Tommy Glub – Двойной подход для Пышки (страница 14)
— И сегодня мы сделаем все, чтобы ты почувствовала себя самой желанной женщиной в этом городе.
От их слов мое сердце снова начинает бешено биться, а улыбка сама собой расцветает на губах. Сейчас мне уже не хочется думать ни о Насте, ни о прежних обидах. Все, чего мне хочется, — это раствориться в этих невероятных мужчинах, которые готовы защитить и сделать счастливой именно меня.
Я легонько чокаюсь бокалами с ними и с наслаждением выпиваю вина, а после снова отправляю кусочек стейка в рот.
— Ешь-ешь, сладкая, не смотри на время. Тебе нужно много сил. Сегодня ты и так потратишь все эти калории…
18 глава
Я смеюсь, склоня голову набок, и ловлю на себе взгляд Марата — теплый, расслабленный, чуть ленивый. Он сидит с бокалом вина, подперев щеку рукой, а второй вертит вилку. Амир рядом — полуобняв меня, играет прядью моих волос. Теплый свет лампы, бутылка шардоне и остатки ужина перед нами…
Сердце замирает, когда Амир накрывает мои губы поцелуем. Он уверенный, требовательный, стремительный — от него кружится голова, и хорошо, что я сижу. Мир сужается до этого движения, до его близости, до того, как он держит меня рядом, будто не хочет отпускать ни на секунду.
Тепло разливается внутри, вытесняя сомнения и вопросы. Я прижимаюсь к нему и вдруг понимаю: сейчас есть только этот момент и то, что он во мне пробуждает. Все принципы и правила, за которые я раньше так держалась, становятся тихим фоном.
Марат подходит незаметно, как тень, обнимает со спины. Его прикосновение — бережное, уверенное; он дает опору и спокойствие. Амир отстраняется на миг, смотрит прямо в глаза, и в этом взгляде — лукавая улыбка:
— Ты прекрасна, Аня. Даже не представляешь, насколько.Я улыбаюсь, едва справляясь с нахлынувшими чувствами, и в следующую секунду Марат целует меня — глубже, горячее. Воздуха будто становится меньше, но в этом — странная свобода: прошлое растворяется, остается только настоящая я, в которой столько живого.
Их движения становятся смелее, но по-прежнему деликатны. Они действуют слаженно, не торопят, словно слышат мой невидимый ритм. Амир помогает снять платье — спокойно, неторопливо; Марат обнимает крепче, будто укрывает. Я на миг смущаюсь, но их взгляды — с уважением, теплом и восхищением — снимают зажимы один за другим. Можно просто быть. Можно просто чувствовать.
Время растягивается и одновременно бежит быстрее обычного. Их нежность уверенная, их близость лишена суеты. Я уже не различаю, кто именно рядом в ту или иную секунду; различаю только общий тон — внимательность, заботу, то, как бережно меня принимают. От этого хочется смеяться и закрывать глаза, доверяя полностью.
Амир шепчет на ухо что-то теплое и очень личное; голос у него низкий, чуть хрипловатый — и от него внутри становится спокойно. Марат прижимает к себе, и я тону в их присутствии, позволяя себе отпустить все лишнее и просто быть счастливой. Сейчас они — мой мир, и я без остатка доверяюсь этому прекрасному безрассудству.
Не знаю почему, но эта близость ощущается по-другому: словно каждый миг звучит громче, чем обычно. Я благодарно принимаю их внимание, их принятие, и с каждой секундой дышится легче.
Позже я лежу на кровати, укрывшись простыней, и улыбаюсь самой себе. В теле — приятная истома, в голове — светлая пустота, в которую хочется сохранить эту ночь целиком. Мужчины вышли на балкон; слышу их приглушенный разговор и смех, и мне спокойно от того, что они рядом. Что им хорошо.
Да, тогда они меня выгнали. Но, думаю, ничего плохого не хотели.
На прикроватной тумбочке внезапно вибрирует телефон. Я машинально тянусь, intending сбросить вызов, но палец срывается — и звонок принимается. Я не хотела никого сейчас видеть.
И слышать.
— Ань, привет! — раздается знакомый голос, от которого внутри все холодеет. — Ты там как, красотка? Смотрел твои сторис, вижу, похудела наконец. Ну что, готова показать результат?
Это бывший. Сердце мгновенно сжимается от его голоса, я молчу, не зная, что ответить.
— Ты вообще там? — раздраженно спрашивает он. — Чего молчишь, малышка?
— Зачем ты звонишь? — тихо произношу я, чувствуя, как к горлу подкатывают слезы.
— Проверить, как ты. И знаешь, похоже, не зря. Скинула-таки лишнее, в зал ходишь. Я же говорил, похудеешь — поговорим. Готова попробовать снова? — его голос звучит насмешливо и высокомерно.
— Ты издеваешься надо мной? — шепчу я, едва справляясь с эмоциями.
