Том Нортон – Ты – мой экзамен (страница 6)
Я буквально добежал до своей последней парты в крайнем ряду. Бросил рюкзак на пол, так что учебники глухо ударились о дерево, и рухнул на стул. Выдох получился рваным, тяжелым.
Вика зашла следом и села на свое привычное место, за две парты от меня место. Я смотрел на её тонкую шею, на распущенные волосы, которые рассыпались по плечам, и понимал, что я в ловушке.
География в кабинете на четвёртом этаже всегда была испытанием на выживаемость. Окна выходили прямо на солнечную сторону, и к третьему уроку класс превращался в террариум. Воздух замирал, становясь тяжёлым и сладковатым от запаха старых атласов, меловой пыли и дешёвого дезодоранта кого-то из парней. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь немытые стекла, подсвечивали мириады пылинок, которые лениво кружили над партами, точно в замедленной съёмке.
Михаил Иванович монотонно бубнил что-то про природные ресурсы Латинской Америки, и этот звук убаюкивал лучше любой колыбельной. Но я не спал.
Мой взгляд, точно примагниченный, застыл на одной точке – на шее Вики Лебедевой. Она сидела впереди, чуть склонив голову, и несколько прядей её волос выбились из пучка, пушистым облаком ложась на воротничок. Я изучал, как ритмично двигается её плечо, когда она записывает конспект. Как она иногда замирает, задумчиво покусывая кончик ручки. В голове был полный хаос. Я злился на свою тупость, на свой «холодный» имидж, на то, что не могу просто обернуться и сказать… а что сказать?
– Волков! – Голос Михаила Ивановича резанул по ушам, как свисток тренера в пустом бассейне. – Дима, ты с нами или уже пересёк Атлантику на плоту?
Я вздрогнул. По классу прокатился ленивый смешок. Морозов на задней парте демонстративно зевнул.
– Здесь я, Михаил Иванович.
– Раз здесь, то выходи к доске. Покажи нам на карте Бразилию и расскажи, чем она богата, кроме карнавалов и Пеле. А то ты так внимательно изучаешь Лебедеву, что, боюсь, скоро дыру в ней прожжёшь.
Хохот класса ударил в лицо, как встречная волна. Я почувствовал, как щеки и уши обдало жаром. Медленно, с трудом подавляя желание сбросить всё с парты, я поднялся. Ноги были ватными. Каждый шаг к доске казался путём на эшафот.
Я встал перед огромной, выцветшей картой мира. Материки сливались в одно неопрятное пятно. Михаил Иванович поправил очки и приготовился к экзекуции.
– Итак, Волков. Вопрос первый: назови основные отрасли специализации Бразилии в мировом разделении труда.
Я уставился на карту. Указка в моих руках мелко дрожала.
– Ну… сельское хозяйство? Кофе там… – выдавил я. Голос был чужим и хриплым.
– Слабо, Дима. Кофе – это вчерашний день. Что ещё? Какие полезные ископаемые они добывают в бассейне Амазонки?
Я молчал. В голове пульсировала пустота. Я знал, сколько гребков мне нужно сделать на пятидесятиметровке, но я понятия не имел, что там добывают в Амазонке. Злость на самого себя начала закипать где-то под ребрами. Я сжал кулак так, что костяшки побелели.
И тут я посмотрел на Вику.
Она сидела, низко склонившись над тетрадью, но её рука быстро-быстро что-то выводила на чистом листе. Через секунду она осторожно приподняла его над краем парты.
«ЖЕЛЕЗНАЯ РУДА, МАРГАНЕЦ, БОКСИТЫ» – было написано там крупно и четко.
Я сглотнул.
– Железная руда, марганец и бокситы, – повторил я, стараясь придать голосу уверенности.
– Допустим, – хмыкнул географ. – Вопрос второй: Бразилия – лидер по производству чего? Подсказка: это связано с экологичным топливом.
Я снова завис. Экологичное топливо? В голове всплыли только батарейки для электрокаров. Я бросил быстрый взгляд на Вику. Она уже перевернула лист.
«САХАРНЫЙ ТРОСТНИК → ЭТАНОЛ».
– Они лидеры по производству сахарного тростника, из которого делают этанол, – выдал я.
– Неплохо. А что насчет машиностроения? Что они производят такого, что летает по всему миру? – Михаил Иванович явно входил в азарт, решив всё-таки завалить «звезду спорта».
Вика лихорадочно строчила. Её локоть двигался в бешеном ритме. Новый листок:
«АВИАСТРОЕНИЕ – EMBRAER».
– Самолеты Embraer. Один из крупнейших производителей в мире, – я даже позволил себе легкую ухмылку.
– Ладно, Волков, последний вопрос, на засыпку, – учитель прищурился. – Где находится «медный пояс» Латинской Америки? Подсказка: это не Бразилия.
Я замер. Карта поплыла перед глазами. Медь? Пояс? Я посмотрел на Вику. Она почти легла на парту, чтобы её не заметили, и подняла лист прямо перед собой, закрывая лицо.
«АНДЫ – ЧИЛИ И ПЕРУ!!!».
– Это Анды. Основные запасы сосредоточены в Чили и Перу, – четко произнес я, глядя географу прямо в глаза.
