Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 38)

Марат уже возится у камина — сгребает старую золу, укладывает дрова с видом человека, который точно знает, что делает. Я брожу по комнате, рассматривая фотографии на стенах. Молодые люди на фоне моря. Женщина с добрыми глазами обнимает мальчишку — узнаю Марата по упрямому подбородку.

— Твои родители? — спрашиваю тихо.

— Да, — он не оборачивается, продолжая складывать поленья домиком. — Я давно их не видел, очень скучаю…

Просто констатация факта, словно он сейчас очень сдержался. Но я вижу, как напрягаются его плечи. Хочется подойти, обнять, но не решаюсь.

Амир открывает вино — бутылка выдыхает, пробка выходит с мягким хлопком. Наливает три бокала, протягивает мне один. Вино темное, густое, пахнет черной смородиной и чем-то пряным.

— За побег из реальности, — предлагает он, поднимая бокал.

— За честность, — добавляет Марат, присоединяясь к нам. В камине уже потрескивают первые язычки пламени.

— За... — я замолкаю, подбирая слова. — За возможность быть собой.

Звон бокалов разносится по комнате. Вино обжигает горло, оставляет терпкое послевкусие. Огонь в камине разгорается, отбрасывая танцующие тени на стены. Становится тепло — может, от огня, может, от вина, может, от их присутствия.

Амир садится в глубокое кресло у камина, и прежде чем я успеваю что-то понять, притягивает меня к себе. Не грубо — уверенно, но оставляя возможность сопротивляться. Я не сопротивляюсь. Оказываюсь у него на коленях, его руки обхватывают мою талию, и это ощущается так естественно, будто мы делали это сотни раз.

— Удобно? — шепчет он мне в волосы.

— Угу, — выдыхаю, позволяя себе расслабиться, откинуться на его грудь.

Марат устраивается на диване напротив, вытягивает длинные ноги к огню. В руках у него тоже бокал, но он не пьет — просто вращает, наблюдая за игрой света в вине. Его взгляд скользит по нам с Амиром, и в нем нет ревности. Только тепло и что-то еще — может, нежность, может, предвкушение.

— Расскажите про это место, — прошу, устраиваясь удобнее. Голова Амира касается моего плеча. — Почему вы сюда не ездите чаще?

— Слишком много воспоминаний, — Марат смотрит на огонь. — Хороших воспоминаний. Но от этого не легче. Здесь все напоминает о том, что было и уже не вернется.

— Мы с Маратом сюда в последний раз приезжали пол года назад, — добавляет Амир, его дыхание щекочет мою шею. — Напились тогда знатно. Сидели вот так же у камина и говорили о всякой ерунде до утра.

— О тебе говорили, — неожиданно признается Марат, и его глаза встречаются с моими. — Уже тогда понятно было… Как попали…

Сердце пропускает удар. Щеки снова начинают гореть, но в полумраке комнаты, освещенной только огнем, это не так заметно. Или мне хочется так думать.

— Что говорили? — голос предательски дрожит.

— Что ты особенная, — Амир крепче обнимает меня. — Что с тобой хочется быть честным. Что ты видишь людей насквозь, но не осуждаешь. Что рядом с тобой хочется быть лучше.

— И что мы оба идиоты, — усмехается Марат. — Потому что влюбились в одну девушку и не знаем, что с этим делать.

Огонь трещит, искры взлетают вверх и гаснут. За окнами непроглядная темнота. А здесь существуем только мы трое. И это правильно. Это именно то, что должно было случиться…

— Я рада, что я здесь, — говорю тихо. — С вами обоими.

И это чистая правда.

42 глава

Огонь в камине становится ниже, угли светятся оранжевым, отбрасывая мягкие блики на наши лица. Вино почти допито, но голова остается ясной — это не алкоголь делает воздух таким густым, а то, что происходит между нами.

Амир рисует круги большим пальцем на моей талии — медленно, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже бегут мурашки. Я откидываю голову ему на плечо, и он тут же прижимается губами к моей шее — не целует, просто касается, дышит.

— Холодно? — спрашивает Марат, замечая, как я вздрагиваю.

— Нет, — голос звучит хрипло. Прочищаю горло. — Совсем наоборот.

Он поднимается с дивана, подходит к нам. Присаживается на корточки рядом с креслом, оказываясь на уровне моих глаз. Его рука ложится на мое колено — тяжелая, теплая даже через ткань джинсов.

— Аня, — произносит он мое имя так, будто пробует на вкус. — Ты можешь в любой момент сказать "стоп". Ты это знаешь, да?

Киваю. Во рту пересохло, но не от страха. От предвкушения, которое сворачивается тугой спиралью внизу живота.

