Том Нортон – Сокрушить Эддисон (страница 6)
– Эдди, а можешь задание по математике посмотреть? – Мэйси уже сидела за кухонным столом, раскрыв тетрадь.
– Давай.
Я помешала соус, подошла к ней, облокотившись на стул. Объясняла сложение дробей, рисуя на обороте старого счета яблоки и дольки. Говорила терпеливо, спокойно, хотя мозг уже млел от усталости. Важно, чтобы она поняла. Важно, чтобы у неё были шансы.
– Вот видишь? Это как пирог. Если мы делим его на всех, нужно знать, сколько каждому достанется. Чтобы честно.
Пока она решала примеры, я вернулась к плите, снова помешала еду, а потом потянулась к своему рюкзаку. Достала блокнот и, зажав карандаш в руке открыла чистый лист. Вверху вывела: «К УНИВЕРУ».
И начала список, скрипя зубами от осознания сумм:
1. Ещё одна блузка (белая). Б/у?
2. Носки (тёмные). 3 пары.
3. Флешка (самая дешёвая). Без неё никак.
4. Наушники нормальные
5. Беруши
6. Имбирь? (преподаватель сказал для горла полезно)
– Эдди, я всё сделала!
– Молодец. Ставь на стол, будем ужинать.
Мы ели молча. Я наблюдала, как Мэйси аккуратно наматывает пасту на вилку, и чувствовала, как тяжёлая усталость оседает в костях. Но лицо держала нейтральным. Расслабляться нельзя. После ужина – мытьё посуды, проверка портфеля Мэйси на завтра, короткий душ, где можно на секунду закрыть глаза под шумом воды.
Я устала.
Но я справлялась. Потому что должна была.
Проверила у Мэйси уроки, уложила. Выключила свет. Потом долго стояла под душем, почти не чувствуя температуры воды, просто позволяя шуму заткнуть уши и хоть на пять минут смыть с себя всё. Чистка зубов перед зеркалом в ванной – ритуал, где я избегала встречаться с собственным отражением.
И тут – звонок.
Резкий, пронзительный, разрывающий вечернюю тишину. Сердце упало куда-то в желудок, а потом выпрыгнуло в горло. Твою мать. Не сейчас. Не сегодня. Не после такого дня.
Инстинкт кричал: не открывать. Притвориться, что спим. Но что, если это что-то срочное? Что, если… Логика, привыкшая к постоянной тревоге, проиграла животному страху. Я, не выплевывая пасту, выскочила из ванной. Взгляд метнулся по прихожей в поисках чего-то тяжелого. Ручка от швабры? Нет. Зонт.
Я схватила его, как копье, и, всё ещё со щеткой во рту, резко дернула дверь на цепочке, приоткрыв её на пару сантиметров.
И увидела… солнечное сияние посреди ночного Гиллмосса. Кайл. Он стоял на пороге, улыбаясь своей нелепо открытой, виновато-радостной улыбкой. В руках у него был небольшой, но яркий букет. Простые, но жизнерадостные подсолнухи, пара оранжевых гербер и белые ромашки, обёрнутые в грубую коричневую бумагу. Он выглядел… потрясающе. Просто, но со вкусом. Бордовое худи из мягкого хлопка идеально сидело на его широких плечах, темно-синие джинсы, и на ногах – чистые, белые кеды, которые в нашем районе за день стали бы серыми. Я машинально скользнула взглядом вниз.
– Привет, – выдохнул он, и его голос звучал как тёплое одеяло после ледяного душа.
Я вынула щетку изо рта, сглотнула мятную пасту, всё ещё сжимая зонт.
– Ты… что ты тут забыл? – голос прозвучал хрипло.
– Принёс вот. В знак благодарности. И извинений. – Он протянул букет.
Я, всё ещё в полуступоре, расстегнула цепочку и впустила его. Запах улицы, свежести и чего-то мужского ворвался в прихожую.
– Садись, – буркнула я, забирая цветы и суетливо ставя их в первую попавшуюся банку с водой. Мне было неловко до жути. Я в старых спортивных штанах, с мокрыми, взъерошенными волосами, без макияжа. А он сиял, как рождественская витрина.
Он сел за кухонный стол. Смотрел вокруг без осуждения, просто с любопытством.
