Томас Роллестон – Мифы и легенды кельтов (страница 17)

Морриган

Казалось бы, война должна бы прекратиться, поскольку цель ее достигнута, но к этому времени войска четырех южных провинций[42] объединились под командованием Медб и решили разграбить Ольстер, а Кухулин по-прежнему оставался один на страже границ. Королева не сдержала слова, направив на него отряды по двадцать воинов, и герою пришлось немало потрудиться, чтобы защититься. Кухулину явилась молодая женщина, одетая в разноцветные одежды, и утверждала, что она дочь короля и знает о его великих подвигах, а потому пришла предложить герою свою любовь. Кухулин грубо ответил, что измучен сражениями и ему не до женщин. «Тяжело же тебе придется, – сказала тогда девушка, – ведь когда настанет время иметь дело с мужчинами, я буду вертеться у твоих ног, как угорь на дне брода». Затем она и ее колесница исчезли с его глаз, осталась только ворона, сидящая на ветке дерева, и Кухулин сообразил, что разговаривал с самой колдуньей Морриган.

Битва с Лохом

Следующим воином, которого королева Медб послала противостоять Кухулину, стал Лох, сын Мо Фебиса. Говорят, что для встречи с этим героем Кухулину пришлось вымазать подбородок ежевичным соком, чтобы имитировать бороду, на случай, если бы Лох побрезговал сразиться с юношей. Итак, они сражались у Брода, и Морриган решила присоединиться к битве в обличье белой коровы с рыжими ушами, но Кухулин выбил ей глаз ударом копья. Тогда ведьма, превратившись в черного угря, поплыла вверх по реке и обвилась вокруг ног Кухулина, и пока тот пытался освободиться от нее, Лох ранил его. Затем колдунья напала на него в облике серого волка, и снова, прежде чем он смог усмирить животное, Лох ранил его. После этого Кухулином овладела боевая ярость, и он бросил в Лоха га болг, расколов его сердце надвое. «Позволь мне подняться, – взмолился Лох, – чтобы я мог упасть ничком на твоей стороне брода, а не спиной к людям Эрина». «Ты воин, просящий другого воина о снисхождении, – сказал Кухулин, – и я дарую его тебе». Лох испустил дух; и, как гласит легенда, великое уныние овладело Кухулином, ибо он ни разу не спал с начала набега на его земли, разве что стоя, опираясь на свое копье; был утомлен бесконечными боями и тяжело ранен. Он послал своего возничего Лаэга поднять людей Ольстера, чтобы те, наконец, пришли к нему на помощь.

Защитник Луг

Когда герой в унынии лежал вечером у могильного холма Лерга, наблюдая за кострами огромной армии, расположившейся лагерем против него, за блеском их бесчисленных копий он увидел, как сквозь войско пробивается высокий и красивый воин. Он стремительно шагал вперед, и ни один из солдат не повернул головы, чтобы посмотреть на него, никто его не увидел. На нем была шелковая туника, расшитая золотом, и зеленая мантия, скрепленная серебряной булавкой; в одной руке мужчина держал черный щит, окаймленный серебром, а в другой – два копья. Незнакомец подошел к Кухулину, мягко и ласково напомнил о его долгом ратном труде и бодрствовании, о воспаленных ранах, и, наконец, сказал: «Спи теперь, Кухулин, у могильного холма в Лерге; засни и проспи крепким сном три дня, а на это время я займу твое место и буду охранять Брод от воинства Медб». Кухулин погрузился в глубокий сон, а незнакомец наложил на его раны целебные бальзамы магической силы, так что тот проснулся целым и невредимым. Все то время, пока Кухулин спал, незнакомец удерживал оборону у Брода против войска Медб. Кухулин понял, что это был его отец Луг, который пришел из народа Дану, чтобы помочь сыну пережить час отчаяния.

Самопожертвование юношей

Мужи Ольстера по-прежнему валялись ничком, беспомощные и бесполезные. Тогда в Эмайн-Махе собрался отряд из ста пятидесяти юнцов, сыновей вождей всех провинций, которых с раннего детства учили обращаться с оружием и благородному отношению к родине – на них не действовало проклятие Махи, ибо оно затронуло только взрослых мужчин. Когда они услышали о тяжелом положении Кухулина, их недавнего товарища по играм, то надели свои легкие доспехи, взяли оружие и отправились защищать честь Ольстера под предводительством младшего сына Конхобара, Фолламана, стремясь помочь геройскому собрату. Фолламан поклялся, что не вернется в Эман без короны Айлилля в качестве трофея. Трижды они нападали на войско Медб, и трижды соратники погибали. В конце концов, все они умерли, ни один юноша не спасся.

