Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 23)

— Соня моя проснулась, — ее голос обволакивает теплом. Она ставит передо мной чашку кофе — в моей любимой, с надписью «Но сначала кофе» — и тарелку с омлетом. Идеальным: пышным, золотистым, с хрустящей корочкой по краям. — Ну что, как третий день на новой работе? Босс еще не довел?

— Пока плаваю в информационном океане, — улыбаюсь, обхватывая чашку обеими руками, впитывая ее тепло. — Страшновато немного, столько всего нового... Но знаешь, кажется, у меня получается.

— Еще бы не получалось! — Лера энергично защелкивает серьги, глядя в маленькое зеркальце на дверце холодильника. Ее отражение подмигивает мне. — Я же тебя рекомендовала, между прочим. Моя безупречная репутация на кону!

Мы смеемся — легко, искренне, и этот смех рассыпается по кухне солнечными зайчиками. Ее легкость заразительна, она проникает под кожу, растворяет остатки вчерашних сомнений. Я не спешу доедать завтрак, растягиваю удовольствие, наблюдаю, как солнечные блики танцуют на стеклянных баночках со специями, выстроенных в идеальный ряд. На холодильнике среди магнитов с видами городов красуется ярко-розовое сердечко с запиской «Аня, ты офигенная» — Лерин размашистый почерк, написано фломастером.

Год назад я бы не поверила, что утро может быть одновременно таким простым и таким наполненным теплом. Что можно просто сидеть на кухне, есть омлет и чувствовать себя... дома.

Одеваюсь неторопливо, смакуя каждое движение. Белая рубашка приятно хрустит — свежая, идеально отглаженная, пахнет лавандовым кондиционером. Темно-синяя юбка-карандаш садится как влитая, подчеркивая новые очертания фигуры. Тонкая золотая цепочка холодит кожу у ключиц. В зеркале отражается женщина, которую я учусь узнавать — уверенная, собранная, красивая той спокойной красотой, что идет изнутри.

Раньше я не умела так на себя смотреть — без критики, без поиска изъянов. Меня долго ломали чужие оценки, невысказанные требования, молчаливые условия. Но именно те сложные, порой болезненные отношения с Амиром и Маратом странным образом подтолкнули меня вперед, заставили наконец-то выбирать себя, а не подстраиваться под чужие ожидания. И за это — за неожиданный толчок, который вывел меня на мою собственную дорогу — я им по-своему благодарна.

Офис располагается на двадцатом этаже стеклянной башни в деловом центре города. Вид из панорамных окон каждое утро захватывает дух — внизу раскинулось лоскутное одеяло крыш, между ними тянутся ниточки улиц с игрушечными машинами, а на горизонте река блестит, как расплавленное серебро. В воздухе витает сложный коктейль ароматов — кожа дорогих кресел, свежемолотый кофе из машины в углу, едва уловимый запах мужского парфюма.

Я пока только стажер, но мне уже доверяют важное — веду расписание босса, фильтрую деловую переписку, организую встречи. Каждая успешно выполненная задача добавляет уверенности, как кирпичик в фундамент новой меня.

Мой начальник, Владислав — ему около тридцати пяти, и он словно сошел со страниц делового журнала. Идеально сидящие костюмы, всегда свежая рубашка, часы, которые стоят как небольшая квартира. У него есть особенность, которую я заметила в первый же день — когда он действительно слушает, откидывается в своем кожаном кресле, сцепляет длинные пальцы в замок и чуть прищуривается. А в конце разговора обязательно кивнет — коротко, четко, как ставит точку в конце предложения.

Но главное — он внимательный. Замечает не только ошибки (которых, к счастью, становится все меньше), но и сильные стороны. Уже понял, что я лучше соображаю по утрам, что мне нужно сначала все записать в блокнот, а потом уже уточнять детали. Это непривычно и приятно — когда тебя действительно видят, а не просто используют как функцию.

— Анна, вы быстро схватываете суть, — Влад ставит на край моего стола свой неизменный стакан черного кофе без сахара. От него исходит едва уловимый аромат дорогого парфюма с нотками кедра и бергамота. — Продолжайте в том же духе, и через месяц мы обсудим постоянный контракт.

Сердце делает радостный кульбит. Продолжу, обязательно продолжу. Я учусь формулировать мысли четко и емко, слышать то, что остается между строк, не бояться уточнять детали. И главное — перестаю накручивать себя по каждому поводу. Теперь вечером я выхожу из офиса без привычного чувства опустошения. Есть энергия, есть желание развиваться, есть ощущение, что я на правильном пути.

