Томас Пикок – Аббатство кошмаров. Усадьба Грилла (страница 49)

Двинула локомотив. Бороздятся океаны, И неведомые страны Обживаются нежданно. Собеседуем чрез море — Мысль резвится на просторе, Век неслыханных свершений: Отовсюду восхваленья! Оглядев все эти сферы, Держится ль он прежней веры, Драгоценный лик людской Променявши на свиной? Цирцея: Грилл! Отвечай! Грилл: Судить, конечно, рано, Но все, сейчас увиденное мной. Из рук вон плохо. Трое: Если бы смогли Мы показать ему чреду триумфов, Он вмиг бы изменил свое сужденье. Цирцея, помоги! Цирцея: Одно мгновенье! Сократу уподобясь, призову Я облака — пускай изобразят Ярчайшей чередой, все что увидят На суше и на море. Взмах жезлом — И вот летят! как и тогда, в Афинах, Светясь, подобно девам неземным.

Спускается хор облаков и ослепительный хоровод красавиц постепенно вырисовывается из туманной дымки. Поют первую песнь.

Хор облаков[482][483]:

Плывущие в лазури облака, Мы рождены ревущим океаном[484], С высот глядим, как ринулась река К долинам и лугам, лесным полянам, А выйдет солнце — сей небесный глаз, — Развеет нас ярчайшими лучами, Возникнем из тумана в тот же час — И вдаль глядим бессмертными очами. Мы, Девы, проливающие дождь, Плывем не к Музам, Вакху и Палладе, А в город, где один над всеми вождь — Царит Маммона в пурпурном наряде. Там достиженья мысли, чувства зрим, Купаемся в лучах благоволенья. Хотя и неверны они, как грим, — Славны сейчас, мертвы через мгновенье.

Реформаторы — науки, морали, политики, — прошли чредой, отвечая на вопрос Грилла. Грилл заключил, что, коль скоро все отнюдь не сделалось лучше прежнего, все скверно и нуждается в исправлении. Хор спел вторую песнь.

Семеро конкурсных экзаменаторов внесли еще один стол и сели в другом углу сцены, напротив спиритов. Они натаскали Гермогена[485] для спора с Гриллом. Грилл победил в споре; но экзаменаторы приписали победу Гермогену. Хор спел третью песнь.

Цирцея, по просьбе спиритов, которые могли вызывать лишь голоса усопших, вызвала на сцену многих духов, славных в свои времена; но все они явились в облике юных дней, какими были до того еще, как их осияла слава. Всех до единого подвергли конкурсным испытаниям и одного за другим объявили негодными для того дела, на которое они притязают. Наконец явился некто, кого Цирцея представила экзаменаторам как юношу, подающего особые надежды. Он готовил себя к военному поприщу. На все вопросы, касаемые до войны, отвечал он впопад. В ответ же на все прочее твердил лишь одно, что чего не знает, того не знает, и тем навлек на себя недовольство экзаменаторов. Его объявили негодным и отправили к остальным отвергнутым, выстроившимся в глубине сцены. Прикосновением волшебного жезла Цирцея всем им придала тот облик, каким обладали они в пору зрелости. Здесь оказались Ганнибал и Оливер Кромвель; а на переднем плане стоял последний претендент — Ричард Львиное Сердце. Ричард стал размахивать мечом над головами экзаменаторов, те в ужасе повскакали с мест, перевернули стол, повалились друг на дружку и пустились в бегство. Герои исчезли. Хор спел четвертую песнь.

Хор:

Глянет щучья голова — Вмиг стремглав летит плотва, Как гонимый ветром лист, Как, цепа заслышав свист, Разлетается мякина, Как от волка мчит скотина, Мышь от кошки, как от пса В лес стрелой летит лиса, Крысы — чуя наводненье. Бес — святой воды кропленье, Призрак — увидав восход, Так же бросились вразброд, Унеслись во весь опор, Только заблистал топор, Семь мошенников куда-то, Диким ужасом объяты.