Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 37)

Я залпом допиваю воду. Холод растекается по горлу, но жар никуда не уходит — он опускается ниже, к шее, к плечам. И вдруг что-то внутри отпускает. Как будто я все это время держала дыхание, а теперь наконец могу выдохнуть.

Сижу между ними, слышу гул голосов за соседними столиками, звон посуды, чей-то смех. Чувствую их взгляды — внимательные, терпеливые. И впервые за вечер не хочется сбежать в туалет, чтобы привести мысли в порядок.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — вырывается само собой. Слова комом в горле, но я заставляю себя продолжить. — Меня сегодня чуть не выдали замуж…

Воздух между нами мгновенно густеет. Амир замирает с чашкой на полпути ко рту. Марат перестает постукивать пальцами по столу.

— Сегодня у родителей... я встретила Пашу.

Тишина. Такая плотная, что, кажется, ее можно резать ножом.

— Что значит встретила? — Марат первым реагирует. Спокойный, но я слышу напряжение в каждом слове.

— Он пришел. Поговорить с моей мамой, чтобы она вероятно подействовала на меня… — усмехаюсь горько. — Но я точно знаю, что мама ему сказала, когда я приеду. Он хотел поговорить. Вернее, хотел вернуть все назад.

— Зачем? — Амир ставит чашку на блюдце чуть резче, чем нужно. Звон разносится по столу.

Я делаю глубокий вдох. Вспоминаю его лицо — такое знакомое и одновременно чужое. Его заученные фразы. Его уверенность, что я просто не могу ему отказать.

— Он пришел с речью. Целой речью! — почти смеюсь от абсурдности. — Что он все осознал. Что я "та самая". Что он изменился. Что готов стараться. Боже, у него даже интонации были отрепетированные, как у актера на кастинге. "Мне без тебя пусто, Аня". "Давай попробуем заново". "Мы же столько пережили вместе"...

Рука невольно сжимается в кулак. Под ногтями впиваются в ладонь — не больно, но ощутимо. Возвращает в реальность.

— И? — Амир смотрит на меня не моргая. В его взгляде тревога, которую он пытается спрятать.

— Я сказала нет, — выдыхаю. — Конечно, я сказала нет. Потому что я не хочу даже знать, что им руководило, когда он решил таким образом меня вернуть…

Марат откидывается на спинку стула, и я вижу, как расслабляются его плечи. Будто он все это время сдерживал дыхание. В глазах мелькает что-то — не ревность, нет. Скорее облегчение, смешанное с яростью.

— Как он отреагировал? — спрашивает тихо.

— Обиделся. Сказал, что я дура и пожалею, — голос срывается, но я продолжаю. — А я спросила — как он мог обесценивать меня все эти годы? Приходить и уходить, когда ему вздумается. Изменять, когда находил кого-то поинтереснее. И теперь он приходит, как ни в чем не бывало, и ждет, что я брошусь ему на шею?

Злость поднимается откуда-то изнутри— горячая, знакомая. Но теперь она направлена не на себя, а на него. На его самоуверенность. На его убежденность, что я всегда буду ждать.

— Он пытался давить на жалость? — Амир сжимает кулаки, потом разжимает. Снова сжимает.

— О, да. Полный набор манипуляций. Я слушала и думала — где в этих фразах я? Где вопрос о том, чего хочу я? Что чувствую я? Ему нужна была не я. Ему нужна была его версия истории, где он герой, который вернулся и все исправил…

Накрывает усталость. Плечи помнят этот груз. Сердце помнит эту боль. Но теперь это просто воспоминания, не больше.

— Я бы убил его с удовольствием… — шепчет Амир.

— И что потом? — усмехаюсь. — Не стоит он того. Правда.

— Это твоя жизнь, — Марат наклоняется ко мне. — Твой выбор. И я чертовски горжусь тобой за это твое "нет".

Ком в горле становится меньше. Дышать легче. Я расправляю плечи, чувствую, как позвоночник выпрямляется. Между нами снова тишина, но теперь она не такая удушающая

— Он сказал, что будет ждать, — добавляю, закатывая глаза. — Что я передумаю. Но я не передумаю. Никогда. Я больше не хочу быть той девочкой, которая все время извиняется за то, что она не такая какую он бы хотел видеть рядом.

— И не должна, — Амир накрывает мою руку своей. Тепло. Надежно. — Ты никому ничего не должна. Особенно призракам из прошлого.

— Знаете, что странно? — улыбаюсь, и улыбка выходит настоящей. — Еще недавно эта встреча выбила бы меня из колеи на неделю. А сейчас… Сейчас я чувствую себя свободной…

— Это и есть свобода, — кивает Марат. — Когда ты выбираешь себя, а не чужие ожидания. Привыкай к этому чувству.

Официант приносит жасминовый чай. Аромат обволакивает, успокаивает. Я обхватываю чашку обеими руками, позволяя теплу проникнуть в холодные пальцы.

