Тома Мерёр – Секреты Assassin's Creed. Книга 1. С 2007 по 2014 год: взлет франшизы (страница 31)

К сожалению, его история раскрывается в игре слишком неумело. В ней опущено много важного, а некоторым отрывкам явно недостает глубины – особенно плохо прописана связь Коннора с отцом. К тому же новому герою не избежать сравнения с Эцио, у которого было целых три долгих эпизода, чтобы раскрыться. А ведь Коннору еще приходится делить экранное время с другим героем, которому впервые уделяют так много внимания, – Дезмондом Майлзом.

Место в настоящем

Идея о том, что Assassin’s Creed должна стать трилогией, возникла в 2009 году – еще до выхода второго эпизода. Интересно, что рассказал об этом некий «представитель» Ubisoft, пожелавший остаться неизвестным: «[Серию] изначально планировали сделать трилогией. Дезмонд должен был вернуться [в прошлое, с помощью «Анимуса»], чтобы стать величайшим из ассасинов»^[154]. Из-за того, что приключения Эцио растянулись еще на два эпизода, история Дезмонда отошла на второй план. Но Assassin’s Creed III – это конец трилогии, а значит, ее герой в настоящем должен наконец выполнить свое предназначение. Игра ясно обозначает это в открывающей кат-сцене, где вкратце излагаются все злоключения юного бармена: «Его имя – Дезмонд Майлз, и он привел нас к концу». В интервью с бельгийским исследователем Ларсом де Вильдтом Патрис Дезиле раскрыл подробности того, какой была изначально задумана концовка третьего эпизода: в ней конфликт ассасинов и тамплиеров в настоящем должен был разрешиться навсегда. Алекс Хатчинсон также подтвердил эти слова. Предполагалось, что Дезмонд победит «Абстерго» благодаря знаниям, полученным от Альтаира и Эцио. Конец света, о котором было объявлено в Assassin’s Creed II, невозможно предотвратить, и они с Люси покинут Землю, чтобы стать новыми Адамом и Евой – родоначальниками новой цивилизации. «Поэтому ее и зовут Люси – как знаменитый скелет австралопитека афарского», – объясняет Дезиле. В ответ на вопрос, как же эти двое должны были спастись от катаклизма, бывший творческий директор восклицает: «Вжух! И их уносит прочь офигенный космический корабль!»^[155]. Насколько я понял, про космический корабль Дезиле, возможно, пошутил. Жан Гедон, который тогда был директором по контенту в команде бренда – и, соответственно, был в курсе всех изменений сюжета в серии, признался мне, что концовку все же предполагалось сделать более сдержанной, хотя и трагичной, с куда более сильным философским посылом. Человечество действительно должно было погибнуть в декабре 2012 года, предотвратить катаклизм оказалось бы невозможно. После этого Земля восстанавливается, и через несколько тысячелетий рождается новая цивилизация, богами которой становятся Дезмонд и Люси. В итоге история превратилась бы в бесконечный цикл, в котором люди из прошлого раз за разом становятся богами в настоящем.

Как бы то ни было, вышло все совсем по-другому. Дезиле убил Люси в начале 2010 года, во время написания сценария Brotherhood. Начиная с первого эпизода, молодую ученую из Ордена ассасинов, сумевшую внедриться в «Абстерго», играла американская актриса Кристен Белл («Вероника Марс», «В лучшем мире»). Успех серии побудил ее пересмотреть условия своего контракта. О том, что было потом, Дезиле рассказывает с хлесткой иронией: «Актриса, весь материал с которой можно было бы отснять за день, потребовала процент с каждой проданной копии… Так что я ее убил»^[156]. Покойся с миром, будущая Ева, и заодно космический корабль, который должен был унести ее в неизвестные дали…

Зато, как и планировалось с самого начала, Дезмонду удается обрести могущество благодаря знаниям предков. Поэтому в Assassin’s Creed III есть целых три миссии в «настоящем»: долгий паркур по крышам Манхэттена, проникновение на стадион через бразильское метро в разгар боксерского матча и, наконец, возвращение туда, где все началось, – в итальянскую лабораторию «Абстерго», где Майлз должен освободить отца. Мы выясняем, что длительное воздействие «Анимуса» и воспоминаний предков на Дезмонда привели к «эффекту просачивания», благодаря которому молодой человек обрел невероятную ловкость. Чтобы избежать расхождений с миропостроением игры, во время этих миссий интерфейс полностью отсутствует, поскольку герой находится вне машины по считыванию генетической памяти – таким образом в остальное время «видеоигровой» HUD вписывается в сюжет еще более органично. Assassin’s Creed III заканчивается тем, что Дезмонд жертвует собой для предотвращения конца света, который был еще со времен первого эпизода назначен сценаристами на 21 декабря 2012 года. Чтобы такой финал не казался надуманным, третьей части приходится уделить немало внимания настоящему. В итоге Коннор оказывается зажат между отцом и пра-пра-пра–(…) – правнуком, и у него остается совсем мало времени на развитие. Тем не менее он остается одним из самых интересных ассасинов за всю историю серии, и дело далеко не только в его характере и истории. Добро пожаловать к Ганьягэха

