Том Нортон – Вишнёвый латте (страница 7)

Когда Аля скрылась за поворотом аллеи, Хлоя перевела взгляд на меня.

– Она моя правая рука, – спокойно сказала она. – Без неё FIG был бы просто аббревиатурой.

– А как ты поняла, что быть лидером – твоё? – спросил я, скользя пальцами по траве.

– Я увидела мальчишку на тренировке по прыжкам в длину. – Хлоя приподняла бровь. – Он тащил ноги, неправильно отталкивался… Я подсказала ему, где ставить ногу, и не стала ничего делать за него. Он побил свой рекорд.

Я улыбнулся: она не любила давать готовые ответы – всегда требовала от человека самому дойти до истины.

– Тогда я поняла одну вещь: моя главная сила не в том, чтобы быть первой, – серьёзно сказала она, – а в том, чтобы зажигать в других.

Мы сидели в тишине, пока студенты вокруг возвращались к своим делам. Хлоя отхлебнула кофе, и вишнёвый аромат вновь окутал нас.

– И теперь? – я взглянул на неё. – Ты счастлива?

– Я свободна, – тихо ответила Хлоя. – И это важнее медалей.

Её голос дрогнул, будто она впервые призналась в чём-то важном не для публики, а для себя.

Я почувствовал, как сердце сжалось от новой симпатии и уважения.

– Спасибо, что рассказала, – сказал я.

– Не за что, – она склонила голову. – Но помни: быть частью FIG – это ещё не всё. Если хочешь со мной – работай. Не просто бегать и прыгать, а стать лучше, чем ты есть.

Я кивнул, и солнечный свет заиграл на её волосах золотом.

«Она не идеал и не богиня. Она – человек, который точно знает, чего хочет.»

Под дубом я сделал глубокий вдох, пропуская в легкие запах хлеба, травы и вишнёвого латте.

«Я готов.»

Хлоя встала, стряхивая травинки с юбки-шортов. Её движения были плавными, но точными – как у хищника, который знает, что за ней наблюдают.

– Ты должен наладить график тренировок, – сказала она, глядя на меня сверху вниз. – Через месяц отбор в FIG. И если ты хочешь быть частью этого, тебе нужно работать не просто ради Олимпиады… а ради себя.

– Ты… хочешь, чтобы я вошёл в FIG? – спросил я, не веря своим ушам.

– Ты – атлет. И в тебе есть потенциал, – её голос был твёрдым, но не жёстким. – Не профукай это дело, Рид.

Она хлопнула меня по плечу – не сильно, но так, чтобы я почувствовал. Затем развернулась и пошла прочь, оставляя за собой след из аромата вишни и уверенности.

Я вернулся в комнату, тело ныло, как после марафона. Я сел на кровать, снял кроссовки и посмотрел на свои ноги – кожа покраснела, мышцы горели.

«Тейпы», – решил я, доставая упаковку из шкафа.

Пальцы дрожали, когда я накладывал ленты на бёдра и икры. «Что сейчас произошло?» – думал я, затягивая последний узел.

«Я даже не спросил её, будут ли ещё тренировки. Это была разовая акция или… начало чего-то большего?»

Я сжал зубы, ощущая, как внутри рождается вопрос, на который нужно ответить.

Через десять минут я уже шёл по кампусу, чувствуя, как тейпы стягивают кожу. Студенты сновали вокруг, кто-то смеялся, кто-то спешил на пары. Я искал её повсюду – в спортзале, на стадионе, даже в "Cherry Sunset", но её нигде не было.

Наконец я услышал её голос.

– …да, я понимаю, что ты говоришь, – её интонация была мягче, чем обычно.

Я остановился, присмотревшись. Хлоя стояла рядом с сектором, где обычно тренировались пловцы. Рядом с ней – парень. Высокий, широкоплечий, с короткими тёмными волосами и татуировкой на предплечье. Его форма выдавала в нём спортсмена, но не легкоатлета.

– Ты знаешь, что я не могу ждать вечно, – сказал парень, делая шаг ближе.

Хлоя усмехнулась, но в её глазах не было насмешки – только усталость.

– Ты знаешь, что я не из тех, кто даёт обещания, – ответила она.