— Можешь, — вторит Амир, его губы касаются моего уха.

— Знаю, — выдыхаю. — Но я не хочу говорить "стоп". Я хочу... — замолкаю, подбирая слова. — Я хочу быть здесь. С вами.

Марат наклоняется ближе, его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах. Время замедляется. Я вижу золотые искорки в его карих глазах, чувствую запах его парфюма — древесный, с нотками табака.

— Можно? — спрашивает он, и я понимаю, что они оба ждут моего разрешения. Не берут, а просят.

Вместо ответа сокращаю расстояние между нами. Наши губы встречаются — осторожно, почти невесомо. Марат целует медленно, будто у нас вся вечность впереди. Его рука поднимается к моему лицу, большой палец очерчивает линию скулы.

Амир не отстраняется, не напрягается. Его руки все так же обнимают меня, а губы находят чувствительное место за ухом. Я таю между ними, растворяюсь в ощущениях — губы Марата на моих, дыхание Амира на шее, их руки, которые держат меня так бережно, будто я могу рассыпаться.

Марат отстраняется первым, его зрачки расширены, дыхание сбилось. Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Амиром. В его глазах вопрос и желание, смешанные в равных пропорциях. Отвечаю поцелуем — более требовательным, чем с Маратом. Амир отзывается сразу, его рука зарывается в мои волосы, наклоняет голову под нужным углом.

— Боже, — выдыхаю, отрываясь от его губ. — Это... это слишком хорошо.

— Мы только начали, — усмехается Марат, и от его голоса — низкого, обещающего — внутри все сжимается.

Он протягивает мне руку, помогает подняться с колен Амира. Ноги подгибаются — не от выпитого, а от того, как они на меня смотрят. Как смотрят друг на друга. В этих взглядах нет соперничества, только взаимопонимание и общее желание.

— Пойдем наверх? — предлагает Амир, поднимаясь следом. — Там теплее.

Марат берет плед с дивана, Амир подхватывает бутылку вина и бокалы. Поднимаемся по скрипучей деревянной лестнице. Каждый шаг отдается эхом в тишине дома, каждый скрип половиц кажется слишком громким.

Спальня под крышей оказывается неожиданно уютной. Большая кровать с горой подушек, мансардные окна, в которые видны звезды. Марат включает ночник — мягкий желтый свет заливает комнату.

— Иди сюда, — Амир садится на край кровати, похлопывает по месту рядом.

Сажусь между ними. Марат оказывается сзади, его грудь прижимается к моей спине. Амир передо мной, его колено касается моего. Я в их кольце, окруженная теплом и запахами — разными, но одинаково дурманящими.

— Ты дрожишь, — замечает Марат, его руки скользят по моим плечам.

— Но мне не холодно, — признаюсь.

— А почему? — Амир наклоняется ближе, его пальцы переплетаются с моими.

— От вас, — шепчу. — От того, что это происходит. От того, что я этого хочу, но не знаю, что делать…

— Не думай, — Марат убирает волосы с моей шеи, его губы касаются затылка. — Просто чувствуй. Как и всегда…

И я чувствую. Чувствую губы Амира на своих запястьях — он целует каждое, медленно, вдумчиво. Чувствую руки Марата, которые скользят по моим бокам, останавливаются на талии. Чувствую, как между нами троими натягивается невидимая нить — тугая, вибрирующая от напряжения.

— Посмотри на меня, — просит Амир.

Поднимаю глаза. В его взгляде столько нежности, что перехватывает дыхание. Он касается моего лица, обводит пальцем контур губ. Я приоткрываю рот, и он проскальзывает внутрь, касается языка. Вкус соли на его коже смешивается со вкусом вина.

Марат расстегивает пуговицы на моей рубашке — медленно, давая время передумать. Но я не передумываю. Откидываюсь на него спиной, позволяя делать то, что он хочет. Ткань соскальзывает с плеч, холодный воздух касается кожи, но тут же его сменяет тепло их рук.

— Красивая, — выдыхает Марат мне в плечо. — Такая красивая.

Амир наклоняется, его губы находят ложбинку между ключицами. Я выгибаюсь, мои пальцы зарываются в его волосы, удерживая на месте. Марат целует мою шею, его руки скользят по животу, останавливаются на пуговице джинсов.

— Да, — говорю раньше, чем он успевает спросить. — Да, пожалуйста.

Реальность размывается. Остаются только ощущения — их руки, губы, дыхание. Они раздевают меня вместе, их движения синхронизированы, выверены и безумны.

— Ты уверена? — Амир отстраняется, ища мой взгляд. В его глазах забота пополам с желанием.

— Если вы сейчас остановитесь, я вас убью, — выдыхаю, и они оба смеются — низко, довольно.