Tommy Glub – Подкидыш для мажора (страница 10)

Надеюсь, прозвучало хоть немного правдоподобно? Инспекторша окидывает меня скептическим взглядом, но продолжает:

— Понятно. Ну что ж, будем смотреть, в каких условиях живет ребенок. Можно взглянуть на Аделину?

Я веду ее в спальню, где Ольга вовремя уложила дочку. Гляжу: кроватка застлана по-царски, вокруг игрушки красиво разложены. Аделина, как нарочно, ведет себя тихо, сопит носиком, выглядит ангелочком. Инспекторша наклоняется, тянется пальцем к ней и медленно улыбается.

— Какая хорошенькая, — бормочет она уже теплее. — А каков режим, чем кормите?

— По возрасту все, смеси, плюс у нас есть педиатр, — вклинивается Даша, подхватывая диалог. — Регулярные осмотры, прививки по графику.

— А документы? Мне доложили, что вам ее подкинули под дверь.

— Вот, все тут, — я хватаю папку с бумагами, заранее приготовленную. — И медицинские, и мои, и… все официально.

Похоже, инспекторша впечатлена таким порядком. Она делает несколько пометок у себя в блокноте, кивает. Потом мы возвращаемся в гостиную, и она задает кучу уточняющих вопросов: о доходах, об условиях безопасности. Я, обливаясь потом, отвечаю, стараясь не выдать, что еще минут двадцать назад и понятия не имел, что все это так важно. Слава богу, у нянечек наготове все, вплоть до чек-листа «как оберегать ребенка от сквозняков».

Да и женщина и сама видит, какая у меня квартира. Ну, серьезно. У меня тут не притон. А гора чистых вещей в спальне и пыль на телеке — это не беда.

Наконец, инспекторша затыкает ручку в петельку блокнота и важно встает.

— Все выглядит довольно хорошо. Но продолжим, возможно, внеплановые проверки, — говорит она. Строгая, но уже не такая подозрительная. — Надеюсь, мама вернется к своей крохе поскорее.

— Да, разумеется, — киваю я, стараясь сохранить мнимое спокойствие. — Ей, наверное, и самой не терпится побыстрее… э-э… вернуться.

Провожаю инспекторшу к двери, благодарю и улыбаюсь так широко, что у меня чуть не сводит скулы. Она уходит, пожелав «удачи в воспитании». Я закрываю дверь и выдыхаю.

— Твою ж мать… — шепчу, но не слишком громко, чтобы не потревожить Аделину. В этот момент Даша, Ольга и я обмениваемся взглядами: этот стресс явно сжег нам все калории за день.

— Впредь будьте осторожнее, — бормочет Ольга, делая глубокий вдох. — Соседи-то все видят и слышат.

Я развожу руками:

— Я просто не нравлюсь этой стерве. Небезосновательно, конечно. Но все же!

Зато кажется, что мы прошли этот мини-экзамен. Инспекторша ушла впечатленной «образцовым отцом», пускай я и еле удерживался от паники, а моя версия про «долгий отпуск мамы» проскочила. Надолго ли? Не знаю, но пока я рад, что хоть эта проверка закончилась на позитивной ноте.

Вечером, когда я наконец расслабляюсь за чашкой кофе, я замечаю, что квартира осталась чистой. Это ли не шикарный бонус? А Аделина лежит себе на коврике среди игрушек и выглядит такой счастливой, словно одобрила наши старания.

Ну что ж, папа справился с этим. Что еще мне нужно преодолеть?

11 глава

Я просыпаюсь посреди ночи от странного тихого всхлипывания. Секунд пять лежу в полном непонимании, что это: кажется, это не какой-нибудь звук из телефона и не сигнализация машин с улицы.

Вскоре до моего полусонного сознания доходит, что это плачет Адель. Протираю глаза и поспешно вскакиваю с кровати.

Подхожу к ее кроватке. Она все еще спит по ночам у меня, чтобы не оставлять ее на ночь одну. Хоть и детская уже полностью готова.

Сразу понимаю — дело не просто в том, что она голодна или хочет, чтобы ее покачали. Да и подгузник сухой. Малышка капризничает особенно жалобно, мелко дрожит ручками и дышит чуть сбивчиво и немного шумно. Я пальцем аккуратно касаюсь ее лба.

Черт, она горячая!

Сердце тут же срывается в бешеный галоп. Адель совсем крошка, а у нее, похоже, температура. Не успеваю включить ни логику, ни спокойствие. Мгновенно подрываюсь и начинаю метаться по квартире. В голове маячат картинки всяких пугающих статей про младенцев и высокую температуру.

— Так, — говорю сам себе, вслух, бегая от кроватки к шкафу, — быстро одеваемся и едем к маме в клинику. Сейчас же.

На автомате нахожу подходящий конверт-плед, заворачиваю в него Адель, стараясь быть осторожным, но внутри все кипит. Я уже не тот беспечный мажор, у которого все схвачено и плевать на последствия. С каждым днем я становлюсь все ответственнее и увереннее, а жизнь постепенно сама раскладывается по полочкам.

Едва мы выходим в подъезд, как меня накрывает. А вдруг у нее что-то серьезное? Машинально жму кнопку лифта, укачивая малышку, и ловлю себя на том, что стискиваю челюсти до скрипа. Нервы сдают.

