Том Нортон – Сокрушить Эддисон (страница 20)
И она развернулась и вышла за Лив, не оглядываясь. Я услышал их шаги по коридору, тихий голосок Мэйси, потом – хлопок входной двери внизу. Машина завелась и, шурша шинами по гравию, умчалась.
Я остался сидеть на холодном полу ванной, прислонившись к ванне. На колене лежал рулон бинта, который она не успела убрать. В воздухе всё ещё витал её запах – мыло, лаванда, кислая малина. Он медленно рассеивался, вытесняемый запахом антисептика и пустоты.
«Пока, Деклан».
Я провёл рукой по лицу, чувствуя странную смесь опустошения и… чего-то тёплого, что застряло где-то под рёбрами. Она ушла. Забрала свою сестру, свою тихую силу и свои пряди выгоревших волос. Оставив мне аккуратную повязку на бедре и тишину, которая теперь звенела по-другому.
Я не хотел, чтобы она уходила.
Эта мысль пришла тихо, но с пугающей ясностью. Потому что с ней в этой дурацкой, стрессовой ситуации стало… спокойно. Потому что она видела меня – злого, беспомощного, возбуждённого, раненого – и не убежала. Не осудила. Просто сделала то, что нужно было сделать. И улыбнулась на прощание.
Я поднялся, опираясь на раковину, и посмотрел в зеркало. Уставшее лицо, тени под глазами. Но что-то изменилось. Какая-то складка вокруг рта, которую я всегда считал признаком решительности, теперь казалась просто усталой. А в глазах… не осталось той ледяной ярости, что была час назад. Осталось только утомление и это новое, необъяснимое чувство.
Я собрал аптечку, выключил свет и вышел из ванной. В особняке было тихо. Кайл, наверное, заснул под крылом Лив. Я прошёл в свою комнату, сел на кровать и уставился в темноту за окном.
Она сказала «пока». А я даже не спросил её номер телефона.
Глупо. Непрактично. Не по-моему.
Но, возможно, именно поэтому я впервые за долгое время уснул почти сразу, не ворочаясь от боли в плече и не прокручивая в голове планы на завтра. А снилась мне смешная картинка: библиотечный стеллаж, за которым чихает маленькая, светловолосая девушка с карими глазами. И мне во сне почему-то было за это стыдно. И смешно. Одновременно.
Глава 15. Стук собственного сердца
Четыре дня пролетели как один долгий, нервный вздох. В университете какие-то коммуникации ремонтировали, и все пары сдвинули на вечер. Первую половину дня я провела, пытаясь доспать то, что не выспала за последние годы, и делая уроки с Мэйси. Сейчас, проводив её в школу, я спустилась на кухню попить воды. Тишина в доме была непривычной, почти зловещей.
И тут я увидела её. Мама. Она сидела за столом, неподвижная, в руках стакан воды с тающими кубиками льда. Мы не разговаривали с того вечера, когда она ушла «на работу». Не разговаривали по-настоящему уже годами. Она просто существовала где-то на периферии моего мира, как тень, которая иногда издаёт звуки.
Она подняла на меня глаза. Взгляд был мутным, но в нём была какая-то лихорадочная решимость.
– Сегодня Уильям придет, – тихо сказала она, как будто сообщала о погоде.
Лёд в стакане звякнул о стекло. В моих руках что-то дрогнуло, и стакан с водой выскользнул из пальцев. Он разбился о кафель с резким, пронзительным звоном. Осколки и вода разлетелись по полу. Я даже не вздрогнула. Просто медленно, очень медленно повернулась к ней лицом.
– Нет, – выдохнула я, и голос прозвучал хрипло. – Нет, нет, нет. Если он придет… меня тут не будет. И Мэйси тоже.
Мама неожиданно оживилась. Она встала, её руки сжались.
– Он может нам помочь, Эддисон! У него связи, деньги… Он может заменить тебе отца! – в её голосе звенела жалкая, отчаянная надежда. Она до сих пор верила в эти сказки. Верила, что кто-то придёт и спасёт нас, просто так, из великодушия.
Что-то внутри меня, какая-то последняя, удерживающая плотину стена, рухнула.
– Отцы не насилуют дочерей, мама.
Тишина, которая воцарилась после этих слов, была гуще любого крика. Мама замерла, будто её ударили. Цвет сбежал с её лица, оставив желтизну. Её губы беззвучно задрожали. Она не сказала ни слова. Просто развернулась и, пошатываясь, вышла из кухни. Я слышала, как её шаги медленно, тяжело поднимаются по лестнице. Дверь в её комнату закрылась с тихим щелчком.
А я осталась стоять среди осколков и луж. Дрожь началась где-то глубоко внутри и быстро расползлась по всему телу. Уильям. Сегодня.
Что делать? Что делать?
Мысли метались, как пойманные мухи. Я сегодня в университете до позднего вечера. Пара по вокалу и важная лекция. Пропускать нельзя. Мэйси придет домой в три. Раньше меня. Мама в своём состоянии не защитит даже себя, не то что дочь. А если он придёт раньше? Если он…
Паническая волна накрыла с головой. В ушах зазвенело. АААААА! – беззвучный крик разрывал грудь.