Парень наклонился… и поцеловал её.

Я замер.

Моё сердце сжалось, будто кто-то сдавил его кулаком.

Хлоя не оттолкнула его. Она не сопротивлялась. Она просто стояла, принимая поцелуй, как будто это было… нормально.

«Кто он?» – думал я, не в силах оторвать взгляд.

Парень отстранился, и Хлоя кивнула:

– Завтра утром я должна быть на стадионе.

– Тогда до завтра, – сказал он, уходя.

Она осталась стоять, глядя ему вслед. Затем почувствовала мой взгляд.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, не оборачиваясь.

– Я… – я запнулся, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. – Просто хотел спросить… будут ли ещё тренировки?

– Ты думаешь, я трачу время на тех, кто не готов? – она усмехнулась, но в её голосе не было обычной резкости. – Завтра в 5:15. Ты знаешь, где меня искать.

– А он… – я кивнул в сторону уходящего парня. – Кто это?

Хлоя нахмурилась, но не ответила.

– Это не твоё дело, – сказала она, уходя. – Работай, Джейкоб. И не вздумай опоздать.

Глава 4. Проспал…

Я тонул в объятиях сна – таком же тёплом и уютном, как давно забытое шерстяное одеяло на чердаке бабушкиного дома. Где-то вдалеке, за тонкой полупрозрачной завесой сновидений, слышался детский смех, лёгкий и звонкий, словно звон колокольчиков на рождественской ёлке. Ветка ветра шептала мне слова победы, обтекая лицо прохладным дыханием, а стадион, освещённый рассыпанными по трибунами огоньками, мерцал в этой поэтической иллюзии маяком, призывающим вперёд. Я бежал – бежал быстрее, чем мог разогнаться ветер, который едва успевал следовать за моими шагами, чувствуя каждый импульс сердца. И тут, будто призрак, явился знакомый аромат – сладковато-терпкий запах вишнёвого латте, которым, казалось, пропитался сам воздух вокруг. Этот аромат дарил невероятную силу, подгонял меня, обещая, что впереди ждёт не просто финиш, а нечто большее – встреча, способная изменить всё.

Но внезапно…

– Джейкоб! Ты спишь?! – голос Эвана ворвался в мои мысли громче взрыва петарды в полночь, выдёргивая из сновидения, как кто-то рвёт страницу из книги.

Я с хрустом разлепил веки. Яркие лучи утреннего солнца проникали сквозь жалюзи, вырезая на стене полосы света и тени. Циферблат будильника с грохотом врезался в сознание: 5:57.

– Твою ж… – выдавил я сквозь сжатые зубы, стараясь проглотить комок ужаса в горле. – Я опоздал!

В панической спешке я бросился с кровати, не обращая внимания на сваленные возле неё гантели, разбросанные в попытке разобраться с усталостью вчерашней тренировки. Я еле-еле перекинул ногу через край, шатаясь, и практически на ходу натянул на себя шорты, майку и ещё не застёгнутые кроссовки.

– Ты даже зубы не почистил, – пробормотал Эван, удерживая смех, но мне было всё равно – я уже рвался наружу.

– Заткнись и дай уйти, – вырвалось у меня, когда я с грохотом захлопнул дверь, не дождавшись ответа.

Утренний воздух кампуса обжигал ноздри своей свежестью, но я не чувствовал ничего, кроме нарастающего страха. Мышцы предательски ныли от недосыпа, но останавливать бег было слишком поздно. Я гнал себя наперекор всему – словно за мной преследовал не просто распорядок дня, а сама тень промаха и неудачи.

Моя скорбная пробежка по аллее превратилась в фитнес-мастер-класс по экстренному маневрированию. Я налетел на группу студентов, лениво прогуливающихся по дорожке, и услышал звонкий переполох:

– Простите! – вырвалось у меня, но я уже затерялся за следующей аллеей.

Сзади донёсся голос:

– Эй, ты вообще в порядке?

Я не повернулся, продолжая гнать себя вперёд. Но уже на углу сбил девушку, пытающуюся удержать гору книг в руках – они рассыпались по асфальту, как карточная колода, раздавленная тяжёлым ботинком.

– Прости! – крикнул я, теряя её из виду.