Вылетаю на парковку, беру автолюльку, аккуратно усаживаю кроху, проверяю ремни. Хвостом следуют мои тревожные мысли.

Лишь бы доехать... лишь бы все обошлось…

Сажусь за руль и уже через секунду давлю на газ. Мчусь по ночному городу на пределе скорости, но стараюсь не сходить с ума. У меня в машине самое дорогое, что у меня есть. Кофе не выпить, седативное не принять.

Нет времени даже дышать ровнее.

Лишь по дороге набираю маме и кратко описываю ситуацию.

Через полчаса я уже в больнице, в том самом отделении, где моя мама руководит дежурной бригадой. Мы с ней заранее договаривались, что в экстренных случаях можно приезжать прямо сюда. Но я не думал, что это произойдет среди ночи и так неожиданно.

В отделении нас встречает сонная, но приветливая медсестра. Быстро выясняю, где свободный кабинет, и мы оказываемся в теплом приемном боксе. Я сажусь на стул, прижимая крохотную Адель к груди, а она уже не плачет. Словно устала. Но чувствую, как она пульсирует от жара.

— Пожалуйста, побыстрее... — бормочу я подоспевшему педиатру. Тот, поджав губы, помогает раздеть малышку и прикрепляет градусник. Сажусь рядом, а в груди будто что-то сжимается.

Девочка моя, как же так... Неужели я не до конца был аккуратен? Или Ольга где-то проглядела?

Минут пять я сижу, как на иголках. Врач серьезно проверяет малышку, затем дает дежурные указания медсестре. Я чувствую, как во мне вновь все замирает. Уже представляю самые худшие сценарии... И тут дверь резко распахивается, и вбегает мама. Да, моя железная леди приехала так быстро, за что я ее безумно благодарен.

— Платон, — она подбегает ко мне, ловко, но осторожно берет Адель. Сразу осматривает сама малышку, немного укачивает. — Что случилось?

— Проснулся от ее плача. Температура, — выдыхаю, еле сдерживаясь, чтобы не заорать от беспомощности. — Мама, сделай что-нибудь...

Она хмурится, берет девочку на руки, но уже смотрит на педиатра мягче. Сама щупает лоб, шею, осматривает горлышко. Я в ужасе: ну уж если мама так тщательно все проверяет, значит, может быть точно что-то серьезное.

Спустя минуту педиатр откашливается и говорит:

— Пока что все указывает на обычную простуду, осложнений я не вижу. В горле покраснение, повышенная температура... Скорее всего, вирусная инфекция, занесенная на фоне ослабленного иммунитета. Спокойнее, папочка, все под контролем.

Я еще не сразу перевожу дух:

— Простуда? То есть — это не что-то опасное?

— Сейчас у многих малышей такое. Вирус ходит. Возьмете назначенные лекарства, несколько дней подержите ее дома, увлажняйте воздух, наблюдайте. Ну и продолжайте питание, как обычно. Если не будет аппетита, не заставляйте, но и следите, чтобы девочка была сыта и много спала.

Меня словно отпускает. Мама одобрительно кивает, но строго смотрит на меня: мол, где же ты умудрился пропустить или застудить ее? Мне, конечно, совестно. Может, из-за сквозняка в машине, или я дверь балконную оставил приоткрытой...

Адель лежит в руках у бабушки, уже устало хныкает, но не кричит. Выглядит она несчастной, уставшей. В душе у меня рвется такая жалость, что готов бросить все деньги мира, лишь бы она тут же выздоровела.

— Ладно, — выдыхает мама, протягивая мне сбоку список. — Вот перечень. Купи эти препараты низу. Анальгетик, жаропонижающее, капельки в нос. И будь готов, что температуру придется сбивать несколько дней. Ничего сверхъестественного, — добавляет она спокойнее. — Но хорошо, что ты так быстро отреагировал.

— Конечно, — киваю я. — Спасибо.

Врач идет оформлять рецепт, а я тем временем ловлю взгляд мамы. Она слегка улыбается, проводит рукой по щеке внучки и перехватывает малышку:

— Давай, отвезем Адель к нам? Я хочу с ней провести время… Она такая славная… Там спокойно, мы за ней поухаживаем. А ты пока сделай, что нужно. Тебе же на работу надо?

И тут я вспоминаю, что действительно на сегодняшнее утро были дела... Но все насмерть вылетело из головы, когда увидел свою дочь с температурой.

— Да, давай так, — киваю я. — Напишу брату, что работаю из дома. Или от вас, если там решу остаться. Какие дела, когда Адель болеет?

Мама сухо, но тепло вздыхает, кивает. И вот мы вместе идем по коридору, я веду коляску, она прижимает к себе малышку. Чувствую, как в груди отступает панический ужас. Видимо, самое страшное не подтвердилось.

В аптеке на первом этаже скупаю все необходимое: жаропонижающее, капли, воду для разведения порошков. Сиплым шепотом переспрашиваю фармацевта, как правильно все это давать ребенку, хотя прекрасно вижу, что есть инструкции.

Мама хлопает меня по плечу:

— Поехали. Ничего страшного, Платон. Ты молодец.