Новый спортзал я выбрала тщательно, почти сразу после нашего... условного разрыва. Просторный, с огромными окнами от пола до потолка, через которые вечернее солнце заливает все пространство золотом. Пахнет новыми резиновыми ковриками, металлом и чем-то свежим — может, эвкалиптом из диффузоров в раздевалке.

Беру штангу, чувствую приятную тяжесть металла в ладонях, настраиваю высоту стоек. Мышцы откликаются знакомым напряжением — приятным, правильным. Молодая тренер с татуировкой лотоса на запястье показывает, как правильно раскатывать квадрицепс на ролле — больно первые секунды, зато потом наступает такая невесомая легкость, что домой хочется не идти, а лететь.

В наушниках — инструментальная музыка без слов, чтобы не цеплять воспоминания случайными строчками. Тело работает четко, послушно, каждое движение выверено. Я больше не наказываю себя изнуряющими тренировками, не пытаюсь что-то кому-то доказать. Просто забочусь о себе, о своем новом, сильном теле. И это ощущение — когда спорт не про «надо похудеть к лету», а про «хочу чувствовать себя сильной» — окрыляет лучше любых комплиментов.

*

Дни складываются в приятную, успокаивающую рутину. Утренние планерки с ароматом свежего кофе, рабочие задачи, которые становятся все интереснее, вечерний зал, где я чувствую, как крепну с каждой тренировкой. Учусь говорить «нет», если что-то идет вразрез с моими планами или желаниями. Оставляю себе время на тишину — просто посидеть с чашкой травяного чая на балконе, наблюдая, как город укутывается в вечерние огни, не листая бесконечную ленту соцсетей.

Частенько переосмысливаю то, что раньше казалось нормой. Токсичные звонки мамы с ее вечными претензиями. Подруга, которая появлялась только когда ей было плохо. Мое собственное отношение к себе — критичное, обесценивающее. Теперь это кажется таким далеким, словно происходило с кем-то другим.

Иногда ловлю взгляд Владислава — внимательный, с искоркой профессионального и, кажется, личного интереса. Не строю воздушных замков, но и не игнорирую эти моменты. Просто отмечаю — это приятно, это греет, это добавляет красок в мою новую жизнь.

— Анна, — однажды вечером он окликает меня у лифта. Я оборачиваюсь, и несколько секунд мы просто смотрим друг на друга в мягком свете вечерних ламп. — Завтра с утра нужны выжимки из всей переписки за неделю и черновик письма партнерам. И... — уголки его губ трогает легкая улыбка, — кофе сегодня был идеальный. Ровно такой крепости, как нужно.

— Обязательно внесу кофе в список своих профессиональных достижений, — улыбаюсь в ответ, чувствуя, как щеки теплеют.

Он тихо смеется — низким, бархатным смехом — и в его темных глазах вспыхивает что-то... Что-то знакомое и одновременно новое, что-то, что заставляет сердце пропустить удар.

*

В воздухе висит предчувствие дождя — влажное, электрическое. Асфальт еще хранит дневное тепло, отдавая его подошвам туфель. Выхожу из магазина с увесистым бумажным пакетом — паста из твердых сортов, свежая зелень с капельками воды на листьях, лимоны, натуральные йогурты. Лера просила поторопиться — вышла новая серия нашего любимого сериала, и она уже приготовила плед и вино.

У подъезда кто-то выходит навстречу. Мы сворачиваем к двери одновременно, плечом к плечу, и я инстинктивно отступаю, чтобы не столкнуться. Пакет опасно кренится, грозя рассыпать содержимое, я резко поворачиваюсь, чтобы удержать его, и...

Время замирает. Кровь стынет в жилах, потом обрушивается горячей волной.

Амир.

Мир сжимается до размеров этого крошечного пятачка у подъезда. Он застывает с телефоном у уха, его глаза — темные, почти черные в вечернем свете — мгновенно находят мои. В них вспыхивает узнавание, удивление, что-то еще — что-то, чему я боюсь дать название. Сердце делает сальто и начинает биться так отчаянно, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

Его взгляд скользит по мне — медленно, внимательно. От лица, где я чувствую, как вспыхивает румянец, к рукам, сжимающим пакет побелевшими костяшками, задерживается на мгновение на фигуре в приталенном плаще, возвращается к глазам. В трубке кто-то продолжает говорить, но Амир, кажется, не слышит ни единого слова.