Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 15)
— Это мерзко прозвучало, — хмыкаю я. — Как будто ты снял меня по подписке.
— Не нужно так… Ты скорее эксклюзив, — он садится ближе. Наклоняется ко мне, его рука касается моей ноги, обнаженной до бедра. Я только пришла с душевой. — У тебя все настоящее… И это… Подкупает.
Я замираю.
— Знаешь, — шепчу, оглядываясь. Все же мы в раздевалке, куда могут в любой момент войти. — ты иногда смотришь так… будто видишь во мне не только девушку для тела, а и для души. Но потом… снова залезаешь под платье. Как это работает?
Он улыбается.
— Потому что ты красива и снаружи, и внутри. И если я хочу потрогать твою душу — мне хочется потрогать и твои коленки… И залезть между них. Это неразделимо.
Он наклоняется, целует меня в шею. Медленно. Горячо.
— Ты живая, Аня. Вот и вся магия. Ты трепещешь. Ты дерзишь. Даже потея сейчас и проклиная Марата за нагрузку, ты все равно соблазнительна. И этим сводишь с ума.
Я улыбаюсь, и он целует уголок моих губ. Не больше. И уходит. Просто так. Снова оставляя меня с тысячей мыслей и бешеным сердцебиением.
На следующий день мы выбираемся с подругами в клуб. Пока Лера красилась, она поведала мне, что Настя решила снова выйти на охоту и в этом мы должны ей помочь. Я сразу подумала о том, что ей так будет спокойнее и не прилипнет какой-то дурак, но Лера быстро отмахнулась:
— Ой, да, конечно! Она решила, что в этот раз сперва отдаст всех нас мужикам. Мол, так у нее будет стимул искать более вдумчиво себе.
— Как-то странно… — отзываюсь я.
Учитывая, что у меня уже есть… Временно, конечно. Но сразу двое.
— Фиг поймешь эту Наську. Ты ж знаешь, она у нас своенравная. Но дурочка. Она говорила, что извинилась перед тобой.
— Да, — киваю. — Вчера. Я не сержусь, сама знаю, что запустила себя.
— Ой, какая разница? Пусть все равно придержит язык и свое мнение! У нас у девочек всегда одна и та же проблема — фигура. То скинуть, то набрать. Ты уже вон какая! Так что посмотрим еще, как она будет следить за своей талией!
Я достаю свое красное платье. Облегающее, с открытой спиной и высоким разрезом по ноге. Ткань струится, будто сливается с телом. Я убираю волосы в небрежный пучок, оставляя две пряди у лица, и крашу губы — ало-красным. Добавляю немного теней, тонкие стрелки. Черные босоножки с тонкими ремешками и золотой браслет на щиколотке. Все. Этого достаточно, чтобы чувствовать себя опасной.
Я — не просто девочка, которую бросили. Я — женщина, которая выжила. И теперь будет жить.
Несмотря ни на что!
Когда я выхожу из дома, девчонки свистят. Настя визжит:
— Вот это я понимаю, мстить бывшим! Анька, ты сегодня — огонь!
— Он просто не знал, что потерял, — улыбается Лера, подмигивая. — А мы знали.
Пока мы едем, я пишу мужчинам название клуба, ибо они уж очень захотели узнать, где я сегодня отдыхаю. От мысли, что они решили поехать туда же и подразнить меня, стало мгновенно плохо. И хорошо. Амир и Марат безумные, и могут удивить.
И мне это нравится, если честно.
Клуб пульсирует светом и басами. Толпа плотная, воздух жаркий, музыка качает изнутри. Я подняла бокал, отпила глоток — и в этот момент мой телефон вибрирует.
Я оборачиваюсь, и в этот момент вижу их у бара. Один — в темно-синем костюме. Второй — в черной рубашке, расстегнутой на пару пуговиц, с кольцом на пальце и дерзкой улыбкой. Их взгляд на мне.
И весь клуб для меня перестает существовать.
Господи, господи, господи.
Я отстаю от девочек, будто пытаюсь найти что-то в сумочке, но в какой-то момент просто вздрагиваю.
Они идут прямо ко мне, уверенно, как будто этот вечер — наш. Марат подходит первым. Его пальцы сразу ложатся на мою талию.
— Знаешь, красный — опасный цвет, — шепчет он мне в ухо. — Шикарная… Даже не верится, что ты моя…
— Осторожно, — усмехаюсь, — я могу и обжечь.
Амир берет мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза:
— А мы пришли именно за этим.
Срочно надо исчезнуть к девочкам!
Иначе, как я это им объясню?
20 глава
Но сбежать не получается.
Я делаю вид, что просто иду за льдом к бару, хотя на самом деле пытаюсь вырваться из невидимого магнитного поля, которое Амир и Марат создают вокруг меня. Их взгляды жгут спину даже на расстоянии, заставляя кожу покрываться мурашками.