Михаил Иванович несколько секунд молчал, переводя взгляд с меня на карту и обратно. Потом он тяжело вздохнул и потянулся к журналу.
– Не знаю, Волков, какой святой тебе сегодня помогает, но ответы верные. Садись. Законная четверка.
Я шел к своей парте, чувствуя, как адреналин медленно отпускает. Сердце всё еще колотилось в горле. Я сел, бросил рюкзак на пол и первым делом посмотрел на Вику.
Она сидела, обернувшись вполоборота, и в её глазах прыгали чертята. Она медленно подняла еще один лист.
На нём размашистым почерком, с жирным восклицательным знаком, было написано:
А снизу – маленькая, корявая рожица с высунутым языком и подмигивающим глазом.
Я быстро отвернулся к окну, кусая губы, чтобы не рассмеяться на весь класс. В груди разлилось странное, забытое чувство – будто мне снова девять, у меня разбиты коленки, а в кармане лежит самый вкусный вкладыш от жвачки.
Большая перемена в школьной столовой – это филиал ада на земле, приправленный запахом свежей выпечки и хлорки. Шум стоял такой, что собственного голоса не слышно: грохот подносов, звон вилок, выкрики поварих и бесконечный гул сотен голосов.
Мы с пацанами ввалились в это месиво, расталкивая локтями девятиклассников.
– Слышь, Димон, может, с литры свалим? – Стас, высокий и жилистый, с вечно растрёпанным ёжиком волос и наглым взглядом, подмигнул мне, выуживая из кармана вейп (хотя в столовой парить было самоубийством). – Там «Тихий Дон», я в гробу видел эти пять томов. Погнали лучше в «Горизонт», в кино засядем или просто пожрать нормально сходим.
– Я за, – подал голос Игорь. Он был полной противоположностью Стасу: коренастый, широкоплечий, с короткой стрижкой и спокойным, почти сонным лицом. Игорь занимался борьбой, и его спокойствие часто граничило с пофигизмом. – Всё равно сегодня тренировку отменили, чего тут штаны просиживать?
Я кивнул, но мысли мои были бесконечно далеки от «Тихого Дона» и планов Стаса. Я высматривал её. И нашёл почти сразу.
Вика и Аня сидели у окна, подальше от основного хаоса. В лучах полуденного солнца, пробивавшегося сквозь высокие окна, Вика выглядела… иначе. Она смеялась над чем-то, что рассказывала Аня, откинув голову назад. На её губах была крошечная крошка от булочки, а глаза сияли так ярко, что мне на секунду стало трудно дышать. Красивая? Нет, слово было не то. Она была настоящей. Среди всей этой пластмассовой школьной суеты она казалась единственным живым человеком.
– Эй, Волков, ты заснул? – Стас толкнул меня в плечо. – Ну так что, валим?
– Погодите секунду, – бросил я им и, сам не понимая, что делаю, направился к их столу.
Пацаны за спиной присвистнули, но я не обернулся. Каждый шаг давался с трудом, будто я шел по дну бассейна в полном обмундировании.
Когда я подошёл, смех за столом мгновенно стих. Аня замерла с недоеденным пирожком в руке, подозрительно прищурившись. Вика медленно повернула голову в мою сторону. Улыбка ещё не сошла с её лица, но в глазах появилось напряжение.
– Привет, – выдавил я. Боже, голос прозвучал так, будто я только что проглотил пачку мела.
Они молчали. Тишина за их столом стала такой густой, что её можно было резать ножом. Я почувствовал, как десятки глаз в столовой уставились на нас. «Золотой мальчик» Волков у стола «тихони» Лебедевой – это же главная сплетня дня.
– Я это… – я замялся, чувствуя, как ладони становятся влажными. – Спасибо хотел сказать. Ну, за географию. Если бы не ты, я бы там перед Иванычем в лужу сел.
Вика молчала. Она смотрела на меня в упор, и я видел, как её зрачки чуть расширились. А потом она медленно полезла в сумку, висевшую на спинке стула. Не глядя на меня, она вытянула новый сникерс – идеально целый, холодный.
Она протянула его мне на раскрытой ладони.
– Съешь после тренировки, – тихо сказала она. И улыбнулась.
Это была не та дерзкая улыбка с записками в классе. Это была мягкая, почти понимающая улыбка, от которой у меня внутри что-то окончательно оборвалось.
– Да… хорошо. Спасибо, – я быстро схватил шоколадку, чувствуя холод обертки, и развернулся так резко, что едва не снес проходящего мимо первоклашку.
Я шел обратно к пацанам, и мне казалось, что у меня на лице можно жарить яичницу. Кожа на щеках и шее горела огнем.
– Ну ты даешь, Димон, – Стас заржал, хлопая меня по спине, когда я подошел. – Это что сейчас было? Благодарственный визит в женское общежитие? Ты чего такой красный, как помидор в августе?
– Заткнись, Стас, – огрызнулся я, чувствуя, какой же я, сука, красный. – Просто долг отдал. Пошли отсюда, тошнит уже от этой столовой.
Глава 6
Дома меня ждала тишина, густая и липкая, предвещающая грозу. Я сидела в своей комнате, уставившись в чистый лист тетради, и чувствовала, как паника медленно подбирается к горлу.