Битва в Муртемне

Все это случилось, пока Кухулин лежал в забытьи, и когда он проснулся, посвежевший и здоровый, и узнал, что произошло, им немедля овладело безумие, он вскочил в боевую колесницу и в ярости начал снова и снова атаковать войско Медб. Колеса вспахивали землю до тех пор, пока колеи не стали похожи на крепостные валы, а лезвия на них цепляли и калечили тела воинов, пока их тела не образовали целую стену вокруг лагеря. Кухулин так страшно кричал в гневе, что демоны, гоблины и дикие твари, прятавшиеся в болотах Эрина, вопили ему в ответ. Неудивительно, что в этом ужасном шуме толпа воинов заволновалась и начала метаться взад и вперед, и многие погибли от дружеского оружия, а еще больше людей пали от страха. Так началась великая резня, получившая название Резня Муртемне, которую Кухулин учинил, чтобы отомстить за погибший отряд юношей Эмании; во время побоища в войсках Медб было убито двадцать шесть принцев, а помимо них – множество лошадей, женщин, волкодавов и бесчисленное количество простого люда. Говорят, что Луг Мак Этлин сражался вместе со своим сыном.

Клан Калатин

Затем люди Эрина решили послать Клан Калатина[43] сразиться с Кухулином в честном бою. Калатин был волшебником: он и его двадцать семь сыновей составляли единое существо, образно говоря, сыновья были органами в теле отца, и что бы ни совершал любой из них, остальные поступали так же. Все они были ядовиты, так что любое оружие в их руках через девять дней убивало того человека, кого задело. Встретившись в бою с Кухулином, каждая рука многоликого существа одновременно метнула по копью, но герой остановил двадцать восемь копий своим щитом, и ни одно из них не пролило его крови. Затем он обнажил меч, чтобы обрубить копья, торчавшие из щита, но в этот момент Клан Калатин бросился на него и повалил на землю, ткнув лицом в гравий.

Тогда Кухулин понял, что проигрывает неравный бой, и издал громкий крик отчаяния, и один из изгнанников Ольстера, Фиаха, сын Фирабы, который пришел с войском Медб отомстить и наблюдал за битвой, не смог вынести тяжелого положения героя, выхватил меч и одним ударом отрубил двадцать восемь рук, возивших Кухулина лицом по гравию Брода. Мужчина поднялся и разрубил Клан Калатина на куски, а также позаботился о том, чтобы никто из свидетелей не выжил и не рассказал Медб о поступке Фиаха, иначе королева приказала бы изрубить мечами и его самого и тридцать сотен его последователей из клана Рудрайге.

Фердиад вступает в бой

К тому моменту Кухулин одолел всех наиболее могущественных воинов Медб, за исключением только самого сильного из них после Фергюсона, Фердиада, сына Дамана. Поскольку тот был старым другом и боевым товарищем Кухулина, он никогда не согласился бы выступить против него; Медб умоляла его сражаться, но мужчина отказался. Затем она предложила ему в жены свою дочь Финдабэйр Светлые Брови, если воин сразится с Кухулином у Брода, но и тогда он не предал друга. Наконец королева велела ему уходить, пока поэты и сатирики Эрина не начали слагать о нем стихов и не покрыли его позором как труса, и тогда в гневе и печали он согласился драться и велел возничему готовиться к предстоящей битве. Когда его народ услышал об этом, мрак и жуть охватили людей, ибо они знали, что если Кухулин и их господин встретятся, то один из них не вернется живым.

Очень рано утром Фердиад поехал к Броду, лег в колеснице на подушки и шкуры и проспал до прихода Кухулина. Только когда совсем рассвело, возничий услышал грохот приближающейся боевой повозки героя и разбудил хозяина. Два товарища встретились лицом к лицу, и только Брод разделял их.

Когда они поприветствовали друг друга, Кухулин сказал: «Это не ты, о Фердиад, должен был прийти сразиться со мной. Когда мы учились у Скатах, разве мы не стояли бок о бок в каждой битве, не прошли вместе через все леса и болота? Разве мы не были сердечными товарищами на пиру и на любом собрании? Разве мы не делили одну постель и общий глубокий сон?» Но Фердиад ответил: «О Кухулин, ты совершил чудесные подвиги, и хотя мы вместе изучали поэзию и науки, и хотя я слышал, как ты рассказывал о наших дружеских подвигах, все же моя рука ранит тебя. Я прошу тебя не вспоминать сейчас о нашей дружбе, Пес Ольстера; это тебе не поможет, это не поможет тебе».

Затем противники обсудили, с каким оружием им следует начать бой, – Фердиад напомнил Кухулину об искусстве метания маленьких дротиков, которому они научились у Скатах, и они согласились начать с них. Взад и вперед, по обе стороны Брода, они обменивались жужжащими легкими дротиками, и те летали, как пчелы летним днем, но, когда наступил полдень, ничто не пробило защиту ни одного из героев. Затем они взялись за тяжелые метательные копья, и тогда наконец потекла кровь, ибо каждый герой снова и снова ранил другого. Наконец день подошел к концу. «Давай остановимся», – предложил Фердиад, и Кухулин согласился. Затем каждый из них обнял возничего, друзья трижды обнялись и поцеловались друг с другом, и все отправились отдыхать. Их лошади находились в одном загоне, их погонщики грелись у общего костра, а герои посылали друг другу еду, питье и целебные травы для ран.