– Зачем цветы? – спросила я, наконец найдя в себе силы посмотреть на него. – Я просто… не дала тебе сдохнуть под дождём. Это не подвиг.
– Для меня – подвиг, – он сказал это просто. – Меня могли ограбить, или ещё что. Ты впустила меня, напоила чаем, дала кровать. Вернее, диван. Хотя он, кажется, меньше меня. Я, наверное, похож был на тыкву в чашке.
Уголок его рта задёргался. Я не удержалась и фыркнула, представляя эту картину.
– Определенно.
– Вот именно. Поэтому цветы. Просто… спасибо, Эддисон.
– Ладно, не за что, – я потупила взгляд, внезапно смущённая. – Чай хочешь?
– Чай было бы отлично. Если не затруднит.
Я кивнула, встала, чтобы поставить чайник. Чувствовала его взгляд на своей спине.
– Ты сегодня в универ ходила? – спросил он.
– Ага.
– И как?
– Страшно. Большой. Чужой. Но… интересно.
– Похоже на мои первые тренировки в основной команде. Все огромные, злые, а ты думаешь: «Боже, я сейчас умру». А потом привыкаешь. И даже начинаешь получать кайф.
Я обернулась, с удивлением глядя на него. Он сказал это так, будто прочитал мои мысли.
– Надеюсь, – тихо сказала я.
– А чем ты в свободное время занимаешься? – спросил он, отхлебнув из кружки. – Кроме того, что спасаешь промокших идиотов с улицы, конечно.
Я покраснела, вертя в пальцах свою пустую чашку.
– Ну… я… пою.
Сказала это так тихо, что почти прошептала. Признаться в этом кому-то, кроме Мэйси, было странно и страшно. Как будто я вытащила наружу что-то хрупкое и незащищённое.
– Серьёзно? – его лицо озарилось искренним интересом. – Это же круто! А где? В хоре или…?
– Нет, – я покачала головой, глядя на стол. – Нигде. Просто… для себя. Иногда Мэйси слушает. Больше никому не показывала. Не знаю, что с этим делать и кому это вообще нужно.
Кайл наклонился вперёд, положив локти на стол. Его выражение стало сосредоточенным, деловым.
– Слушай, это же потрясающе! В наше время – золотой век для такого. Можно же создать страничку. В инсте (принадлежит "Meta" и запрещена на территории Российской Федерации) или тиктоке, неважно. Постить туда отрывки, тексты песен, может, даже просто фотки с мыслями о музыке. Это будет успех, уверен!
Его энтузиазм был таким заразительным и таким… чужим. Он говорил о вещах, которые казались мне из другой галактики. Страничка. Подписчики. Успех. Для меня успех – это накормить Мэйси и не сойти с ума.
– Я не знаю, – неуверенно пробормотала я. – Это же… очень публично.
– Можно начать с малого! Анонимно, если хочешь. Просто…
В этот момент у него в кармане зажужжал телефон. Кайл вздрогнул, как будто пойманный на чём-то, и нервно полез в карман джинсов, чтобы вытащить его. Движение было резким – из кармана вместе с телефоном выскользнула и упала на пол пластиковая карта и маленькая ламинированная карточка.
Я машинально наклонилась, чтобы поднять. Карта была кредитной. А на ламинированной карточке я увидела знакомый логотип и надпись: «The University of Liverpool», а ниже имя: Kyle Sinclair, студенческий номер и фотография, на которой он улыбался той же беззаботной улыбкой.
Лёд пробежал по спине. Я подняла на него глаза, всё ещё сжимая карточку в руке.
– Ты… учишься там?
Но он уже поднёс телефон к уху, его лицо мгновенно преобразилось, смягчившись. Он отвернулся к стене, прикрыв рот ладонью, но его голос, тихий и невероятно тёплый, был слышен.
– Привет. Да, всё в порядке… Просто зашёл к знакомому… Нет-нет, ничего серьёзного… Тебе лучше? А я как раз хотел спросить… Да, конечно, заеду. Обязательно. Держись там. Пока.
Он говорил ласково, с такой интонацией, которую я никогда не слышала, обращенной к себе. Он кивнул мне, извиняясь за прерванный разговор, и снова улыбнулся, но теперь эта улыбка казалась мне далёкой, словно он уже мысленно был не здесь.
Я молча протянула ему студенческий и кредитку. Он сунул их обратно в карман.
В голове у меня всё смешалось.