Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 22)

Я медленно провожу пальцами по скулам — они стали более выраженными. По шее — длинной, изящной. По ключицам — тонким, аристократичным.

"Я красивая", — думаю я, и это не попытка убедить себя. Это факт. "Я достойная. Я талантливая. Я могу все."

Немного макияжа — тушь, чтобы подчеркнуть ресницы, блеск для губ с ароматом вишни, капля парфюма на запястья и за уши — и я готова.

— Вау! — Лера появляется в дверях, театрально прижимая руку к сердцу. — Анна Сергеевна, вы просто... Боже, они будут драться за право взять тебя на работу! Может, даже дуэль устроят!

Я смеюсь — звонко, искренне — обнимаю ее, вдыхаю знакомый запах ее шампуня с ароматом жасмина:

— Спасибо, что ты есть. За все. За то, что не дала мне сдаться. За то, что верила, когда я сама не могла.

Такси мчит по утренним улицам, и я прижимаюсь лбом к прохладному стеклу. Город просыпается неторопливо, словно потягивается после сна. Витрины магазинов поднимают металлические жалюзи с грохотом, кофейни выставляют столики на тротуары, официанты протирают их, готовясь к наплыву посетителей. Деловые люди спешат по своим важным делам, говорят по телефонам, жестикулируют, живут своими жизнями.

В животе порхают не бабочки — целые птеродактили. Хочется попросить водителя остановиться у ближайшей кофейни, выпить еще американо для храбрости, но я сдерживаюсь.

Ладони предательски влажные, я незаметно вытираю их о юбку. В голове карусель из тревожных мыслей: "А если я не подойду? А если запнусь на первом же вопросе? А если они увидят, что я просто самозванка в дорогом костюме?"

Нет. Стоп.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох через нос, выдох через рот. Вспоминаю руки Амира на моей талии — сильные, уверенные. Шепот Марата в темноте спальни: "Ты совершенна. Ты можешь все". Они верили в меня даже тогда, когда планировали уйти. Лера верит сейчас.

Пора поверить самой.

Офисное здание вырастает передо мной — сорок этажей стекла и стали, устремленных в небо. Холл встречает прохладой кондиционеров и тонким ароматом дорогого парфюма, смешанного с запахом свежих цветов из огромных ваз. Мрамор — черный с золотыми прожилками — гулко отзывается на стук моих каблуков. Девушка на ресепшене — идеальная прическа, идеальная улыбка — провожает меня к лифтам.

"Двадцать третий этаж", — мигают цифры на табло.

Двери открываются бесшумно. Коридоры с мягким ковровым покрытием цвета темного шоколада поглощают звуки шагов. Приглушенный свет льется из дизайнерских светильников. На стенах — абстрактные картины в строгих черных рамах, каждая, вероятно, стоит как моя годовая зарплата. Все здесь дышит успехом, властью, большими деньгами.

Секретарь — женщина лет сорока с добрыми карими глазами и седой прядью в темных волосах — останавливается у массивной двери из темного дерева:

— Вас уже ждут, Анна. Удачи вам.

Я кладу руку на холодную бронзовую ручку. Момент истины. Сердце стучит где-то в горле.

Дверь открывается бесшумно.

Кабинет огромный — больше моей прежней квартиры. Залитый светом из панорамных окон, которые занимают всю стену. Отсюда открывается вид на весь город — море крыш, переплетение мостов, река, извивающаяся серебряной лентой к горизонту, где она сливается с небом.

Но все это меркнет, когда я вижу его.

Мужчина поднимается из-за массивного стола — движение плавное, текучее, как у большой кошки, которая позволяет себя видеть. Темно-серый костюм сшит безупречно, обтягивая широкие плечи и подчеркивая узкие бедра. Белоснежная рубашка без галстука, верхняя пуговица расстегнута — намек на небрежность в океане абсолютного контроля. Темные волосы чуть взъерошены, словно он только что провел по ним рукой в задумчивости.

Но глаза...

Боже, эти глаза.

Темно-карие, почти черные, с искорками золота в глубине, как коньяк на свету. Умные, внимательные, проницательные — они смотрят так, будто видят насквозь. И в них тот самый блеск. Интерес. Искра. Не просто профессиональная заинтересованность, а что-то более глубокое, более личное.

— Анна? — его голос обволакивает, как дорогой кашемир — низкий, с легкой хрипотцой, уверенный. — Я Владислав. Очень рад нашему знакомству.

Он обходит стол, протягивает руку. Когда наши пальцы соприкасаются, по коже пробегает электрический разряд, от кончиков пальцев до самого затылка. Его ладонь большая, теплая, с легкой шероховатостью — руки человека, который умеет не только подписывать документы. Рукопожатие крепкое, но не подавляющее.

— Присаживайтесь, прошу, — он жестом указывает на кожаное кресло.

