Том Нортон – Сокрушить Эддисон (страница 19)

– Эддисон Локвуд, – произнёс он медленно, растягивая моё имя. – Твоя сестра в безопасности. Она спит. Лив с ней. А теперь ответь мне. – Он сделал паузу, и в его глазах вспыхнул нечитаемый огонёк. – Ты не хочешь наконец… познакомиться? По-настоящему?

Я застыла, уставившись на него. Мозг отказывался обрабатывать слова.

– Ч… что?

– Познакомиться, – повторил он, уже отталкиваясь от двери и делая маленький шаг вперёд. – Ты и я. Ты же так старательно избегала этого на кухне. Сейчас шанс. Или ты боишься?

Глава 14. Надень сначала штаны

Всё внутри было вывернуто наизнанку. Истерика Кайла, его слёзы, этот животный, неконтролируемый страх – всё это било по моим нервам, уже и без того обнажённым. Они вернулись… Чёрт. Даже думать об этом сейчас было нельзя, иначе я снова почувствую тот холодный ужас, который сковал меня в машине, когда я понял, что нужно отдать руль Кайлу, потому что мои собственные руки дрожали. Сейчас он внизу. Лив с ним. Она справится. Она всегда справлялась с его срывами лучше меня. Мне оставалось только ждать и пытаться не развалиться самому.

А эта девушка… Эддисон. Она сидела рядом, прямая, как тростинка. В её тишине была какая-то своя, упрямая сила.

– Почему ты хочешь со мной знакомиться? – спросила она, нарушая молчание.

Я пожал плечами, глядя на узор на ковре.

– Ну… наверное, потому что ты интересная.

– Ты тоже интересный.

Я не удержался и криво усмехнулся.

– И как ты это поняла? За один вечер?

Она повернула ко мне голову, и на её лице появилось каменное, непроницаемое выражение.

– Ну, заниматься сексом в библиотеке – это мощно.

Воздух вырвался из моих лёгких, будто меня ударили в солнечное сплетение. Я замер, чувствуя, как по лицу разливается волна стыда и раздражения. Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт.

– Эддисон, я… – я начал, запинаясь, – это было… извини. Это было неуместно. Глупо. Не… не при тебе, я имею в виду… а вообще…

Она смотрела на меня своими большими карими глазами, и вдруг её каменное лицо смягчилось. Уголки губ дрогнули.

– Всё нормально, – просто сказала она. – Вы оба взрослые. Просто в следующий раз выбирайте место потише. Или без случайных свидетелей.

Я хмыкнул, но в этот момент резкая, горячая боль пронзила бедро. Я невольно скривился, схватившись за него повыше колена.

Она сразу это заметила. Её взгляд стал острым, профессиональным.

– Что? У тебя растяжение?

– Нет, – пробормотал я, стиснув зубы. – Порез. Глупый.

– Порез?! – её голос стал выше, в нём зазвучала тревога. – Покажи.

Я закатил глаза, хотя боль была адской.

– Эддисон, я не буду снимать перед тобой штаны.

Она нахмурилась.

– Я видела твой зад, Деклан. Это не повод умирать от сепсиса. Покажи.

Что-то в её тоне – эта смесь заботы и жёсткой практичности – сломало моё сопротивление. Я усмехнулся, уже скорее от безысходности.

– Ладно. Только в обморок не падай.

Я встал, расстегнул ширинку джинсов и стянул их, одной рукой стараясь прикрыть заметно возбуждённый член – моё тело, предательское, реагировало на её близость и на эту странную интимность, несмотря на боль и стресс. На внешней стороне левого бедра, чуть ниже тазобедренного сустава, зиял неглубокий, но длинный и воспалённый порез. Края были красными, припухшими, из середины сочился сукровичный след.

– На тренировке, – коротко объяснил я, глядя куда-то в сторону. – Неудачно упал на разложенную «лестницу» для спринта. Острая металлическая кромка. Не заметил сразу, адреналин. Потом, когда остыл… вот.

Эддисон присела на корточки передо мной, её лицо стало сосредоточенным. Она осторожно, кончиками пальцев, которые оказались на удивление мягкими и прохладными, прикоснулась к коже вокруг раны. Я вздрогнул.

– Глубокий, – констатировала она. – Но, кажется, чисто. Нужно промыть и наложить повязку. У вас тут есть аптечка?

– В ванной, наверное, – сказал я, всё ещё не в силах поверить, что сижу перед ней почти голый, а она изучает мою рану с серьёзностью полевого хирурга.

– Веди, я тут заблужусь, – приказала она, вставая. – И надень сначала штаны. А то так и до сепсиса, и до чего похуже недалеко.

Я сидел упираясь спиной к ванной, пока она рылась в шкафчике и доставала белую пластиковую аптечку. Она поставила её рядом со мной на крышку унитаза и принялась за дело.

