Том Нортон – Вишнёвый латте (страница 8)

Пара влюблённых, уютно прижавшихся плечом к плечу, не успела разойтись – и я врезался плечом в парня.

– Извини! – мой голос звучал всё более отчаянно.

Каждое извинение повторялось в голове матрёшкой из сотни «Хлоя убьёт меня. Хлоя убьёт меня. Хлоя убьёт меня», раззадоривая панику до предела.

Когда я, еле сохраняя дыхание, ворвался на трейковую дорожку стадиона, сердце моё стучало так громко, будто барабанная дробь под предсмертный диагноз. Воздух стоял густой, почти режущий лёгкие, но не давал ни тени облегчения.

– Ты… опоздал… на сорок две минуты, – произнесла Хлоя, скрестив руки, словно судья на ринге. Её голос льдом стекал в сердце, но в нём мелькала смесь обиды и глубокой, почти не признанной заботы.

Она стояла без своего фирменного вишнёвого латте – только я ловил ещё слабое послевкусие этой горькой вишни, как будто оно скрепило наши судьбы вместе.

– Я… я просто… – я попытался заговорить, но она подняла руку, остановив мои слова.

– Не говори. – Хлоя посмотрела на меня безжалостно, её голубые глаза выстекали закрытой стеной. – Я знаю, что ты проспал. Я не глупая.

– Что делаем сегодня? – запыхавшись, я выпрямился, пытаясь поймать её взгляд.

– Отрабатываем твое наказание, бег с утяжелителями 20 килограмм, – ответила она холодно и ласково одновременно, как злая фея. Она достала из спортивной сумки два утяжелителя и с каменным выражением начала надевать их на мои щиколотки.

– Что?! – вырвалось у меня, но Хлоя уже зажала крепление.

– Беги двадцать кругов. Без остановки.

– Но я…

– Беги.

Первые пять шагов казались почти нормальными, как лёгкая разминочная пробежка. К десятому кругу я уже ощущал, будто мои ноги превратились в свинцовые гири, и каждый шаг давился леденящим криком мышц. Покрытие дорожки под ногами казалось шершавым, словно я тащил по асфальту ржавый трактор.

– Это… несправедливо… – послышался шёпот, выдавленный сквозь сжатые зубы.

– Справедливость – для тех, кто не хочет быть лучшим, – прошипела Хлоя, шагая рядом, её шаги были размерены и бесстрашны, как шаг воительницы.

– Ты… злая… – выдавил я, глядя на неё устало.

– Я просто не терплю опозданий, – её голос прозвучал холодно, но в нём проскользнула горькая нотка боли. – Ты не понимаешь, что значит быть частью FIG?

Когда я наконец переступил порог тренажёрного зала, ноги перестали слушаться, но Хлоя уже вела меня дальше.

– Сегодня день ног, – сказала она, открывая массивную дверь.

– Что?! – моя спина отозвалась резким прострелом. – Я еле жив!

– Ты должен быть готов к любому испытанию, – её фраза прозвучала выговором. Она протянула мне пару гантелей. – Подъёмы ног вверх. Сто раз.

– Ты сумасшедшая! – вырвалось у меня.

– А ты слаб, – её ответ упал, как яд.

Я начал поднимать ноги, но на шестидесятом подъёме мышцы бедра и ягодиц сжались в невыносимую судорогу. К восьмидесятому подъёму колено предало, и я рухнул, с трудом дыша, на холодный пол.

Лёжа на спине, я смотрел в металлические перекладины потолка, и каждый вдох отдавался тяжёлым гулом в груди.

Хлоя подошла, присела рядом, села, скрестив ноги, и долго смотрела на меня молча, как будто читала невидимую книгу моих страданий.

– Почему ты всё ещё злая? – с трудом спросил я, пытаясь восстановить нормальный ритм дыхания.

– Потому что я видела, как два парня из сборной по плаванию пили странные жидкости у бассейна, – её голос стал ниже, тёплее, но во мрачной тишине зала звучал как гром. – Они не прятались, словно уверены в безнаказанности.

– Это допинг? – сердце ёкнуло.

