Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 39)

— Не остановимся, — обещает Марат, притягивая меня к себе. — Ни за что не остановимся.

Звезды за окном становятся ярче. Или это мне кажется. Время теряет значение. Существуют только мы трое в этой комнате под крышей, в этом доме, отрезанном от всего мира. И это правильно. Это то, что должно было случиться. То, к чему мы шли все это время, сами того не понимая.

— Не думала, что это может быть так, — шепчу в пространство между нами.

— Как? — спрашивает Амир, его пальцы рисуют узоры на моей коже.

— Правильно, — отвечаю, закрывая глаза. — Абсолютно правильно.

43 глава

Лежу между ними, укутанная в мягкий плед и их тепло, которое окутывает надежнее любого одеяла. Марат обнимает меня сзади, его большая ладонь покоится на моей талии. Чувствую его дыхание на затылке — размеренное, глубокое. Амир лежит лицом ко мне, его ресницы отбрасывают тени на скулы в предрассветном свете. Наши ноги переплетены под одеялом, и я не знаю, где заканчиваюсь я и начинаются они.

За окнами мансарды рассвет медленно растворяет ночную темноту, окрашивая небо в нежнейший оттенок бледно-розового. Слышу, как просыпаются птицы, их первые несмелые трели. Ночь уходит, забирая с собой магию темноты, и мое сердце сжимается от иррациональной тоски — не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Не спишь? — шепчет Амир, и его голос обволакивает, как теплый мед. Его пальцы находят мои под одеялом, переплетаются в замок.

— Думаю, — признаюсь, и мой голос звучит громче, чем хотелось бы, в этой хрупкой утренней тишине.

— О чем? — Марат прижимается губами к моему обнаженному плечу, его голос сонный, довольный, с той особенной хрипотцой, которая бывает только после ночи любви. От его дыхания на коже выступают мурашки.

Молчу долгую минуту, подбирая слова, словно жемчужины на нить. Как объяснить этот ком в горле, который мешает дышать? Эту странную смесь абсолютного счастья и леденящего страха, что все это — лишь временная иллюзия, красивый сон, который растает с первыми лучами солнца? Что утром мы вернемся в город, в реальность с ее правилами и условностями, и эта хрупкая магия рассеется, как утренний туман?

— О нас, — наконец выдавливаю из себя, и эти два слова падают между нами, как камень в тихую воду. — О том, что будет дальше.

Амир приподнимается на локте, его силуэт четко вырисовывается в полумраке комнаты. Вижу, как напрягаются мышцы его предплечья, как меняется выражение лица — сонная нега сменяется тревогой. Он всматривается в мое лицо, будто пытается прочитать ответы на незаданные вопросы.

— Аня... — начинает он, и в его голосе столько нежности, что хочется плакать.

— Нет, дайте сказать, — прерываю его, резко сажусь, натягивая плед до подбородка, словно он может защитить от уязвимости момента. Холодный воздух касается спины, заставляя поежиться. Они тоже садятся — синхронно, как будто сговорились, окружая меня с двух сторон живой стеной тепла и заботы. — Я не могу так больше. Не могу жить в подвешенном состоянии, балансируя на грани, не зная, что будет завтра. Что мы вообще делаем? Играем во что-то временное, необязательное? Или это серьезно?

Мой голос срывается на последнем слове, предательски дрожит.

— Это серьезно, — Марат берет мою руку, медленно, давая время отдернуть, если захочу. Его пальцы теплые, чуть шершавые, переплетаются с моими так естественно, будто всегда там и были. — Для нас обоих это серьезнее всего, что было в нашей жизни.

— Но вы женаты, — выдыхаю то, что мучает меня все эти недели, что грызет изнутри, как голодный зверь. Слова вырываются потоком, который невозможно остановить. — У вас семьи, обязательства, целые жизни, построенные до меня. А я... я уже прошла через это с Пашей. Через ложь, которая разъедает душу. Через недоговоренности, которые копятся, как снежный ком. Через унизительную роль то ли девушки, то ли жены, то ли любовницы… Не хочу так снова. Не выдержу.

— Ты не любовница, — Амир поворачивает мое лицо к себе, его пальцы на моем подбородке — бережные, но настойчивые. В его темных глазах плещется что-то огромное, необъятное. — Ты гораздо больше.

— Тогда кто я? — в голосе прорывается отчаяние, которое я так старалась скрыть. Оно выплескивается, сырое и болезненное. — Кто я для вас на самом деле?

Они переглядываются поверх моей головы — долгий, наполненный смыслом взгляд. В нем целый разговор без слов, на языке, который сформировался за годы дружбы. Вижу, как что-то решается в их глазах.

