Том Нортон – Вишнёвый латте (страница 9)
Как только я отложил ложку, телефон в кармане завибрировал стальным гудком. Я вытащил его и увидел на экране незнакомый номер.
Неизвестный номер
«Тренировка отменяется. Уехала по срочным делам. – Хлоя»
Ложка зависла над тарелкой, словно застыла на миг вечности.
– Что?.. – Эван наконец оторвался от доски и взглянул на меня с лёгким интересом.
– Хлоя… отменила тренировку, – выдохнул я, ощущая, как внутри разливается странное облегчение и одновременно лёгкая тревога. – Она уехала куда-то срочно.
– Ого! – глаза Эвана заискрились. – А это повод отдохнуть. Давай настолки достанем?
– Почему бы и нет, – устало улыбнулся я, но где-то глубоко ворочались мысли:
«Почему я рад? Ведь это выходной… Значит, мышцы смогут отдохнуть, значит, я смогу вернуться сильнее».
Мы разложили поле, расставили фишки, и Эван объявил с хитрой усмешкой:
– Правила просты: побеждает тот, кто разорвет всех в клочья.
– Как всегда, – ухмыльнулся я, но внимание было отвлечено куда дальше, чем очередной побеждённый соперник.
Когда часы пробили полночь и Эван, наконец, уснул, я тихонько выскочил из комнаты и сел у стола с включённым экраном телефона. Открыл профиль Хлои. Он был почти безжизненным – лишь спортивные фото, пара снимков на соревнованиях FIG, ни единого провокационного селфи или намёка на личное пространство.
«Она закрыта, как сейф, – подумал я, скользя пальцем по экрану. – Ни капли лишнего.»
И вдруг перед глазами замигало уведомление: «Новое фото. Три минуты назад». Сердце ухнуло в живот.
На экране – Хлоя, сидящая на громадном мотоцикле, волосы её развеваются ветром за спиной, глаза закрыты от удовольствия, а руки крепко обхватывают парня вперёдисидящего. Это был он – пловец. Их губы касаются друг друга у шлема, и я безошибочно читаю на экране один короткий глагол: «поцелуй».
«Он поцеловал её… А она позволила»,– сердце сжалось в ладонь, будто кто-то вонзил иглу прямо в грудь.
В голове возникли сразу три противоречивых мысли:
«Она не обязана мне ничего объяснять…»
«Она – просто мой тренер, и я не должен вмешиваться…»
«Но почему я чувствую себя преданным?!»
Сжав телефон в ладони, я набрал короткое сообщение:
Джейкоб:
Спасибо за помощь, но дальше я сам.
Нажал «отправить» и тут же прижал телефон к груди, ожидая хоть какую-то реакцию.
Секунда.
Две.
Три.
На экране высветилось «Прочитано». Но никаких ответных слов – лишь пустота в чате.
«Конечно… Она не станет отвечать. Она занята», – прогнал я в голове самоуничижительный монолог, почти бросая телефон обратно на кровать, словно он обжёг меня кислым латте.
Я встал и заспешил по комнате, будто хотел уйти подальше от собственных мыслей. Медали на стене сверкали холодным металлом, как обвинители на суде.
– Я не могу быть слабым, – прошептал я, глядя в окно на ночное небо. – Она – тренер, не подруга. Точка.
Но голова не слушалась:
«Почему я не могу выбросить из памяти этот поцелуй?..»
Я лёг на кровать, но взгляд упрямо цеплялся за яркие очертания потолка. Темнота казалась глухой, а мысли – шумным базаром.
«Почему она не ответила?.. Почему я вообще жду…»
«Я могу тренироваться сам. Я смогу стать лучше без неё»
«Но внутри что-то болит…»
И на фоне этой внутренней борьбы всплыли мысль за мыслью:
«Она перестала быть просто тренером… Она стала… кем-то другим. А я не умею контролировать свои чувства».
С первыми лучами рассвета я проснулся с твёрдым решением:
«Сегодня – только я и тренировка. Ни одной мысли о Хлое. Ни поцелуев на мотоцикле».
Но едва ступив на коридор, я остановился и прислушался к себе:
«Почему я вообще об этом думаю?»
Ответ мгновенно всплыл:
Потому что я ревную.
Потому что я начал чувствовать.
Потому что я глупый, слабый и к этому не готов.
Я глубоко вдохнул, сжал кулаки и тихо пробормотал:
– Нет. Я справлюсь.
Но в душе уже понимал: впереди ждёт самое тяжёлое испытание – не сила мышц, а сила сердца и разума, которые мне ещё придётся проверять и ломать вновь и вновь.
Глава 5. Заявка
Аудитория давила тишиной, лишь скрип мела по доске нарушал звенящую пустоту. Мы расположились на втором ряду, и каждое кресло здесь казалось старым, скрипящим от одной мысли о движении. Воздух пропах антисептиком и выцветшими страницами – смесь, придававшая всему происходящему оттенок полуночных дежурств в библиотеке.
Преподаватель, высокий мужчина с суровым взглядом и заметной татуировкой «База Геракла» на предплечье, неторопливо чертил на доске схематичное изображение квадрицепсов. Линии мышечных волокон, стрелки нервных окончаний, подписи – всё это, должно быть, было важно, но я не слышал ни слова из его лекции.
– …и именно так осуществляется передача импульса от мотонейронов к мышечным волокнам, – его голос звучал ровно и монотонно, словно фон радио, включённого в соседнем кабинете.
Но мои мысли куда-то далеко сбежали. Они кружили вокруг её имени, её лица, её молчания.
«Почему я вообще ждал ответа?»
«Она ни при чём, это моя глупая надежда.»
«Тем не менее я до сих пор надеюсь…»
Эван сидел рядом, рассеянно ковыряя кончиком ручки в кожаном переплёте блокнота. Он не записывал формул и терминов – он просто наблюдал за мной, словно знал каждую мою мысль до того, как я её сформулирую.
– Ты совсем отключился, – прошептал он. – Что-то случилось?
Я едва поднял глаза: за окнами пасмурного дня ветер носил по дорожкам кампуса желтоватые листья. Каждая мелкая деталь мира казалась мне слишком яркой и слишком чужой.
– Всё в порядке, – выдавил я, но в моём голосе дрожала нотка раздражения.
Эван фыркнул:
– По виду тебе кажется, будто тебя съела и выплюнула свора голодных собак.