Сначала она собрала свои волосы – эти светлые, выгоревшие пряди – в небрежный хвостик на затылке, закрепив простой резинкой с её же запястья. Из хвоста сразу же выбилось несколько прядок, обрамляя её лицо. При свете яркой лампы в ванной я разглядел, что её щёки были румяными, будто она только что с мороза, а кончик носа слегка розовел.

Она вскрыла аптечку, достала антисептик, стерильные салфетки, бинт. Присела передо мной на корточки, снова заставив меня снять джинсы до нужного уровня. Её пальцы, холодные от флакона с антисептиком, снова коснулись кожи вокруг раны.

– Держись, будет щипать, – предупредила она тихо.

Я приготовился к жжению, впился взглядом в потолок. Но боль не пришла. Вернее, пришло холодное, резкое ощущение, но тут же её пальцы, движущиеся уверенно и аккуратно, как будто сгладили его. Она промокала, очищала, её прикосновения были быстрыми, точными и… заботливыми.

Я смотрел на макушку её головы, на эти выбившиеся светлые волосы, и думал: Она волшебная. Определённо. Никто – ни тренер, ни физиотерапевт, ни даже Себастьян – не обращался с моими травмами так, чтобы боль почти не ощущалась. А она, хрупкая девчонка, делала это на раз-два.

Она закончила обработку, наложила стерильную салфетку и стала наматывать бинт. Её пальцы ловко закрепляли конец. Всё. Готово.

И только тут, когда её задача была выполнена и напряжение немного спало, я осознал две вещи. Во-первых, я сидел перед ней в одних боксерах. Во-вторых, и это было гораздо хуже, мой член, возбуждённый всей этой странной, интенсивной близостью и её прикосновениями, всё ещё стоял, отчётливо выпирая под тканью. И она… она не могла не видеть. Она была прямо передо мной, на уровне пояса.

Ледяная волна паники и стыда накатила на меня. Я готовился к её отвращению, к крику, к чему угодно.

Но Эддисон просто подняла глаза. Взгляд её скользнул вниз, на секунду задержался, а потом вернулся к моему лицу. На её щеках румянец стал чуть ярче, но в её карих глазах не было ни ужаса, ни насмешки.

Она отступила, встала, начала убирать аптечку.

– Всё, – сказала она своим тихим, ровным голосом. – Меняй повязку раз в день. Если загноится – ко врачу. – Потом повернулась ко мне и, опираясь о раковину, добавила: – Ты познакомиться хотел. Рассказывай что-то.

Её тон был таким обыденным, как будто мы просто болтали за чашкой чая, а не сидели в ванной после перевязки, с моим неприличным возбуждением, которое, к счастью, начало понемногу спадать от шока её реакции.

Я растерялся. Что рассказывать? О чём говорят нормальные люди при знакомстве?

– Я… занимаюсь регби с двенадцати лет, – начал я неуверенно, глядя на свои руки. – Капитан команды университета. Это… почти вся моя жизнь.

– А кроме регби? – спросила она, не двигаясь с места.

– Кино люблю, – выпалил я. – Старые триллеры. Где всё держится на напряжении. И… ну, провожу время с командой. Когда они не ведут себя как полные идиоты. – Я попытался шутить, но получилось плосковато.

В этот момент она, закончив убирать, сделала шаг и… тихо, без всякого предупреждения, опустилась на пол рядом со мной, прислонившись спиной к той же ванне.

Черт.

И от неё пахло. Чем-то простым и чистым. Дешёвым мылом с оттенком лаванды. И ещё чем-то кисловатым, ягодным. Малиной? Может, это был её шампунь или что-то съеденное. Этот смешанный запах – мыла, лаванды и кислой малины – ударил в нос, странный и навязчивый. Он был… домашним. Настоящим.

Я только открыл рот, чтобы сказать что-то – не знаю что, может, просто поблагодарить ещё раз, – когда дверь в ванную распахнулась без стука.

В дверном проёме стояла Лив. Запыхавшаяся, с растрёпанными чёрными волосами, но её зелёные глаза были ясными и собранными.

– Эдди, такси подъехало. Я уже одела Мэйси, она сонная, но в порядке. Всё чисто внизу. Пора.

Её взгляд скользнул с меня на Эддисон, сидящую рядом со мной на полу, и обратно. В её глазах мелькнуло что-то, скорее быстрое, понимание. Но она ничего не сказала.

Мой момент – хрупкий, неловкий, только что родившийся – лопнул, как мыльный пузырь. Воздух снова стал просто воздухом, а не чем-то заряженным и значимым.

Эддисон медленно поднялась. Её движения были плавными, неспешными, будто она давала мне время что-то сказать, сделать. Но я ничего не мог сделать. Я мог только смотреть.

Она посмотрела на меня. Прямо в глаза. И улыбнулась. Это была маленькая, чуть грустная, но настоящая улыбка. Та, что тронула уголки её губ и чуть смягчила выражение её карих глаз.

– Пока, Деклан, – тихо сказала она.

Моё имя на её губах прозвучало как… прощание. Как обещание, что это «пока» не навсегда.