Tommy Glub – Опасная для Босса (страница 11)
— Никита Владиславович?
Поворачиваюсь медленно, стараясь не выдать себя и свои мысли. Она тоже разворачивается. Чертовски спокойная. Будто ей без разницы, что я рядом, что между нами метр расстояния, который хочется сократить до нуля. Будто той ночи не было — не было ее стонов, царапин на моей спине, поцелуев, от которых срывало крышу. И это... это бесит до дрожи в руках, до скрежета зубов, до желания встряхнуть ее и заставить признать, что она тоже помнит.
— Закончила с Леной? — киваю на дверь, стараясь звучать равнодушно, хотя внутри все кипит.
— Да. Я все проверила. График на неделю, таблица с поездками, брони подтверждены.
Подходит ближе — и я чувствую ее запах. Кладет папку на стол. Четко, без суеты, без лишних движений. Профессионально, черт возьми. Слишком профессионально.
— И еще... — прикусывает губу.
Господи, зачем она это делает?
Достает вторую папку.
— Я распределила ваши звонки по приоритетам. Неважные перенесла на обед, чтобы не отвлекали. И нашла пару новых мест в Милане для встреч. Сейчас там меньше туристов, удобнее будет.
Открываю папки. И… замираю. Сердце пропускает удар. Это не работа стажера. Даже не ассистента. Это уровень топ-менеджера с десятилетним опытом. Все продумано до мелочей — каждая встреча, каждый звонок, даже цветовые метки — красный для срочного, желтый для важного, зеленый для второстепенного. Точно как я люблю. Точно как я делаю сам.
Откуда она это знает? Изучала меня? Наводила справки? Или просто... чувствует?
— За неполных два дня? — не скрываю изумления. Голос звучит хрипло, и я прокашливаюсь.
— Да, — пожимает плечами. Движение легкое, но я замечаю напряжение в шее. — Раз уж я здесь, надо все делать хорошо.
Надо. Не хочется, не интересно, не нравится, а надо. Как обязанность. Как долг. Смотрю на нее и пытаюсь понять — зачем ей это? Доказать, что она не просто красивая игрушка на одну ночь? Выбиться в люди через мою постель? Или... заставить меня снова посмотреть на нее так, как я смотрел той ночью — с желанием, с голодом, с безумием в глазах?
Хм, разве я не делаю это… постоянно? Разве не видно, что я тут только о той ночи и думаю? Что мысленно раздеваю ее каждый раз, когда она входит в кабинет?
— Тебе нравится здесь?
Вопрос вырывается сам. Мне нужно знать. Нужно понять, что у нее в голове.
Пауза. Она смотрит в окно, и солнце играет в ее глазах. Потом:
— Не знаю. Нравится, когда получается. Но... я не думаю, что задержусь надолго.
Вот оно. Слова бьют под дых. Она уверена — я ее выкину. Потому что была та ночь. Потому что я «из таких» — богатых ублюдков, которые трахают и выбрасывают. Потому что она слишком много знает о моем теле, но слишком мало значит, чтобы оставлять ее в качестве ценного сотрудника.
Ошибаешься, детка. Катастрофически ошибаешься. Я сам еще не разобрался, что ты для меня. Но точно не пустое место. Не проходной вариант. Не очередная.
Телефон взрывается вибрацией. Резкий звук режет тишину. На экране вижу имя, которое у меня уже в печенках, от которого сводит зубы.
Лина.
То самое имя, от которого теперь тошнит. Невеста. Будущая жена. Красивая кукла с родословной и банковским счетом. Смотрю на Соню. Она стоит как статуя — прямая спина, расслабленные плечи, лицо непроницаемо. Ни одной эмоции. Ни единого проблеска чувств.
Отвечаю. Слова вылетают автоматически, заученно:
— Привет, котенок. — Голос становится мягче нарочно, приторно сладким. — Да, на работе. Видел сообщения, прости. Встреча была. Да, я тоже.
Краем глаза слежу за Соней. Жду реакции. Вспышки в глазах, сжатых кулаков, дрогнувших губ. Хоть что-то! Но она смотрит на часы. Спокойно. Равнодушно. Будто я говорю с бизнес-партнером, а не с другой женщиной.
— Я могу идти? — ровный тон. Никакого подтекста. Никакой боли.
Внутри все переворачивается от разочарования.
— Конечно. Спасибо за работу.
Кивает. Разворачивается — плавно, грациозно. Уходит. Каблуки отстукивают ритм по паркету. Дверь закрывается с тихим щелчком.
И только когда она исчезает, я швыряю телефон на стол.
Какого черта она такая спокойная?! Почему ее не задевает, когда я говорю со своей невестой?! Почему не дергается, не кусает губы до крови, не сверлит взглядом, не ревнует?! Почему ведет себя так, будто я для нее — пустое место, никто, просто босс на две недели?!
Чертова девчонка. Упрямая, непробиваемая, невозможная девчонка.