Я сажусь, автоматически скрещивая ноги. Замечаю, как его взгляд на долю секунды — может, две — задерживается на моих коленях, скользит выше, прежде чем вернуться к моему лицу. В уголках губ прячется тень улыбки.

— Расскажите о себе, — просит он, откидываясь в своем кресле. Поза расслабленная, но взгляд острый, внимательный. — Не то, что написано в резюме. Расскажите, кто вы на самом деле.

И я рассказываю. О своем опыте, о навыках, о проектах, которыми горжусь. О том, почему хочу работать именно здесь, именно с ними. С каждым словом чувствую, как уходит напряжение, как голос становится увереннее, как выпрямляется спина. Он слушает — по-настоящему слушает, не просто ждет своей очереди говорить. Иногда кивает, задает уточняющие вопросы, которые показывают, что он действительно вникает.

Но я вижу больше.

Вижу, как его взгляд скользит по моим губам, когда я говорю, задерживается на ямочке на щеке, которая появляется, когда я улыбаюсь. Как длинные пальцы постукивают по столу в каком-то только ему известном ритме — может, в такт моему голосу. Как он незаметно наклоняется вперед, сокращая дистанцию между нами, словно его притягивает невидимый магнит.

— У вас действительно впечатляющее резюме, — говорит он после паузы, которая длится чуть дольше комфортной. — Но меня интересует другое. Что вы можете дать этой компании такого, чего не могут дать другие кандидаты? Что делает вас особенной?

Вопрос застает врасплох. На секунду я теряюсь, но потом понимаю — это мой шанс. Момент истины.

— Страсть, — отвечаю я, глядя ему прямо в глаза, не отводя взгляда. — Я не просто выполняю работу от и до. Я вкладываю в нее душу, живу ею. Я вижу возможности там, где другие видят препятствия. Нахожу решения там, где другие видят тупики. И я не боюсь рисковать, если верю в результат.

Воздух между нами становится плотным, почти осязаемым. Уголок его рта приподнимается в улыбке — уже явной, открытой:

— Страсть... — он словно пробует слово на вкус. — Редкое качество в наши дни. Большинство говорят о компетенциях, KPI, синергии... А вы говорите о страсти. Это... освежает.

Я облизываю пересохшие губы — нервный жест — и замечаю, как его зрачки расширяются, как он сглатывает.

— Думаю, вы нам идеально подходите, — произносит он медленно, растягивая слова. — Когда сможете приступить к работе?

Сердце делает тройное сальто и приземляется где-то в желудке. Получилось. Я справилась. Я сделала это!

— Хоть завтра, — улыбаюсь я, и на этот раз улыбка широкая, искренняя, счастливая.

Он встает, и я поднимаюсь следом. Снова протягивает руку:

— Тогда добро пожаловать в команду, Анна. Уверен, нам предстоит... — пауза, его глаза темнеют, — очень интересная совместная работа.

Рукопожатие длится дольше необходимого. Значительно дольше. Его большой палец едва заметно — но я чувствую! — поглаживает мою ладонь, прежде чем отпустить. От этого прикосновения по руке бегут мурашки.

— Моя помощница покажет вам офис, познакомит с командой, — говорит он, но глаза говорят совсем другое. — До встречи, Анна. Жду вас завтра в девять.

Я выхожу из кабинета на ватных ногах, но с ощущением, что могу взлететь. Сердце колотится джазовым ритмом, в голове звенит от адреналина.

Это не просто новая работа.

Это новая глава моей жизни. Чистая страница, которую я буду писать сама.

И что-то — интуиция, шестое чувство, или просто химия, искрившая между нами — подсказывает мне, что Владислав станет в этой главе не просто боссом.

Он станет чем-то большим.

И я готова узнать, чем именно.

26 глава

Утренний свет льется через кухонное окно мягкими медовыми потоками, окрашивая белые стены в теплый кремовый оттенок. Лера колдует у плиты — ее движения привычно-грациозные, отточенные годами совместных завтраков. Сковорода тихо шипит, выдыхая ароматное облако — сыр, свежий базилик, капля оливкового масла. Она напевает что-то из последних хитов, покачивая бедрами в такт невидимому ритму, и время от времени бросает на меня быстрые взгляды через плечо — проверяет, все ли со мной в порядке.

И да, в порядке. Более чем.

Впервые за долгие месяцы я просыпаюсь без привычной тяжести в груди, без того липкого страха, который раньше встречал каждое утро вопросом «а что если сегодня...». Наша новая квартира дышит светом и простором — высокие потолки словно парят над головой, а старый паркет, натертый до медового блеска, приятно теплый под босыми ногами. С балкона доносится едва уловимый аромат герани — Лера перетащила все горшки с прошлой квартиры, бережно, как драгоценности. «Для уюта», — сказала она тогда, отряхивая землю с ладоней, и я поняла, что она создает для меня дом. Настоящий.