— Расскажи ей, — говорит Марат, и его голос звучит твердо, окончательно.

Амир кивает, откидывается назад, устраиваясь удобнее, прислонившись к массивному деревянному изголовью кровати. Утренний свет очерчивает контур его профиля, превращая в античную статую.

— Мы разводимся, — произносит он просто, буднично, как будто говорит о погоде, а не о событии, которое переворачивает всю мою вселенную. — Оба. Процесс уже запущен, документы поданы.

Смотрю на него, потом перевожу взгляд на Марата. Жду подвоха, какого-то "но", однако их лица серьезны, как никогда. В глазах — решимость, смешанная с чем-то похожим на облегчение.

— Что? Когда? Почему вы не сказали раньше? — вопросы сыплются из меня, как горох из прорванного мешка.

— Потому что это сложно, — Марат проводит рукой по волосам, взъерошивая их еще больше. На лбу появляется морщинка — признак глубокого размышления. — Наши браки... они никогда не были настоящими. Это были деловые союзы, скрепленные печатями и подписями, но не чувствами. Семейный бизнес, объединение капиталов, династические планы наших родителей. После свадеб нам перешла часть компаний тестей — это было частью брачного контракта.

— И теперь нужно развестись так, чтобы не потерять все, что мы строили и планировали годами, — добавляет Амир, и в его голосе слышится усталость. — Адвокаты работают над этим уже три месяца. С того самого момента, как мы оба поняли, что больше не можем притворяться. Что эта ложь убивает нас изнутри.

— Три месяца? — переспрашиваю, и мой голос звучит тонко, почти писклво. — Но это же...

— До тебя, — заканчивает Марат, и его рука находит мою, сжимает ободряюще. — Мы приняли это решение еще до того, как ты снова ворвалась в нашу жизнь… Ты не причина нашего решения, Аня. Ты... следствие. Знак судьбы, что мы на правильном пути. Награда за смелость изменить свою жизнь.

Откидываюсь на гору подушек, мягких и пахнущих лавандой, пытаясь осмыслить услышанное. Мысли мечутся, как птицы в клетке. Они разводятся. Оба. Это меняет абсолютно все. Вся картина мира, которую я выстроила в голове, рассыпается и собирается заново.

— А ваши жены? — спрашиваю тихо.

— Камила встречается с преподавателем йоги, — усмехается Амир, но в улыбке нет горечи, только ирония. — Уже полгода. Она расцвела, стала счастливой. Говорит, что я дал ей свободу, которой она жаждала годами.

— Диана тоже нашла кого-то, — кивает Марат, и его голос мягкий, понимающий. — Мы остаемся в хороших отношениях, даже дружеских. Просто признали, наконец, что ошиблись. Что поддались давлению семей, традициям, ожиданиям общества, но забыли спросить собственные сердца.

— Почему вы не сказали мне раньше? — в голосе звучит обида, которую не могу скрыть.

— Потому что не хотели, чтобы ты чувствовала обязательства, — Амир гладит меня по щеке. — Не хотели, чтобы ты думала, будто мы разводимся ради тебя, что на тебе лежит ответственность за разрушение двух семей. Это наше решение, принятое задолго до твоего появления. Но теперь... теперь у него появился новый, прекрасный смысл.

— Какой? — спрашиваю, хотя сердце уже знает ответ, колотится о ребра, как пойманная птица.

— Будущее с тобой, — просто говорит Марат, и в его голосе столько искренности, что перехватывает дыхание. — Если ты этого захочешь. Если позволишь нам быть частью твоей жизни.

Сердце пропускает удар, потом два, потом начинает биться с удвоенной силой. Смотрю на них — растрепанных после ночи любви, с отпечатками подушек на щеках, щетиной на подбородках, такх настоящих, человечных, неидеальных и прекрасных в этом мягком утреннем свете.

— Вы оба? То есть... как это вообще может работать?..

— Так же, как этой ночью, — Амир поднимает мою руку к губам, целует костяшки пальцев — нежно, благоговейно. — Мы втроем. Одно целое. Если ты готова к этому, если твое сердце способно вместить нас обоих.

— Люди не живут втроем, — шепчу, хотя каждая клеточка моего тела кричит "да". — Это противоречит всем правилам, всем нормам...

— А кто сказал, что мы должны жить как все остальные люди? — Марат притягивает меня к себе, и я утопаю в его объятиях, в запахе его кожи. — Мы можем создать свои правила, написать свою историю. Нашу историю.