Коннор полюбился сценаристам и дизайнерам из Монреаля еще и потому, что при рождении ему было дано имя Радунхагейду. Ведь если мать главного героя принадлежит к племени могавков и вырастила его в соответствии с традициями своей культуры, это прекрасная возможность сделать персонажа уникальным – ну или хотя бы его внешность. Чтобы создать правильный образ, следует учитывать три фактора: во‐первых, исторический период, то есть XVIII век; во‐вторых, то, что он – ассасин; в‐третьих, его корни. Дизайнеры перепробовали множество вариантов, среди которых были и совсем уж нестандартные: например, эффектный костюм, по большей части состоящий из перьев, который превращал Коннора в орла; более сдержанный наряд, центральным элементом которого являлся белый сюртук в футуристичном стиле, или странная композиция из кожи и меха, придающая протагонисту очень дикий, даже животный вид. В конце концов, как рассказывает Алекс Хатчинсон, команда решила выдвинуть на первый план образ ассасина: «Я понял, что ‹…› быть ассасином – это работа. Это – роль. ‹…› Став ассасином, наш герой больше не одевается как раньше, он, как и при вступлении в любой другой орден, будет носить соответствующую униформу»^[157]. Вот почему костюм Коннора создали, доработав идеи дизайна из предыдущих эпизодов. Этот образ однозначно сигнализирует, что перед нами – ассасин, благодаря чему игра визуально вписывается в остальную франшизу, а герой приобретает сходство с предками. Однако, несмотря на это, небольшие детали вроде украшений и аксессуаров выдают близость Коннора к культуре, в которой тот вырос.

Однако важен не только внешний вид. Сделать протагонистом игры коренного американца – значит получить возможность репрезентировать малоизвестное племя, избежав распространенных в поп-культуре клише – неуважительных, а то и вовсе расистских. Чтобы не допустить ошибок, все элементы игры, относящиеся к могавкам, проверил особый консультант – Тейовисонте Томас Дир из Языкового и культурного центра Каньенкехака Онкванвенна Раотитиохква, расположенного на территории могавков на юге Монреаля. В частности, благодаря его помощи разработчики убрали из геймплея возможность снимать с врага скальп во время боя, поскольку у могавков такого обычая не было. Хатчинсон объясняет: «Это было бы слишком зловеще. Я представил себе, как какой-нибудь подросток выложит на YouTube видео с сорока пятью скальпированными трупами, выложенными в ряд… Мы решили, что не хотим, чтобы наша игра запомнилась пользователям этим»^[158]. Томас Дир убрал и другую неточность: церемонию, на которой Коннор должен был носить ритуальную маску. Оказалось, что это делается в гораздо более приватной обстановке, и таких событий просто не могло произойти. Также на ранней стадии разработки в истории был еще один персонаж – пожилой могавк, который наставлял и обучал Коннора в начале его пути, однако Томас Дир объяснил, что в его племени царил матриархат. Так появилась Матерь Рода. Но главное, благодаря помощи консультанта, разработчикам удалось реализовать очень смелую для AAA-проекта задумку: почти часовой отрывок, рассказывающий о детстве и юности Радунхагейду, полностью выполненный на языке ганьягэха. Томас Дир нашел людей, которые помогли команде записать подходящую музыку и фоновые звуки (в том числе и звуки детских игр), чтобы вдохнуть жизнь в деревню. Все постройки племени выполнены в строгом соответствии с традициями: это длинные дома с деревянными каркасами, окруженные высоким частоколом, совсем непохожие на типи и тотемные столбы, которые могли бы вообразить люди, плохо знакомые с культурой коренных народов Америки.

Алекс Хатчинсон даже настоял на том, чтобы Коннора озвучил коренной американец. Ubisoft наняла на эту роль актера Ноа Уоттса, происходящего из племени черноногих. Творческий директор стремился любой ценой уйти от карикатурного образа: «Если персонаж будет говорить со стереотипным произношением коренных американцев, это будет по-расистски. Такого допустить нельзя. Даже если в реальности кто-то действительно говорит похожим образом, на экране это неприемлемо. Поэтому мы хотели найти актера с естественной речью, которому не придется топорно изображать акцент»^[159]. Хатчинсон продумал еще одну важную деталь: Коннор – билингв, а потому, встречаясь в течение игры с могавками, всегда обращается к ним на языке ганьягэха. Такое решение может показаться очевидным, но, как вспоминает Алекс Хатчинсон, это было совсем не так: «В большинстве игр коренные американцы разговаривают друг с другом по-английски. Это выглядит совсем неправдоподобно»^[160]. А именно неправдоподобия ему и хотелось бы избежать. Более того, будучи австралийским эмигрантом в городе, где большинство говорит по-французски, он знал по опыту: стоит ему отойти, и коллеги тут же переключаются на родной язык.