовностью предлагает Влада, но Даша, не спрашивая, берет малышку в охапку и уносит в детскую.
Я прохожу в гостиную. Влада за мной, скидывает плащ на спинку стула, поворачивается ко мне лицом. Глаза горят, губы поджаты:
— Ты думал о моем предложении?
— Думал, — честно отвечаю. В груди ломит. — И понял одно. Свобода — это не когда ты никому не обязан. Свобода — это когда делаешь то, что выбираешь сердцем.
Влада хмурится:
— Ты серьезно веришь, что все потянешь? Работа, бизнес, ребенок? Слушай, семья — это важно, но ты выгоришь через год. Я не хочу смотреть, как такой, как ты. Мы могли бы жить легко: путешествия, ужины, завтраки в Париже…
Смешно. Мне просто смешно. Совсем недавно слова «Париж», «путешествия» действовали на меня очень даже показательно. Я брал девчонку и летел, без особой мысли, что будет завтра.
Сейчас же кажется, будто она говорит о чужой, другой жизни.
И сейчас я хочу Адель показать Париж. И весь мир, если она этого захочет.
— У Адель тоже будет свое «Париж». — Отвечаю спокойнее, чем чувствую. — И я хочу быть рядом, когда она его увидит.
Взгляд Влады холодеет. Я жду упреков, слез — но она только пожимает плечами.
— То есть ты выбираешь… ее вместо нас?
— Я выбираю себя. Потому что без нее — я уже не я.
В ответ ледяное молчание. Я вижу, как мышца на ее скуле подергивается. Она берет свой плащ.
— Когда-нибудь ты вспомнишь мои слова, — бросает через плечо. — Свобода может прийти слишком поздно.
Хлопок двери. Я отворачиваюсь к окну.
Впервые за много дней чувствую не страх, а странное, легкое облегчение. Даша выходит из детской с дочкой на руке, Адель сонными глазками ищет меня.
Я подхватываю свою маленькую, теплую крошку, прижимаю к груди.
— Ну что, кнопка, остаемся без светских львиц? — шепчу. — Папа пока не научился быть идеальным, но уж точно не отдаст тебя никуда.
Адель тянет ладошку и я ее ловлю, целую. Моя девочка будет одарена всем, чего пожелает. Чтобы не стать такой, как Влада.
Я понимаю. Да, я устал, да, я иногда падаю, но на этом крохотном тельце — теперь сосредоточена вся моя жизнь. Ради Адель я пересмотрел свои прежние взгляды на жизнь.
Свобода? Свобода — это когда ты сам волен выбрать то, что тебе подходит. А не жить так, чтобы быть удобным или интересным кому-то.
15 глава