Барная стойка переливается неоновыми бликами — синий, розовый, фиолетовый — как северное сияние в стакане виски. Настя и Лера машут мне из толпы, их силуэты покачиваются в такт басам, которые я даже не пытаюсь распознать. Музыка здесь — не мелодия, а физическое ощущение: вибрация проникает сквозь подошвы туфель, поднимается по позвоночнику, растекается под ребрами.
— Ты где пропала? — Настя хватает меня за локоть, ее пальцы липкие от коктейля. В глазах плещется хмельной азарт.
— Смотри-смотри, — Лера кивает куда-то мне за спину, и ее улыбка становится хищной.
Оборачиваюсь: к нам движется троица, словно сошедшая с обложки мужского журнала. Первый — высокий шатен с прищуром хищника и челюстью, которую хочется обвести пальцем. Второй — пониже, но с харизмой рок-звезды: серьга в ухе поблескивает, острые скулы отбрасывают тени. Третий — светловолосый улыбчивый красавчик с ямочками на щеках, похожий на ангела, спустившегося развлечься с грешниками.
Они красивы той отточенной красотой, которая не вызывает у меня ничего, кроме легкой тревоги. И хорошо, что их взгляды скользят исключительно по моим подружкам — оценивающе, заинтересованно, с намеком на продолжение.
— Девушки, — первый подмигивает Лере, и в его голосе слышится бархатная уверенность. — У нас там тоскливо и пусто... Составите компанию?
Лера смеется — дерзко, игриво, запрокидывая голову так, что волосы водопадом стекают по спине. Она умеет это делать — превращать смех в приглашение, в вызов, в обещание. Настя встряхивает волосами, словно сбрасывая невидимые оковы, и смело оценивает парней с головы до ног, не скрывая интереса.
Я нахожу взглядом Марата и Амира через головы танцующих. Они наблюдают за происходящим с непроницаемыми лицами, и только едва заметные кивки дают понять — нам стоит принять приглашение.
VIP-зона встречает нас приглушенным золотистым светом, который делает все вокруг мягче, интимнее. Здесь музыка теряет свою агрессивность, превращаясь в обволакивающий фон. Бархатные диваны цвета бургунди поглощают звуки, создавая ощущение изолированности от остального мира.
Амир поворачивается, когда я вхожу, и в его глазах вспыхивает что-то теплое, почти нежное. Улыбка трогает только уголки губ, но взгляд... от этого взгляда у меня перехватывает дыхание и слабеют колени. Марат небрежным, но явно рассчитанным движением сдвигается, освобождая место между ними — ловушку, в которую я иду добровольно.
Сажусь — и мгновенно ощущаю их тепло с обеих сторон. Странное чувство защищенности и одновременно опасности: словно между двух огней, которые не обжигают, но могут вспыхнуть в любую секунду. Воздух между нами становится плотным, наэлектризованным.
У подруг все закручивается с космической скоростью. Шатен увлекает Леру рассказом о какой-то яхте, жестикулируя так выразительно, что она, кажется, забывает обо всем на свете. Светловолосый устраивает для Насти целое шоу — выстраивает перед ней коктейли как солдатиков, когда она капризно заявляет, что не знает, что выбрать.
Третьего, худощавого парня, я теряю из виду — он растворяется где-то в полумраке зоны.
Впрочем, это не важно. Весь мой мир сужается до этого жаркого кокона между двумя мужчинами. Амир чуть придвигается — движение почти незаметное, но его колено касается моего. Случайность? По позвоночнику пробегает электрический разряд. Делаю вид, что поправляю юбку, но на самом деле просто пытаюсь справиться с дрожью в пальцах.
Марат наклоняется с другой стороны, его дыхание щекочет ухо:
— Попробуй, — он подвигает ко мне бокал с чем-то розоватым. — Совсем не чувствуется алкоголь... Но он там есть, обещаю.
Делаю глоток — кисло-сладкая свежесть с нотками личи и мяты. Лед мелодично звенит о стенки бокала. В это время Амир перехватывает мою свободную руку — якобы просто перекладывает с подлокотника на диван, но его пальцы задерживаются, рисуя невидимые узоры на моем запястье. Кожа горит в местах прикосновений.
Делаю вид, что ничего не происходит. Хотя сейчас между нами происходит все — в украденных взглядах, в «случайных» касаниях, в паузах между словами. В каждом их жесте читается едва сдерживаемое желание, и мое тело отзывается на это своим собственным огнем, разгорающимся внизу живота.
— Тебе идет этот цвет, — шепот Амира обжигает ухо, посылая волны мурашек по шее. — Ты знаешь, как выглядишь сейчас?
Киваю, не доверяя голосу. У него низкий, бархатный тембр, от которого что-то внутри меня тает и течет. Марат ловит проходящего официанта, что-то заказывает на ухо, потом поворачивается ко мне, и в его взгляде неожиданная серьезность: