Томас Роллестон – Мифы и легенды кельтов (страница 16)

Пророческие голоса

Тем не менее Медб отправилась к своему главному друиду и потребовала от него предсказания о том, какой окажется ее собственная участь на войне. Тот ответил только: «Кто бы ни вернулся живым и здоровым, или погибшим, ты сама вернешься». На обратном пути королева внезапно увидела стоящую перед ее колесницей молодую девушку с прядями золотых волос, ниспадавших ниже колен, одетую в зеленую мантию: золотым челноком она ткала ткань на ткацком станке. «Кто ты, девушка? – спросила Медб, – и что ты делаешь?» «Я пророчица Федельм из Кургана фей Кроган, – ответила та, – и соединяю четыре провинции Ирландии воедино для набега на Ольстер». «Каким ты видишь наш военный поход?» – вопрошала правительница. «Я вижу их всех в багровом и красном», – произнесла пророчица. «Но ведь герои Ольстера испытывают муки – никто не может поднять копье против нас», – заметила Медб. «Я вижу вашу армию багрового цвета», – настаивала Федельм. «И человека маленького роста, но свет героя горит на его челе – юноша молод и скромен, но в битве – дракон; он подобен Кухулину из Муртемне и совершает чудесные подвиги; рядом с ним полягут рядами ваши убитые воины»[39].

При этих словах видение ткачихи исчезло, и Медб поехала домой в Раткроган, удивляясь тому, что она увидела и услышала.

Кухулин берет контроль над противником

На следующий день войско двинулось в путь во главе с Фергусом мак Роем, и когда они приблизились к границам Ольстера, он велел им быть настороже, чтобы Кухулин из Муртемне, охранявший перевалы Ольстера на юге, не напал на них врасплох. Теперь Кухулин и его отец Суалтам[40] защищали границы их земель, и Кухулин, исходя из предупреждения, посланного ему Фергусом, заподозрил приближение большого войска и велел Суалтаму отправиться на север, в Эманию, и предупредить жителей Ольстера. Сам же Кухулин тоже не сидел на месте: сославшись на то, что у него назначено свидание со служанкой жены Лэри бодаха (фермера), он пошел в лес и там, стоя на одной ноге и используя только одну руку, с одним закрытым глазом срезал молодое деревце дуба и скрутил его в спираль. На ней он вырезал знаки на огаме, повествуя о том, как была изготовлена эта спираль, и приказал воинству Медб не проходить мимо этого места, пока кто-нибудь из них при сходных условиях не свернет такую же. «За исключением моего друга Фергуса Мак Роя», – добавил он и написал свое имя в конце. Затем он возложил спираль на каменный столб у Брода Броска и отправился своей дорогой на свидание со служанкой.

Когда воинство Медб прибыло к Броду Броска, они нашли надпись на каменном столбе и принесли Фергусу, чтобы тот расшифровал ее. Среди воинов не было никого, кто сумел бы повторить подвиг Кухулина, и поэтому они ушли в лес и разбили лагерь на ночь. Выпал обильный снег, и все они пали духом, но на следующий день взошло великолепное солнце, и войско двинулось по белой равнине в Ольстер, считая, что запрет Кухулина длился всего одну ночь.

Брод раздвоенного шеста

Кухулин теперь упорно шел по их оставленным на снегу следам и оценил численность войска в восемнадцать триух сет (54 000 человек). Обогнув войско, он пошел ему навстречу и вскоре наткнулся на две колесницы с разведчиками, посланными вперед королевой Медб. Он убил каждого вместе с возницей, и, одним взмахом меча срубив из дерева раздвоенный шест с четырьмя зубцами, глубоко воткнул его в брод у места под названием Ат Габла, и насадил на каждый зубец по окровавленной голове.

Когда к тому месту подошло войско, они удивились и испугались этого зрелища, а Фергус заявил, что перед ними знак, приказывающий не переходить брод, пока один из них не вытащит шест кончиками пальцев одной руки, тем же способом, которым он был вбит. Сам Фергус въехал в воду, чтобы совершить подвиг, и семнадцать колесниц сломались под ним, пока он тянул за шест, но в конце концов он сумел вырвать его; и так как было уже поздно, войско расположилось лагерем на том же месте. Все эти уловки Кухулина предназначались для того, чтобы задержать захватчиков до тех пор, пока жители Ольстера не оправятся от проклятого недуга.

Возничий Орлама

На следующий день войско продолжило свой путь, и очередная встреча с Кухулином доказала им, что герой пребывает в более благодушном настроении. Он услышал шум: кто-то рубил лес, и, выйдя на звук, обнаружил возничего, слугу сына Айлилля и Медб, мастерившего из остролиста оглобли для колесниц. «Ибо, – объяснил он, – мы, к несчастью, повредили колесницы, преследуя этого знаменитого оленя, Кухулина». Тот, следует помнить, в обычное время отличался хрупкой и невзрачной фигурой, но в бою увеличивался в размерах и страшно менялся внешне, символизируя ярость берсерка. Кухулин захотел подсобить возничему. «Чем помочь тебе, – предложил он, – срезать шесты или обрезать их?» «Обрезай», – ответил слуга. Кухулин взял шесты за верхушки и прижал их ветви пальцами ног, а затем провел по ним одними пальцами так, что они получились гладкими и отполированными, как будто их обработал плотник. Возничий пристально всматривался в него: «Похоже, ты всю жизнь занимаешься именно той работой, которую я тебе поручил, – удивился он. – Кто же ты такой?» «Я и есть Кухулин». «Значит, смерть моя стоит передо мной», – произнес возничий. «Нет, – возразил Кухулин, – я не убиваю ни погонщиков, ни посыльных, ни безоружных людей. Отпускаю тебя: иди и скажи хозяину Орламу, что Кухулин собирается навестить его». Возничий убежал, но Кухулин опередил его, первым встретился с мужчиной и отсек ему голову. На мгновение войско Медб увидело его, когда он потрясал перед ними окровавленным трофеем; и это был первый момент, когда они встретились с преследователем лицом к лицу; затем он скрылся из виду.

Воинственная агония Кухулина

Войско Медб разделилось на несколько групп, и те разошлись в разные стороны и опустошили территории Брегии и Муртемне, но не могли продвинуться дальше в Ольстер. Кухулин постоянно кружил поблизости, убивая по двое и по трое, и никто не знал, откуда он нападет в следующий раз. Сама Медб испытала благоговейный трепет, когда от камней, выпущенных из пращи невидимого стрелка, погибли белка и ручная птичка, сидевшие у нее на плечах. Впоследствии, когда гнев Кухулина постепенно нарастал, он со всей своей сверхъестественной мощью обрушивался на целые отряды коннахтского воинства, и сотни людей падали замертво под его натиском.

Легенда описывает характерное преображение, или риастрадх, боевое безумие, охватившее его. Он превратился в устрашающее и неописуемое существо, какого прежде никто не видел. Каждая частица его тела дрожала, как камыш в бегущем ручье. Его икры, пятки и бедра сместились вперед, ступни и колени – назад, а мышцы шеи набухли, став величиной с голову маленького ребенка. Один глаз у него глубоко запал, другой выпячивался, рот закрывал уши, с челюстей стекала пена, похожая на шерсть трехлетнего волчонка. Удары его сердца звучали, как рев льва, бросающегося на добычу.

Над его головой вспыхивал свет, а волосы спутались, как ветви красного тернового куста, проросшие сквозь щель забора… Выше, толще, жестче, длиннее мачты огромного корабля вытянулась перпендикулярная струя темной крови: из самой центральной точки его скальпа она устремлялась вверх и там рассеивалась по четырем сторонам света, в результате чего образовывался волшебный туман мрака, напоминающий дымчатую завесу, окутывающую царственное жилище, в какое стремится король с наступлением сумерек зимнего дня.

Говорят, что однажды при виде Кухулина в таком его образе сто воинов Медб упали замертво просто от ужаса.

Соглашение у брода

Тогда Медб попыталась великодушно склонить его к тому, чтобы он оставил Ольстер, и завела с ним беседу, причем они стояли по разные стороны долины, перекрикиваясь через нее. Королева внимательно оглядела его и поразилась хрупкой мальчишеской внешности. Ей не удалось заставить соперника отказаться от верности родине, и тогда смерть обрушилась на войско Коннахта сильнее, чем когда-либо; ее воины боялись покидать лагерь в поисках добычи, даже в составе отрядов по двадцать-тридцать человек, а по ночам камни из пращи Кухулина непрерывно свистели над лагерем, разрубая головы или калеча людей. Наконец, при посредничестве Фергуса, было достигнуто соглашение.

Кухулин обязался не беспокоить войско при условии, что против него будут посылать только по одному воину за раз; он собирался сражаться с ними у брода через реку Ди, который теперь называется Брод Фердиада[41]. Пока шел каждый бой, войску разрешалось продвигаться вперед, но, когда сражение заканчивалось, они должны были разбить лагерь до следующего утра. «Лучше терять одного человека в день, чем сотню», – решила Медб, на том они и договорились.

Фергус и Кухулин

Медб уговаривала Фергуса выйти против него, но мужчины ни в коем случае не собирались сражаться друг с другом, и Кухулин, по договоренности с Фергусом, лишь притворялся, что борется с ним, надеясь на обещание «соперника», что, когда потребуется, он сделает то же самое для Кухулина.

Кража бурого быка

Во время одного из поединков Кухулина со знаменитым героем Натом Кранталем Медб совершила внезапный набег на Ольстер, взяв третью часть армии. Ее отряд проник до Дансеверика, расположенного на северном побережье острова, грабя и опустошая все на своем пути. Бурый бык изначально жил в Куальнге, округ Даун, но Морриган предупредил его о надвигающейся опасности, и он укрылся со стадом коров в долине Сливегаллион, округ Арма. Воины королевы Медб нашли его там и с триумфом вернулись, причем гнали его вместе со стадом мимо Кухулина. Тот убил предводителя операции – Буйде, сына Байн Блая, – но не смог вызволить Быка; легенда гласит, что это стало величайшим оскорблением, нанесенным Кухулину во время иноплеменного нашествия.