Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 6)

Впервые за долгие недели я засыпаю с легкой улыбкой на губах. Да, моя жизнь разделилась на «до» и «после». Но теперь я знаю точно — «после» я сделаю прекрасным. Своими руками, своими усилиями, своей волей.

И это не пугает. Это вдохновляет.

8 глава

Кофейня к вечеру превращается в свой собственный мир — густой, насыщенный ароматами, где запах свежемолотых зерен переплетается с нотками ванили и корицы так плотно, что кажется, можно потрогать этот воздух руками. Я уже не чувствую этих запахов — за восемь часов смены мои рецепторы сдались и объявили капитуляцию.

Механически провожу влажной тряпкой по столешнице, рисуя мокрые круги на темном дереве. В голове уже не мысли, а белый шум усталости. Руки двигаются сами по себе — годы работы в сфере обслуживания выработали автоматизм движений. От пальцев исходит сладковатый аромат карамельного сиропа, который я разлила час назад. Фартук безнадежно пропитан кофейной горечью, а волосы, собранные в высокий хвост, наверняка впитали все ароматы этого дня — от утреннего американо до вечернего капучино с лавандой.

— Девушка, простите... можно мне латте без кофеина? — робкий голос выдергивает меня из полудремы.

Поднимаю усталый взгляд. За стойкой топчется парень, которому на вид не больше восемнадцати. Худенький, в очках с толстой оправой, в свитере, который явно выбирала мама. Он переминается с ноги на ногу, и по его покрасневшим ушам понятно — заказывать кофе без кофеина для него сродни признанию в чем-то постыдном.

— Латте без кофеина? — уточняю я, и уголки губ предательски ползут вверх. После целого дня однообразных заказов наконец-то что-то интересное.

Парень кивает так отчаянно, что очки съезжают на кончик носа:

— Да, и... если можно, на миндальном молоке. И без сахара, пожалуйста. И... — он делает глубокий вдох, словно перед прыжком с парашютом, — можете написать на стаканчике «Дмитрий»?

— Разумеется, Дмитрий, — произношу я с самым серьезным видом, какой только могу изобразить.

Пока он роется в карманах в поисках мелочи, я быстро вывожу маркером на стакане: «Дмитрий, что заботится о лактозе в своем организме ». Сердечко получается кривоватым, но это только добавляет шарма.

Парень благодарно кивает, хватает стакан и только у двери замечает надпись. Его лицо за секунду проходит все оттенки красного спектра — от нежно-розового до густо-пурпурного. Он оглядывается, встречается со мной взглядом, и я подмигиваю ему. Дмитрий буквально выскакивает за дверь, едва не врезавшись в входящего клиента.

— Господи, Ань, ты садистка! — Юлька материализуется за моей спиной, давясь от смеха. Ее рыжие кудри подпрыгивают в такт хохоту. — Бедный мальчик теперь месяц сюда не сунется!

— Зато день стал веселее, — отвечаю я, снимая фартук. Ткань хрустит от засохших пятен сиропа. — А то я уже начала превращаться в кофейного зомби.

Но как только за мной закрывается дверь служебного помещения, веселье испаряется, оставляя только свинцовую усталость. В раздевалке тускло горит лампочка, создавая унылые тени. Я медленно переодеваюсь, каждое движение дается с трудом. Джинсы липнут к уставшим ногам, свитер кажется неподъемно тяжелым.

Выхожу на улицу и глубоко вдыхаю. Вечерний город пахнет дождем и мокрым асфальтом. Мелкая морось оседает на лице прохладными поцелуями, смывая запах кофейни. Фонари расплываются в каплях на ресницах оранжевыми кляксами.

До спортзала пятнадцать минут пешком. С каждым шагом тело протестует, умоляя повернуть домой, упасть на диван и не двигаться до утра. Но я упрямо иду вперед. Эти тренировки — единственное, что сейчас держит меня на плаву, не дает окончательно развалиться на части после всего, что произошло.

Стеклянные двери фитнес-центра встречают меня теплым воздухом и приглушенной музыкой. На ресепшене Маша увлеченно что-то строчит в толстом журнале, кончик языка от усердия высунут наружу.

— Маш, привет. Я на семь записана, — говорю я, подавляя зевок.

Она поднимает голову, и ее лицо расплывается в улыбке:

— Аня! Слушай, у меня для тебя новости. Твой тренер заболел, сегодня будет замена.

— Чудесно, — я закатываю глаза. — Только-только привыкла к Сергею и его садистским наклонностям...

— Не ворчи, — Маша протягивает мне ключ от шкафчика. — У нас все тренеры супер. Этот вообще красавчик, все девчонки от него без ума.

