Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 36)
Я с утра ничего не ела.
В гардеробе снимаю влажное пальто. Девушка-хостес улыбается так тепло, будто мы старые знакомые:
— Добрый вечер. У вас забронировано? Или вас ожидают? Ваше имя?
— Анна.
— Вас уже ждут. Пойдемте, я провожу.
Сердце пропускает удар.
Иду за ней через зал, стараясь не споткнуться на каблуках. Вокруг приглушенный гул разговоров, звон бокалов, чей-то смех. Нормальная жизнь нормальных людей, которые просто ужинают воскресным вечером.
И вот я их вижу.
Марат встает первым — резко, будто подброшенный пружиной. Черный пиджак сидит идеально, в глазах — нетерпение и предвкушение.
— Привет, малышка.
Голос хриплый, и от этого «малышка» что-то переворачивается в груди. Не больно, а… Сладко.
Он обнимает меня — крепко, но аккуратно, будто боится спугнуть. Пахнет его парфюмом — терпким, с нотками табака. Тело помнит эти объятия. Я буквально таю от него.
Все мои мысли испаряются…
Отстраняюсь и сажусь за стол. И тут Амир берет мою руку. Переворачивает ладонью вверх и целует пальцы. Медленно. Внимательно. Как будто извиняется за каждый день этого чертового года…
У меня перехватывает дыхание.
— Ты очень красивая, — говорит он просто. — Спасибо, что пришла.
Хочется ответить что-то колкое, защититься сарказмом, но получается только:
— Я не очень хотела… Встреча с родными прошла не очень.
— Это заметно, — Марат усаживается напротив и сразу наливает мне воды. — Выпей. И закажи что-нибудь поесть. Вероятно, ты с утра ничего не ела…
О господи… С сегодняшнего утра будто прошло несколько месяцев… Мы сегодня и правда проснулись вместе…
Официант приносит меню, но Амир качает головой:
— Мы уже заказали. Морепродукты, как ты любишь. Но если хочешь что-то еще…
— Хлеба, — говорю неожиданно для себя. — С маслом. Много.
Раньше я бы постеснялась. Сказала бы, что на диете. Что углеводы вечером — это плохо. Но сейчас мне плевать. Я хочу хлеба.
Хм, даже не так. Мне всегда было все равно, что они оба обо мне подумают.
Потому что они просто улыбаются. Словно принимая любую мою прихоть как данность, как если бы я попросила что-то фантастическое…
Амир складывает руки в замок и смотрит на меня так тепло, что я таю, пока делаю заказ приятному официанту. Ничего не говорит, и просит только донести еще вина. Чуть играет пальцами своим перстнем. Он секунду смотрит на свои пальцы, и после возвращается взглядом на меня, уже более тяжелым и цепким.
А Марат спокойно подливает мне вина, отодвигает в сторону свечу и тонкую вазу с одной розой, чтобы видеть меня лучше. Я встречаюсь с ним взглядом, и меня снова подбрасывает от мурашек по позвоночнику. Не могу не улыбнуться. Он улыбается мне в ответ и переворачивает свой телефон экраном вниз.
То же самое делает Амир*.
У них на тарелках недоеденное мясо и какое-то пюре, и пахнет восхитительно.
Приносят морепродукты на гриле и целую корзину хлебушка — теплый, с хрустящей корочкой, пахнет просто восхитительно. Намазываю толстый слой масла и откусываю.
Вкусно до слез.
— Почему сейчас мы можем встречаться? — спрашиваю с набитым ртом. — Почему не месяц назад? Не полгода? Почему именно сейчас?
Они переглядываются. Я знаю этот взгляд — они всегда так смотрели друг на друга, когда нужно было принять важное решение.
Будто всегда разговаривали без слов.
— Потому что только сейчас мы можем себе это позволить, — отвечает Амир. — Не прячась. И не врать тебе…
— Все было сложно? — я откладываю хлеб.
— Да, — Марат качает головой. — Ты сама знаешь, мы…
— Женаты, да, — киваю.
— Тебя это сильно тревожит?
— Меня это тревожит, — не вру. Я отправляю в рот большую креветку и с наслаждением пережевываю ее. И следом беру запеченную устрицу под сыром, собираю ее из раковины вилочкой. — Но вы сейчас со мной. Даже вкусно кормите… Я не особенно хочу знать, что у вас происходит. Я понимаю, что вы должны были это сделать, раз не любите своих девушек… Или жен. Но я и понимаю, что ничего серьезного не получится у нас, потому… И не переживаю. Потому что последствий и не будет. Мы просто не смогли просто расстаться и нам хорошо вместе…
— Ты права. Я не чувствую к ней то, что чувствую к тебе, — на секунду от слов Марата у меня темнеет в глазах. Но я собираюсь. Он точно не чувствует столько, сколько я…
— Если вы не хотите рассказывать, не нужно. Я не сержусь на вас, и не ненавижу вас.
— Тем не менее…
И они говорят.
Про договорные браки, которые нужно сейчас уже расторгнуть — это долго, дорого, с судами и адвокатами. Но они этого хотят. Про семейный бизнес, который пришлось делить. Про то, что не хотели втягивать меня в эту грязь.
— А исчезнуть без объяснений — это справедливо? — перебиваю. — Удалить себя из моей жизни… Это не грязно?
— Грязно, — соглашается Марат. — Худшее, что мы могли сделать… Но так хотя бы наши семьи и благоверные не нашли тебя.
— Понимаешь… Мы хотели для тебя безопасности и счастья. И ты же была счастлива? Ты так изменилась, малышка… Ты стала безумно красивой и прекрасной, — Амир улыбнулся.
— Что теперь? — говорю, отодвигая пустую тарелку.
— Теперь мы в процессе развода, у наших жен есть свои любовники. Мы с ними договорились обо всем… И надеемся восстановить то, что приносило нам настоящее удовольствие, — быстро говорит Марат.
— Я?
— Да, — кивает Амир. — Ты приносишь удовольствие. Моральное, физическое. В тебе что-то такое… Что я не могу распознать, но что меня безумно притягивает.
Смотрю на них долго.
— А потом?
— Потом… Будет как ты захочешь.
40 глава
Я смотрю на них обоих — на Амира с его спокойной уверенностью, на Марата с его прямотой — и чувствую, как внутри меня словно идет перетягивание каната. С одной стороны тянет растерянность: боже, они только что сказали это вслух, в ресторане, где полно людей. С другой — странное спокойствие, будто я всегда это знала, просто боялась признать…
Щеки горят. Я чувствую это жжение и знаю — сейчас я красная как рак. Пальцы нервно теребят край салфетки, превращая ее в бумажную веревочку.
— Ты вся пылаешь, — Амир наклоняется ближе, его голос обволакивает меня. От этой близости становится еще жарче.
— Это вы виноваты, — пытаюсь отшутиться, но улыбка выходит дрожащей. — Вчера я думала, что схожу с ума от неопределенности. А сегодня вы выкладываете все карты на стол, и я не знаю, что с этим делать.
Марат опирается локтями о стол, в его движениях нет спешки — только уверенность человека, который принял решение и не собирается от него отказываться.
— Мы никуда не торопимся, Ань. Просто устали притворяться, что между нами ничего нет. Устали прятаться от самих себя. И от тебя.