Я схватилась за столешницу, чтобы не упасть. Нужно думать. Действовать. Нельзя позволить страху парализовать.
Кайл. Мысль пришла первой. Он помогал с Мэйси. Он добрый. Он сильный. Я судорожно полезла в карман за телефоном. Пальцы дрожали, я едва могла попасть по иконкам. Набрала его номер.
Гудки. Долгие, бесконечные гудки. Никто не брал.
– Возьми трубку, пожалуйста, возьми… – бормотала я, но в конце концов раздались короткие гудки «абонент недоступен».
Отчаяние сдавило горло. Лив. Она была решительной. Она знала про дерьмо. Я нашла её номер в истории вызовов (она сама вписала его мне в телефон в такси) и нажала.
Лив взяла трубку почти сразу.
– Эдди? Что случилось? – её голос был сонным, но настороженным. Она сразу поняла, что звонок не к добру.
Я попыталась говорить связно, но слова вылетали обрывисто, перемешанные с прерывистым дыханием.
– Лив… мама… сегодня придёт один… тот человек… я не могу… Мэйси одна… я до вечера… – я сглотнула ком, пытаясь взять себя в руки. – Мне нужно, чтобы Мэйси не была дома сегодня. Не могла бы ты… я не знаю кого ещё просить…
– Адрес школы, – тут же, без лишних вопросов, сказала Лив. Её голос стал чётким, деловым. – Сейчас. Я её заберу после уроков. Она будет со мной. Ты где? В университете будешь?
– Да… но…
– Никаких «но». Школа. Адрес. И её имя, класс. Всё. Я разберусь. А ты иди на учёбу. И не вздумай срываться. Мы справимся.
Её уверенность была как спасательный круг. Я, запинаясь, продиктовала адрес школы Мэйси, её класс, имя учительницы.
– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как слёзы наконец прорываются наружу – от дикого облегчения. – Я… я не знаю, как отблагодарить.
– Потом споёшь мне песню, – легко парировала Лив. – Всё будет хорошо, Эдди. Я позвоню, когда мы будем вместе. Иди. И дыши.
Она положила трубку. Я стояла, сжимая телефон в потной ладони, и медленно, очень медленно приходила в себя. Дрожь понемногу утихала. Я посмотрела на осколки на полу. Взяла тряпку, совок и начала убирать. Механически, тщательно. Каждый осколок был как кусочек той старой, беспомощной жизни, которую я только что отдала на растерзание.
Мама не выйдет из своей комнаты. Уильям, может, придёт, а может, и нет. Но Мэйси будет в безопасности. С Лив. Она будет пить какао, смотреть мультики, болтать о регби (ругби) и ничего не знать о том, что творится в её собственном доме.
Я закончила убирать, вымыла пол. Потом поднялась в нашу комнату, собрала рюкзак. Перед уходом я остановилась у двери матери. Прислушалась. Ни звука.
На улице было холодно, но свежо. Я глубоко вдохнула, направляясь к автобусной остановке. Страх отступил, оставив после себя странную, холодную ясность и новую, ещё более жгучую ненависть к стенам, которые должны были быть домом, а стали ловушкой. Но теперь у меня был план. И, что важнее, были люди за стенами. Я не была одна. И ради Мэйси, и ради себя, я должна была держаться. И петь. Особенно петь.
Я влетела в аудиторию Rendall Building, едва успев перевести дух. Внутри пахло кофе и лёгкой нотой чужого парфюма. Пара ещё не началась – на большом экране впереди застыла заставка презентации, несколько человек перешептывались у окна. Я выбрала свободное место в ряду у стены, рядом с розеткой, и скинула рюкзак на пол.
Сердце всё ещё отстукивало тревожный ритм после утреннего разговора с мамой, но мысль о том, что Мэйси сейчас с Лив, действовала как мягкий анестетик. Я не одна. Это было ново. И пугающе приятно.
До начала оставалось минут десять. Я машинально открыла ноутбук. Палец сам потянулся к значку браузера, а оттуда – к уже знакомой сине-розовой иконке. Страх, что кто-то увидит, растворился. Вместо него пришло острое, колющее желание сделать шаг. К тем, кто, возможно, поймёт.
Я вошла в аккаунт «Addison Ray». Пустая страница, одинокий никнейм. Пора его оживить.
Сначала аватарка. Я открыла простой графический редактор, который был в ноутбуке. Выбрала сплошной цвет – яркий, солнечно-жёлтый, как те подсолнухи, что Кайл принёс тогда. Цвет надежды, который так не вязался с дождливым Ливерпулем за окном. На этом фоне я вывела две буквы: жирным, строгим чёрным шрифтом – AR. Addison Ray. Луч, который пока боится светить, но уже существует. Сохранила, загрузила. Профиль перестал быть безликой пустотой.