— Издеваюсь? Нет, просто говорю как есть. Думаешь, кому-то нужна была такая, какая ты была? Хорошо, что наконец взялась за себя. Может быть, снова потянешь на что-то стоящее. Давай встретимся, зайка?
— Заткнись! — резко выдыхаю я, чувствуя, как слезы уже текут по щекам.
— Ой, а ты у нас стала смелая? Ну, не стоит дерзить, Ань. Я же только хорошего хочу. Или тебе самой нравится быть жирной и никому не нужной?
Я не выдерживаю и бросаю трубку. Слезы текут ручьем, я сжимаюсь в клубок, прижимая коленки к груди, и тихо всхлипываю. Весь восторг этой ночи мгновенно исчезает, оставляя лишь боль и унижение от его слов.
Амир и Марат возвращаются в комнату, замечают мое состояние и быстро оказываются рядом. Амир осторожно касается моей щеки, его взгляд полон беспокойства:
— Аня, что случилось?
Я лишь всхлипываю, не в силах ничего ответить. Марат молча садится рядом и обнимает меня, тихо поглаживая по спине:
— Кто звонил? Кто тебя обидел?
— Бывший… — едва шепчу я сквозь слезы. — Снова… напомнил, какая я была… и какая, по его мнению, никому не нужна…
— Забудь о нем, — серьезно произносит Амир, беря мое лицо в ладони и заставляя взглянуть на себя. — Он ничего не понимает и никогда не понимал. Ты — прекрасная, настоящая, самая желанная девочка сейчас.
— Он прав… — шепчу я, опуская глаза. — Я не такая, какой должна быть…
— Ты такая, какой хочешь быть ты сама, — жестко отвечает Марат, его голос звучит уверенно и убежденно. — Не позволяй ему снова заставить тебя чувствовать себя хуже. Ты идеальная.
Я закрываю глаза, прижимаясь к ним обоим, пытаясь снова ощутить их тепло и заботу. Они молча гладят меня по волосам, успокаивая и защищая от всего мира. В этот момент я понимаю, что только рядом с ними я действительно чувствую себя ценной и нужной. Только они могут заставить меня поверить в себя заново.
И я тихо шепчу себе, пытаясь поверить в собственные слова:
— Он больше никогда не сломает меня…
Амир целует мою макушку, тихо говоря:
— Никогда…
19 глава
Последние дни проходят безумно быстро. Я просыпаюсь рано, бегу на тренировку, выжимаю из себя максимум. Мышцы болят, но мне это нравится. Нравится, как дрожат ноги после приседаний, как от тяжести гантелей пальцы теряют чувствительность. В голове только одно: «Делай. Не сдавайся».
Я задыхаюсь под гантелями и его взглядом…
Марат снова помогает мне с приседом — ладони скользят по бокам, чуть дольше, чем нужно. Я ощущаю тепло его пальцев даже сквозь лосины, и у меня сбивается дыхание. Он знает, что творит. Специально подбирается ближе, дышит в ухо, пальцем слегка касается оголенной кожи под топом. А я — делаю вид, что не замечаю. Хотя на самом деле… замечаю все. Реагирую на каждое движение пальцев. И жду — когда следующий раз он «случайно» сожмет бедро или поправит мои руки в жиме.
Я больше не девочка, которая прячется под одеждой. Я учусь принимать каждый изгиб своего тела. Даже если оно все еще не идеально. Я пытаюсь и стараюсь.
Потому что когда он смотрит на меня — я чувствую, что идеальна.
Через пару часов в зале я уже на пределе, но в хорошем смысле. Сердце колотится не от нагрузок — от этих дерзких полувзглядов, полукасаний. Он снова подходит. Становится сбоку. Его голос — низкий, теплый, проскальзывает под кожу и заставляет сердце стучать в бешенном ритме.
— Ты почти готова, малышка, — Марат хлопает по моему поясу, а потом добавляет, касаясь подбородка: — Осталось чуть-чуть. Смотри, какой ты стала.
И я смотрю. В зеркало. На себя. На новую себя.
Я больше не хочу прятаться.
Потому что я могу быть лучшей версией себя.
В уже в раздевалке мы с Амиром остаемся вдвоем. Он проходит ко мне ближе, как будто просто мимо проходил. Присаживается на край скамьи, берет в руки мой крем для тела, вертит в пальцах.
— На тебе он пахнет ванильным мороженым, — говорит он, не глядя. — Сладко. Как и вся ты.
Я тихо смеюсь, откидываюсь на руки и говорю:
— А ты не боишься так говорить? Вдруг я решу, что ты влюбился?
Он поворачивается ко мне. Медленно, лениво. Он только сам потренировался и на шее еще блестят бисеринки пота, и запах я ощущаю тоже. Мускусный, тяжелый, будоражащий.
— Аня… Я не влюбился, и тебе не нужно, — хрипло усмехнулся. — Лучше не нужно. Это временное… Удовольствие…