Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 7)

И я вдруг понимаю — моя жизнь только что сделала новый, совершенно неожиданный поворот. Страшный и волнующий одновременно.

Но почему-то я совсем не против.

9 глава

Полдень в кофейне — это особый ритуал однообразия. Мягкий джаз льется из колонок, превращаясь в акустические обои. Саксофон выводит меланхоличную мелодию, которую я уже выучила наизусть за эти недели. Протираю стойку круговыми движениями — раз, два, три, четыре — считая секунды до обеденного перерыва, как заключенный считает дни до освобождения.

Старая кофемашина урчит и посвистывает, и я мысленно уговариваю ее: «Только не сейчас, милая, потерпи еще часок». Она капризная дама с характером — может взять и отказаться работать в самый разгар потока клиентов.

Четвертая смена подряд оседает свинцовой усталостью в плечах. Я сама попросила больше часов — деньги нужны, да и работа отвлекает от мыслей. Но тело уже протестует. Под глазами залегли тени, кожа приобрела нездоровый офисный оттенок.

«Может, послезавтра на пляж?» — мелькает спасительная мысль. Представляю теплый песок, соленый ветер, солнце на коже... Смотрю на свои руки — бледные, как у вампира из дешевого сериала.

— Капучино на овсяном, двойной шот! — выкрикивает Юлька, передавая мне очередной заказ.

Руки двигаются сами — взбить молоко, влить эспрессо, нарисовать сердечко пенкой. Улыбка номер три — вежливая, но не слишком. Сдача. Следующий.

Колокольчик над дверью звенит в тысячный раз за день.

— Добрый день! Что желаете? — бросаю автоматически, даже не поднимая взгляд от кассы.

Тишина.

Странная, плотная тишина, которая заставляет поднять голову.

И мир вокруг меня рассыпается на осколки.

Амир.

Но не тот Амир с пляжа — растрепанный, в простой футболке, с песком на загорелой коже. Этот Амир — другой. Чужой. Недосягаемый.

Серый костюм сидит на нем как влитой, подчеркивая широкие плечи и узкие бедра. Белоснежная рубашка с расстегнутой верхней пуговицей — единственная вольность в безупречном образе. Дорогие часы поблескивают на запястье. Волосы уложены идеально, несмотря на ветер за окном. Он похож на модель из журнала о успешных бизнесменах. На человека из другого мира. Из мира, где таким как я нет места.

Рядом с ним — она. Высокая, стройная, вся острые углы и холодная элегантность. Узкая юбка-карандаш, шелковая блуза, туфли на шпильках, которые стучат по полу как метроном. Взгляд серых глаз — колючий, оценивающий. Прокурор на важном заседании. Или акула в деловом костюме.

Мои руки застывают в воздухе. Сердце делает кульбит и проваливается куда-то в желудок. В горле мгновенно пересыхает, будто я глотнула песка.

Они подходят к стойке. Я заставляю себя дышать. Вдох. Выдох. Улыбка номер три. Я — просто бариста. Он — просто клиент. Между нами не было той ночи. Не было его рук на моей коже. Не было шепота в темноте. Не было утра, когда меня выставили, как...

— Два американо. Без молока, без сахара, — голос женщины режет воздух как скальпель. Четкий, холодный, деловой.

— К-конечно, — выдавливаю я. Голос предательски дрожит, и я прочищаю горло. — Две минуты.

Амир молчит. Но смотрит. Его темные глаза прожигают во мне дыру. Это не тот взгляд, которым смотрят на обслуживающий персонал. Это взгляд, который проникает под кожу, читает мысли, видит душу. В нем вопрос. Упрек? Сожаление? Я не могу разобрать.

Поворачиваюсь к кофемашине, благодарная за возможность спрятаться. Руки дрожат, когда я вставляю портафильтр. Кофе просыпается мимо. Я украдкой смахиваю его, надеясь, что никто не заметил.

Женщина тем временем говорит. Быстро, четко, без пауз:

— ...презентация в три, потом созвон с Токио. Маркетинговый отдел опять затягивает с отчетом. Если Павлов не пришлет цифры до вечера, я лично оторву ему голову. И да, не забудь про ужин с инвесторами в восемь...

Амир кивает, но я чувствую — он не слушает. Его внимание здесь, на мне. Это ощущается физически — как солнечный луч на коже.

Ставлю чашки на поднос. Мои пальцы случайно касаются его руки, когда он берет поднос. Электрический разряд пробегает по позвоночнику. Он тоже это чувствует — вижу, как дрогнули его ресницы.

— Приятного дня, — выдавливаю я самую фальшивую улыбку в своей жизни.

— Спасибо, — отвечает женщина и уносит поднос к столику у окна.

А он все еще стоит. Секунда. Две. Три. Вечность.

Потом резко отворачивается и уходит следом. Садится спиной ко мне. Склоняется над ее ноутбуком. Деловой разговор продолжается.

Я — призрак. Тень. Девушка в фартуке, которая делает кофе. Девушка на одну ночь, о которой уже забыли к утру.

Механически протираю стойку. Промываю питчер. Улыбаюсь новым клиентам. А внутри — буря.

Почему он здесь? Это не может быть совпадением — город большой, кофеен сотни. Кто эта женщина? Начальница? Коллега? Девушка? При мысли о последнем в груди вспыхивает что-то острое и горячее. Ревность? Но какое я имею право?

Украдкой наблюдаю за ними. Она говорит — четко, по делу, без кокетства. Он слушает, иногда кивает, что-то отмечает в планшете. Профессионально. Холодно. Но несколько раз я ловлю его взгляд, брошенный в мою сторону. Быстрый, почти незаметный.

Час тянется как смола. Наконец, женщина захлопывает ноутбук и встает. Кивает на часы, что-то говорит и идет к выходу первой. Ее каблуки отстукивают решительный ритм.

Я подхожу к их столику с подносом — чистая привычка, рефлекс. Можно было подождать, пока он уйдет. Но руки уже тянутся к пустым чашкам.

Амир все еще здесь. Стоит спиной к выходу.

А потом оборачивается. Медленно, словно это стоит ему усилий.

— Марат сказал, что видел тебя в спортзале, — его голос тихий, предназначенный только для меня. — Приходи сегодня. Я тоже буду там.

Слова падают между нами, как камни в воду. Круги расходятся, достигая самого сердца.

Я не поднимаю глаз от грязных чашек. Пятно от кофе на блюдце похоже на разбитое сердце.

— Зачем? — мой голос едва слышен, но в нем вся боль того утра. — Зачем мне с вами пересекаться?

Он делает шаг ближе. Совсем небольшой, но я чувствую, как сокращается расстояние между нами. Воздух становится гуще.

— Хочу увидеть тебя снова, — просто говорит он. Как будто это объясняет все. Как будто это стирает то утро, когда меня выставили. Как будто это лечит рану, которую он сам и нанес.

А потом просто разворачивается и уходит. Плавной походкой человека, который привык, что мир прогибается под него. Колокольчик звенит, дверь закрывается.

А я стою посреди кофейни с подносом грязной посуды и сердцем, которое бьется так сильно, что, кажется, сейчас выпрыгнет.

Зачем? Почему сейчас? Почему вы тогда оттолкнули меня, а теперь зовете обратно?

Что будет, если я приду? Что вы скажете? Что сделаете?

Смотрю на свое отражение в стекле кофемашины. Бледное лицо, растрепанные волосы, фартук с пятнами. Я — никто для человека в костюме за три тысячи долларов. Просто девушка из кофейни. Случайная связь, о которой стоит забыть.

Но у меня еще шесть оплаченных тренировок. Шесть. Я не могу их просто выбросить — это почти половина моей недельной зарплаты.

Значит, придется идти.

И встретиться с ним снова.

Сердце замирает от страха и... предвкушения?

Нет. Только страха. Только.

Но руки предательски дрожат, а на губах против воли появляется призрак улыбки.

Кажется, моя тихая, размеренная жизнь снова летит под откос.

И самое страшное — часть меня этого хочет.

10 глава

Вечерний спортзал встречает меня привычным коктейлем звуков — ритмичной музыкой, лязгом железа, прерывистым дыханием тренирующихся. Я вхожу сюда с единственной целью — выключить мозг. Не думать. Не анализировать. Не прокручивать в голове снова и снова вчерашнюю встречу в кофейне.

«Приходи», — его голос преследует меня, как навязчивая мелодия.

Стоп. Никаких мыслей. Только движение.