Я не должен был запоминать ее запах. Вкус. Стоны. Не должен был позволять ей залезть под кожу, проникнуть в кровь, поселиться в голове…
Но она там. Глубоко. Необратимо. Потому что в ней есть огонь — настоящий, живой, обжигающий. А я, оказывается, чертовски соскучился по такому теплу. По настоящим эмоциям. По страсти, которая не покупается и не продается.
И если она думает, что мне плевать — она ошибается.
Катастрофически ошибается.
Я заставлю ее признать, что между нами что-то есть. Заставлю вспомнить ту ночь. Заставлю захотеть меня так же сильно, как я хочу ее сейчас.
Даже если это уничтожит нас обоих.
12 глава
— Соня, — его голос раздается, как всегда, неожиданно. Низкий, бархатный, проникающий под кожу.
Я даже подпрыгиваю. Ручка выпадает из пальцев и с грохотом падает на пол. Черт! Вот к этому никак не могу привыкнуть. К тому, что у него могут появиться заскоки в любой момент привыкнуть было легко — он непредсказуем. Но к тому, что он может появиться у меня за спиной когда угодно, материализоваться из воздуха как призрак — нет. Не привыкла. И вряд ли смогу. Сердце колотится где-то в горле.
Он стоит у моего стола. Близко. Слишком близко. Я чувствую его парфюм — дорогой, терпкий, от него кружится голова. В руках телефон, и там наверняка что-то полезное для работы, но его взгляд прикован ко мне. Темный, тяжелый, проникающий. Такой, от которого сразу хочется запахнуть пиджак посильнее, спрятаться, исчезнуть. И одновременно — замереть под ним, как мышь под взглядом удава.
— Да? — голос у меня почти нормальный. Почти. Если не считать легкой хрипотцы и того, что он звучит на октаву выше обычного.
— Поедешь со мной, — бросает он так, будто речь идет не обо мне, а о каком-то файле, который всего лишь нужно ему передать. Или о зонтике, который надо взять на случай дождя.
Внутри все переворачивается. Ехать с ним? Куда? Зачем? Паника поднимается откуда-то из живота.
— Куда? — выдавливаю, стараясь не выдать волнение.
— На встречу с партнерами. Для опыта, — делает ударение на последнем слове, словно я должна упасть в обморок от счастья. От такой невероятной чести.
Я не падаю. Но ноги предательски подкашиваются. Думаю, что это ловушка. Очередная проверка. Потому что от него ждать можно чего угодно — от похвалы до увольнения в течение одной минуты. И, как я уже говорила, я успела его немного изучить. Он любит проверять людей на прочность.
— А Лена? — спрашиваю на всякий случай, кидая взгляд в сторону ее идеально организованного стола.
— Лена останется здесь, — Никита даже не смотрит в ее сторону, будто она вообще не существует. — Мне нужна ты.
Три слова, от которых внутри что-то сжимается в тугой узел. Глупо, конечно. Он имеет в виду работу. Только работу. Но тело реагирует по-своему — мурашки бегут по коже, дыхание сбивается.
— У меня… — начинаю придумывать оправдание. Мозг лихорадочно ищет причины остаться. Ну там, распечатки, которые срочно нужно сделать, звонки, которые нельзя пропустить, дедлайны, которые горят. Но его бровь чуть приподнимается — едва заметное движение, которое я уже научилась читать. И я понимаю: бесполезно. Можно ничего не придумывать, потому что я все равно поеду с ним. Он уже решил, а его решения не обсуждаются.
— У тебя есть пять минут, Соня. Машина уже ждет.
Его голос не терпит возражений. Я тяжело вздыхаю — так громко, что он наверняка слышит мое недовольство. И все же иду за ним, но сначала навожу на своем столе порядок — складываю бумаги в идеально ровные стопки, выравниваю ручки, протираю экран монитора. Хотя… хотя господи, я никогда этого не делаю, я не перфекционист. Но чтобы оттянуть момент экзекуции, притворяюсь образцовым сотрудником. А потом все-таки шагаю следом, чувствуя себя приговоренной.
К машине идем вместе.
В салоне сидим рядом. Слишком рядом. Я вжимаюсь в дверь так сильно, что ручка впивается в бок, как будто это хоть как-то меня спасет от его присутствия. От жара, который исходит от его тела. От запаха, который дурманит голову. Зато Никита расслаблен — откинулся на спинку сиденья, одна рука небрежно лежит на колене, в темной рубашке с расстегнутым воротом, открывающим загорелую кожу. Излучает ту самую дьявольскую уверенность, которую я ненавижу. И которая заставляет мой пульс подпрыгивать выше нормы, а внизу живота разливаться предательскому теплу.
— Для опыта? — спрашиваю, не выдержав тишины, которая давит на барабанные перепонки.
— Да, — отвечает он спокойно, даже не повернув головы. — Тебе полезно присутствовать на переговорах такого уровня.
— Какого уровня? Кто там будет и что входит в мои обязанности? — выпаливаю вопросы один за другим, нервно теребя ремешок сумки.
— Слушать, — спокойно отвечает он, считая на пальцах. — Смотреть. Запоминать.
— Как диктофон? — не удерживаюсь от сарказма.