— Я боялась вам рассказывать, — признаюсь. — Думала, вы решите, что я сомневаюсь. Или что он все еще важен для меня.

— Даже если бы ты сомневалась, это нормально, — Амир сжимает мою руку чуть сильнее. — Мы не имеем права тебя осуждать. Мы вообще не имеем права на тебя. Только на надежду.

— И на честность, — добавляет Марат. — Которую ты нам обоим подарила сейчас.

Я смотрю на них — долго, внимательно, не прячась. Они выдерживают мой взгляд. Не отворачиваются. Не торопят. Просто здесь, рядом, настоящие.

— Спасибо, — говорю тихо. — За то, что не пытаетесь меня чинить. За то, что не говорите, что я должна чувствовать.

— Ты не сломана, Ань, — Марат качает головой. — Ты просто человек со своей историей. И эта история привела тебя к нам… Я вообще верю, что ты нам обоим дана не просто так. И мы тебе даны… Не просто так…

41 глава

— А поехали за город? — Марат откладывает телефон и смотрит на нас с таким выражением лица, будто только что придумал гениальный план. — У нас есть дача в часе езды. Камин, тишина, никого вокруг.

Я поднимаю брови. После всех сегодняшних откровений идея сбежать из города кажется спасением. Никаких случайных встреч, никаких лишних глаз, никакой необходимости притворяться.

— Да, — вырывается раньше, чем успеваю подумать. — Давайте.

Амир усмехается моей поспешности:

— Даже не спросишь, что там есть из удобств?

— Мне все равно, — пожимаю плечами. — Главное — не здесь. И… с вами.

По дороге заезжаем в магазин. Я брожу между полками, пока они набирают корзину с видом заговорщиков. Сыр, виноград, какие-то невероятные оливки, хрустящий багет. Амир добавляет шоколад — темный, с морской солью. Марат выбирает вино, долго изучая этикетки, будто от этого зависит судьба вечера.

— Красное или белое? — спрашивает, поворачиваясь ко мне.

— Красное, — отвечаю не задумываясь. — Под камин самое то.

В машине устраиваюсь на заднем сиденье. Город проплывает за окном — огни, люди, суета. Все это остается позади, а впереди — неизвестность, которая почему-то не пугает, а манит. Марат ведет уверенно, Амир переключает музыку — что-то спокойное, обволакивающее…

Глаза слипаются. Может, от усталости… Может, от выпитого в ресторане. А может, от ощущения безопасности — странного, непривычного. Я здесь, с ними, и ничего плохого не случится. Это знание живет где-то на уровне тела, глубже мыслей.

Проваливаюсь в дрему под мерное покачивание машины. Сон легкий, расслабляющий — я все еще слышу их голоса, приглушенные, но не могу разобрать слов. Только интонации — спокойные, дружелюбные. Они о чем-то переговариваются, иногда смеются.

— Ань... — мягкий голос проникает сквозь сон. — Приехали.

Открываю глаза. Амир наклонился ко мне, его лицо совсем близко. В темноте салона его глаза кажутся черными. Рука осторожно касается моего плеча — не трясет, просто обозначает присутствие.

— Мм? — выдаю что-то нечленораздельное, пытаясь сфокусироваться.

— Мы на месте, соня, — улыбается он, и от этой улыбки внутри становится тепло.

Выбираюсь из машины, холодный воздух бьет по лицу, мгновенно прогоняя остатки сна. Первое, что замечаю — тишина. Такая плотная, что звенит в ушах. Никаких машин, никаких голосов. Только шелест веток над головой и мое дыхание, превращающееся в пар.

Дача появляется из темноты постепенно. Двухэтажный дом с большими окнами, деревянная веранда, опутанная засохшими плетями винограда. Все выглядит… ухоженным. Не заброшенным, но и не жилым. Как будто дом ждет, когда в него вернется жизнь.

— Красиво, — выдыхаю, разглядывая резные наличники на окнах.

— Родители построили лет пятнадцать назад, — Марат возится с ключами. — Я редко сюда выбираюсь, но слежу, чтобы все было в порядке.

Внутри пахнет деревом и чем-то еще — может, старыми книгами, может, засохшими травами. Амир щелкает счетчиком, а после сразу выключателем, и мягкий свет заливает просторную гостиную. Массивная деревянная мебель, пледы на диванах, книжные полки от пола до потолка. И камин — настоящий, с почерневшими от копоти кирпичами.

— Как здесь чисто, — удивляюсь, проводя пальцем по полке. Никакой пыли.

— Тетя Надя с мужем приезжают раз в неделю, они в соседней деревне живут, — объясняет Амир, стягивая куртку. — Проветривают, прибирают. Она еще с родителями Марата работала. Говорит, жалко, что такой дом пустует. Ну и им лишняя денежка не помешает.