В раздевалке приятно пахнет лавандовым освежителем. Я быстро переодеваюсь, стараясь не смотреть на себя в зеркало. Хотя... черные леггинсы уже не так обтягивают бедра, как в первый день. И майка сидит лучше, подчеркивая то, что нужно подчеркнуть. Может, что-то и правда меняется?

Зал встречает меня приглушенным светом и негромкой музыкой. В это время народу немного — пара девушек на беговых дорожках, мужчина средних лет сражается с гантелями в углу. Я начинаю разминку, растягивая затекшие мышцы.

Краем глаза замечаю фигуру в черной футболке с логотипом клуба. Широкие плечи, уверенная посадка головы, манера стоять, чуть расставив ноги... Что-то тревожно знакомое есть в этом силуэте. Сердце пропускает удар.

Человек поворачивается, и мир вокруг меня останавливается.

Марат.

Тот самый Марат, с которым у меня была самая безумная, страстная, необдуманная ночь в моей жизни.

Воздух становится густым, как патока. Я не могу вдохнуть, не могу пошевелиться. Стою как соляной столб, а он медленно идет ко мне. Его карие глаза расширяются от удивления, потом прищуриваются, словно он не верит увиденному.

— Привет, я сегодня твой тренер. Меня зовут Ма... — голос обрывается, когда он окончательно меня узнает. — Аня?!

Мое имя в его устах звучит как выстрел. Воспоминания накрывают лавиной — его руки, его губы, его шепот в темноте...

— Марат, — выдавливаю я сквозь пересохшее горло. Щеки горят так, что, кажется, можно яичницу жарить. — Я... не ожидала тебя здесь встретить.

Он медленно улыбается. Та самая улыбка — чуть насмешливая, чуть нахальная, от которой у меня подгибаются колени.

— Да уж, это точно сюрприз. Приятный, кстати.

В животе взрывается рой бабочек, устраивая там настоящий ураган. Я пытаюсь взять себя в руки, выпрямить спину, сделать лицо непроницаемым. Получается плохо.

— И что теперь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Будешь мучить меня приседаниями за то, что я тогда сбежала?

Он вдруг смеется — низко, грудным голосом, от которого по спине бегут мурашки.

— Детка, если бы я хотел тебя помучить, ты бы это сразу почувствовала.

Двусмысленность его слов бьет под дых. Я становлюсь пунцовой, как тот парень с латте без кофеина.

— Ладно, тренер, — делаю глубокий вдох. — С чего начнем?

Он смотрит на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах плещется что-то, что я не могу расшифровать — удивление, интерес, может быть, легкая обида?

— Беговая дорожка. Пятнадцать минут разминки, — наконец произносит он, кивая в нужную сторону.

Я практически бегу к тренажеру, спасаясь от его взгляда. Но даже встав на дорожку и начав движение, я чувствую, как он смотрит. Его присутствие ощущается кожей — горячее, тяжелое, невыносимо близкое.

Пытаюсь сосредоточиться на беге. Один шаг, второй, третий... Дыхание выравнивается, сердце входит в ритм. Может, все не так страшно? Может, получится сделать вид, что ничего не было?

— Быстрее бежишь, чем тогда утром, — его голос раздается прямо над ухом.

Я чуть не слетаю с дорожки. Он стоит совсем близко, опершись на поручень тренажера. От него пахнет чем-то свежим, мужским, до боли знакомым.

— Я... тренируюсь, — выдавливаю я, не глядя на него.

— Вижу. И выглядишь отлично, — его голос становится тише, интимнее. — Очень отлично, Аня.

Мое имя в его устах звучит как ласка. Я закусываю губу, пытаясь справиться с предательским жаром, разливающимся по телу.

Оставшееся время тренировки проходит как в тумане. Он профессионален — поправляет технику, считает подходы, подстраховывает. Но его прикосновения обжигают даже через одежду, а в голосе слышится то, что предназначено только мне.

Когда тренировка заканчивается, я вся мокрая, измученная и совершенно счастливая. Это странное, необъяснимое чувство — смесь усталости, смущения и какой-то детской радости.

— Хорошо поработала, — говорит он, протягивая мне полотенце.

Наши пальцы соприкасаются, и меня словно бьет током. Мы замираем, глядя друг другу в глаза. В его взгляде вопрос, на который у меня нет ответа. Пока нет.

— До встречи на следующей тренировке, малышка, — произносит он тихо.

Это слово — "малышка" — переносит меня в ту ночь. К его рукам, его губам, его шепоту в темноте. Я краснею, но не отвожу взгляд.

— Обязательно, — отвечаю я, и впервые за долгое время мой голос звучит уверенно.

Выходя из зала, я оборачиваюсь. Он все еще смотрит мне вслед, и на его губах играет та самая улыбка.