– Я не уверена, – Хлоя медленно перевела взгляд на меня, и в её глазах мелькнуло уязвимое отражение. – Но если это так, я сделаю всё, чтобы их исключили.

– Почему ты мне это говоришь? – я сел, чувствуя, что правая нога ноет сильнее обычного.

– Потому что ты не такой, как они, – поднявшись, ответила она твёрдо. – Ты ещё можешь остаться честным.

Когда я попытался встать, правая нога предательски подкосилась, и я снова рухнул.

– Что с тобой? – нахмурившись, спросила Хлоя.

– Нога не работает, – простонал я, обхватив её руками.

– Ты перегружен, – она нахмурилась, но в её взгляде появилось беспокойство. – Подожди здесь.

Через минуту Хлоя вернулась с небольшой аптечкой.

– Это поможет, – сказала она, осторожно нанося лечебную мазь и фиксируя мышцы тейпами. – И не вздумай жаловаться.

– Ты… заботишься? – выдавил я, и боль слабо отвлекла от удивления.

– Не благодари, – её голос стал почти мягким, но глаза остались холодными. – Это твой урок. Ты не можешь позволить себе так рисковать.

– А ты? – спросил я, всё ещё лёжа. – Ты рисковала?

Она задержалась на мгновение, затем улыбнулась, но улыбка эта не коснулась глаз.

– Я? – Хлоя отстранилась, словно предчувствуя свой ответ. – Я уже прошла через это. Я знаю, что значит быть сломанной.

«Она говорит так, будто это не просто слова. Она знает, что такое настоящая, глубинная боль – не та, что сотрясает тело, а та, что бьёт по душе. Что-то должно было произойти с ней раньше. Что?»

Мой взгляд упал на бассейн за стеной – холодная гладь воды отражала утреннее солнце.

– Ты действительно хочешь их остановить? – робко спросил я.

– Я должна, – Хлоя посмотрела на меня, и в её глазах впервые мелькнула решимость без границ. – Или они разрушат всё, чему мы учились.

– Тогда я с тобой, – ответил я, наконец вставая на ноги. – Даже если ты злая стерва.

– Стерва? – её брови взлетели вверх, но в голосе зазвучал юмор. – Это твой приговор, сопляк.

– Я готов, – сказал я, и она кивнула мне, словно давая знак к новой битве.

Когда мы вышли на яркий солнечный свет, стадион остался позади, а день уже стоял высоко над головой, обжигая лучами.

– Завтра в 5:15, – сказала Хлоя, уже отдавая мне назад спортивную сумку. – И не вздумай опоздать.

– Обещаю, – выдохнул я, наблюдая, как она удаляется по аллее к бассейну.

«Хлоя Мёрфи. Ты не просто тренер. Ты воин с несломленным характером. И я хочу быть рядом. Даже если это будет стоить мне всего, что у меня есть».

Когда я, еле переставляя ноги, вернулся в общежитие, казалось, что мои конечности не просто ноют – они пылали раскалённым железом. Каждый шаг отдавался жжёным отблеском боли в мышцах, словно я только что угодил в кузницу чёрного мрамора. Я рухнул на край кровати, спиной прижат к холодной стене, и глубоко выдохнул, позволяя глазам закрыться на мгновение.

«Хлоя… она не просто тренер. Она – пламя, что жжёт меня изнутри и не даёт остыть…»

Эван, расслабленно вытянувшись на полу, склонился над настольной игрой: разноцветные карты и кубики звенели у него под пальцами.

– Ты жив? – бросил он, не поднимая головы. Его голос звучал легко, почти беззаботно.

– Вроде того, – буркнул я, тяжело отстряхивая с себя остатки боли. – Что-нибудь поесть есть?

Эван фыркнул и махнул рукой в сторону мини-холодильника:

– Ты ж знаешь, что лучше всех на свете готовишь… Но есть грибной суп.

Я налил его в глубокую тарелку и сел за стол. Ложка опустилась, и я сделал первый глоток – вкус был слишком солёным, будто соль в блюдо высыпал кто-то со злым умыслом.

«Либо я переборщил… либо сам как выжатый лимон», – подумал я, глядя на мутное зеленоватое жидкое месиво.